Читаем Про город Кыштым онлайн бесплатно

Города, как и люди, имеют свои биографии. И если нет на свете одинаковых людей, значит нет и похожих городов. Одни города родились на бойких перекрестках истории, и слава их сияла веками. Но минуло время, и бойкий перекресток переместился на другое место, и слава тех городов навсегда померкла. Иные строились не сразу, но капитально, и силу набирали постепенно. Ветер истории всегда дул им в паруса и дует по сей день.

Но, пожалуй, больше всего насчитывается городов — и великанов и невеликанов — тех, которые не знакомы с громкими взлетами и падениями. Эти города славу зарабатывают трудом и упорной борьбой. Это — города-труженики, города-рабочие. К категории таких городов относится и Кыштым — один из старейших на Южном Урале.

Но невозможно проследить биографию города с момента основания и до наших дней, если задаться целью восстановить каждый день его существования. Случаются десятилетия, похожие на один день — они не оставили сколько-нибудь заметного следа. Однако, история порой неожиданно выдвигает на первый план какой-то маловажный эпизод, заслоняя им факты, более значительные и интересные. Порой эти факты покрываются суровой тайной, и историки годами стремятся к тому, чтобы проложить к ним дорогу, отвоевать их у забвения.

Цель этой работы — не исследование. Это скорее всего попытка очерковыми и публицистическими средствами оживить биографию Кыштыма. Конечно, автор стремился сосредоточить внимание только на узловых событиях двухвековой интересной, а зачастую и трагической биографии этого города.

Более двух веков минуло с тех пор, когда началась биография Кыштыма.

Какое это было время?

Не так давно закончилось бурное царствование Петра I. Преобразования, проведенные им, самым непосредственным образом коснулись Урала. По личному государеву повелению появился на Каменном поясе тульский промышленник Никита Демидов и прибрал к рукам все богатство края. Один за другим строятся заводы. Столицей демидовского царства стал Нижний Тагил. На заводах гнули спину крепостные, согнанные из центральных губерний России. На вспомогательные работы привлекались крестьяне, живущие поблизости, так называемые приписные крестьяне. Их семьи приписывались к тому или иному заводу на определенный срок. Объявлялись здесь и беглые — непомнящие родства. Их принимали охотно и закабаляли навечно.

К середине XVIII столетия на том месте, где текли речки Сугомак и Егоза, раскинулась тайга, богатая всякой дичью. Озера, разбросанные вокруг, кишели рыбой. Летом на лесных солнечных еланях стеной поднималась сочная трава. Зимой лютовали морозы, но ветров было мало. Морозы без ветров переносятся легче. Не случайно в этом благословенном уголке часто зимовали башкиры. Они и место это называли так — зимовье, а то еще точнее — тихое зимовье.

Слово «Кыштым» дословно перевести трудно. В данном случае башкирское слово в русском языке получило новую транскрипцию, но все же внутренний, а не буквальный смысл слова означает именно это — тихое зимовье.

Башкиры жили здесь испокон веков.-.Они вели кочевой образ жизни. В летнее время угоняли табуны в равнинную часть, на восток, где были отменные пастбища. Зимой укрывались в тайге. Большие табуны коней и отары овец принадлежали баям. Они присвоили и лучшие земли. Бедняки-батраки либо служили у баев — пасли их табуны, либо промышляли охотой и бортничеством.

Башкирин-бедняк был добродушен и уступчив. Он хорошо понимал русского, который прятался от лютых господ. И первыми поселенцами на речке Егозе оказались беглые крестьяне. Одни бежали от помещиков, другие чудом спаслись от изнуряющей демидовской каторги Тагильских и Невьянских заводов и рудников. Башкиры принимали их без ропота, делились с ними съестными припасами.

Кто был он, тот беглый крестьянин, который первым выкопал на берегу Егозы свое убежище — балагушу? Кто первый увидел эти места в их первозданной прелести? А ведь изумительно было кругом: тихие летние закаты над островерхой горой Сугомак, густые черемуховые и ольховые заросли по берегам речушек, уйма непуганой птицы и зверя. Как его звали — первого поселенца? Никто и никогда не ответит на этот вопрос. Надо полагать, что первый поселенец остался здесь жить и тогда, когда дотянулись сюда загребущие руки Демидова.

А случилось это так. Лавры Никиты Демидова не давали покоя и другим, желающим так же сказочно разбогатеть. Благо, царское правительство устанавливало всякие льготы для тех, кто затевал самостоятельное дело. Появился в Екатеринбурге тульский купец Яков Коробков. Ему захотелось попытать купецкого счастья. Соваться на север он не мог — там распростерлось царство Демидова. Подался на юг. Сам ездил приглядывать земли. Южнее Екатеринбурга верстах в 100—120 приглянулось ему место — и озер вдоволь, и руда имелась, и красота неописуемая. Принадлежала та земля башкирам Мякотинской волости, а по соседству с ними — земледельцу Клепину. Купил Коробков у башкир землю за бесценок, да небольшой куш у Клепина. И за два года (1746—1747) построил Каслинский чугунолитейный и чугуноделательный заводы.

По всей вероятности, Коробков не рассчитал своих сил и возможностей, не учел могущества своего соседа и ярого конкурента. Деятельность купец развернул бурную — свозил в Касли крепостных, принимал под свое крыло беглых и раскольников. А из Нижнего Тагила наблюдал за ним Никита Демидов, выжидал.

Только Коробков развернулся, дал заводу полную силу, вот тут Демидов и сказал себе — пора! Повез Коробков продавать железо — и Демидов там со своим железом, гонит за бесценок. У тагильского заводчика мошна тугая, а Коробков тянется изо всех сил. Видит, плохо приходится. Сдался, продал каслинский завод Демидову.

Новый хозяин через своих доглядчиков досконально изучил здешние места и понял, что не зря прогнал алчного купца. Места оказались богатые. Можно расширить каслинский завод и построить новый. Для нового завода облюбовал место в 30 километрах на юго-запад. Место отменное по всем статьям. Речушки можно запереть плотиной, и энергия будет даровая, и пруд образуется большой, вокруг которого можно селить крепостных. Рядом залежи железной руды. Много дичи, рыбы, ягод, грибов — тоже немаловажное дело. Меньше придется заботиться о пропитании.

Начинаются торги с башкирами о земле. Они заканчиваются сделкой. Покупается земля площадью 20x50 верст, по другим источникам 29x49 версты. В этом разнобое нет ничего удивительного. Земля не мерялась. Продавали на глазок.

При такой постановке дела нетрудно было оттянуть любой земельный клин в свою пользу, потому что кто там мерил количество верст между «большим болотом» и «генеральной межой»?! И все это за бесценок, почти даром — за 72 рубля ассигнациями.

При сделке было оговорено следующее:

Каждый мало-мальски грамотный человек, вдумаясь в эту оговорку, поймет, что она, по существу, лишала башкир всего. Отныне они имели право ловить рыбу, рубить лес, щипать хмель и т. д. только с разрешения приказчиков, а «не самостоятельно самим». На купленных землях развернулись работы по строительству заводов сначала Верхнего, а потом Нижнего Кыштыма.

Это было в 1757 году. Россия переживала великие трудности. Не утихали царские междоусобицы. На престоле оказалась дочь Петра Великого Елизавета. Прусский король Фридрих II двинулся на Россию войной, которую назвали Семилетней. Русские войска разгромили пруссаков. От полного разгрома Фридриха спасла смерть Елизаветы.

И вот первые годы существования Кыштыма приходятся как раз на период Семилетней войны. Металлургия Урала достигла значительного развития. Выплавка чугуна здесь составляла 65 процентов всего чугуна, производимого в России. Часть этого металла стали поставлять и кыштымские заводы.

Никаких литографий или рисунков Кыштыма тех первых лет история не сохранила. Даже описания, дошедшие до нас, например, «Дневниковые записки» Лепехина, много путешествовавшего по Уралу, сухи и перечислительны и касаются, главным образом, описания оборудования заводов.

Мы можем лишь представить, как они выглядели, заводы тех времен. Верхний завод являлся главным. В нем одновременно плавили чугун и делали железо. На Нижнем чугун не плавили. На Верхнем заводе стояли две приземистые, похожие на самовар, домны и несколько фабрик (цехов), сложенных из кирпича и покрытых чугунными досками. Три молотовые фабрики имели 12 молотов, девять из них действовали, а три были запасными. В 18 горнах постоянно бушевал огонь. Молоты приводились в действие водой. В фабриках и у домен всегда стояла адская жара. Люди работали голые по пояс. Солнечный свет в помещения почти не проникал. От дыма и копоти в них царил полумрак, расцвечиваемый красноватыми отблесками пылающих горнов.

Работа была изнурительной, жаркой, многочасовой. Делали ее крестьяне, привезенные из России. На новом месте они селились землячествами. Крестьяне из Нижнегородской губернии образовали свою улицу — Нижнегородскую, из Симбирской — Симбирку и т. д. Избы рубили крепкие, но слепые, курные. Чистые избы появились позднее.

Лепехин свидетельствует:

Заводу требовались руда и топливо. Нужна была дополнительная рабочая сила. Еще в начале века был издан указ, по которому разрешалось приписывать крестьян к фабрикам и заводам. Никита Демидов и обратился к царице с челобитной, просил приписать к своим новым заводам крестьян, проживающих возле Камышлова, Ирбита и Шадринска. Высочайшее разрешение было дано. К кыштымским и каслинскому заводам было приписано в общей сложности 7667 душ. Приписные обязаны были вести вспомогательные работы, которые распределялись посезонно: весной рубили дрова и заготовляли бревна, летом делали то же самое и плюс к этому заготавливали кучи для жжения угля, осенью жгли его и перевозили разные заводские грузы, зимой вывозили из леса заготовленные бревна, уголь, дрова, доставляли камень, кирпич, руду. То, что на зимнее время приходилось больше работ по перевозкам, объяснялось просто. Зимние дороги всегда лучше и прямее, ибо прокладывались они напрямик через озера и болота. Зимняя дорога в просторечье называлась «зимником».

Можно представить себе положение приписных крестьян. Жили они от Кыштыма в 150—200 верстах. На завод приезжали на конях. По закону крестьянам вменялось быть на заводе треть года, а их держали вдвое, втрое больше. По закону приписывались они на три-четыре года, а владелец завода не считался ни с какими сроками. Он самолично творил суди расправу, был царьком. Крестьяне же не хотели мириться с таким положением. Поэтому начальная история кыштымских заводов связана с крупными волнениями приписных крестьян.

Самыми ближайшими притеснителями были приказчики, среди них попадались очень жестокие. Крестьяне поначалу считали, что они — виновники всех бед, а Демидов про то не знает. Крестьяне послали к нему ходоков, но заводчик прогнал их. Тогда ходоки появились в Камышловской управе и Екатеринбургской канцелярии. Их схватили и отправили в Кыштым. Там наказали палками, обрили головы и заковали в кандалы. Крестьяне Юрмыцкой слободы, что под Камышловым, которые посылали ходоков, в ответ на это вооружились палками и наотрез отказались идти на заводские работы. В Юрмыцкое послали команду солдат, и крестьяне были пороты кнутом.

Волнения не утихали. Особенно сильно волновались крестьяне Маслянского острога, что возле Шадринска. Дело доходило до вооруженных столкновений. В декабре 1760 года под Маслянским острогом завязалась битва между царскими войсками и крестьянами. Тогда 300 крестьян было схвачено и отправлено в Шадринскую тюрьму. Дело рассматривалось в сенате, но требование крестьян не удовлетворили. А просили они одного — отписаться от заводов.

Кыштым, между тем, разрастался. Рядом с заводом сооружался господский дом — двухэтажный с мезонином. По углам воздвигли островерхие башни. Впоследствии господский дом сгорит и на его месте будет построен красивый дворец с колоннами. Таким он дошел и до нас.

Недалеко от дома, на острове, строили церковь.