Читаем Призраки онлайн бесплатно

Зелёный военный Уазик с белой трафаретной надписью на двери «народная дружина» дребезжал разболтанными внутренностями и время от времени судорожно вздрагивал, когда колесо попадало в очередную яму на вусмерть растрескавшемся асфальте. Над лобовым стеклом раскачивалась подвеска в виде пластмассового щенка.

Кузьма трясся на заднем сиденье, сжимая в руках цевьё «Калаша», смотрел в окно и думал о том, что это ржавое корыто скоро совсем развалится, а если не будет запчастей, то и починить не получится. Кто-то вообще производит ещё запчасти, или старые запасы до сих пор выгребают? И что делать, когда запасы иссякнут? Как улицы патрулировать? Пешком? Или верховую езду осваивать?

На Кузьму смотрели грустные пятиэтажные дома, вдоль которых тащился Уазик. Печальные серые панельки олицетворяли смерть. Однообразные бетонные гробы. Пять лет назад почти все их жители ушли в мир иной, и этот далёкий сибирский городок, где Кузьма родился и вырос, опустел.

В других местах происходило то же самое. Смертельный вирус быстро накрыл пустотой каждый населённый пункт, а те, кто выжил, стали призраками умирающей цивилизации. Кузьма себя иначе и не воспринимал теперь. Порой ему казалось, что он и сам помер. Внутри у него царила пустота. Это было сложно назвать жизнью.

Саня и Валера, которые вместе с ним сейчас тряслись в Уазике народной дружины — тоже призраки. Живые призраки упокоившегося мира. Правда, с виду по ним и не скажешь. Они шутили, болтали обо всём подряд, бухали по выходным, занимались прочими делами, имитируя жизнь. Вот только Кузьме казалось, что внутри у них — тоже пустота.

Валера Киреев — бывший мент, лейтенант, кажется. Возглавлял патрульную группу. На досуге любил рыбачить, а когда собиралась компания — постоянно о чём-нибудь трещал. Вот и сейчас он рассказывал сослуживцам, что у него вчера приключилось, какой улов был.

— Вот такой карась! — хвастался Валера. Его широкая спина, обтянутая камуфляжной курткой, еле помещалось в кресло, а бритый затылок так и мозолил Кузьме глаза с самого утра. — Давно такие попадались. То всё мелочь-мелочь, а этот вот такой! — Валера руками показывал размер рыбины. — Шесть кило почти!

— Ага, конечно, шесть, — буркнул Саня, обрулив очередную яму, разъевшую асфальт в самом неудобном месте. — Давай ври больше.

Саня болтливостью не отличался. Угрюмый парень двадцати семи лет, вечно небритый и взъерошенный. В дружину записался года два назад, на год позже Кузьмы. С тех пор водил Уазик. И пусть разговаривать не любил, зато шарил в движках, мог починить, если что, и стрелял неплохо. Саня был моложе Кузьмы на четыре года, но выглядел старше.

— Ты чо, не веришь? — возмутился Валера. — Я тебе врать, что ли, буду?

— Да хрен тебя знает. Я же сам не видел.

— Ну так хрена ли тогда умничаешь? Отвечаю! Вот такой, сука!

— Я бы не стал далеко от города уходить, — проговорил задумчиво Кузьма. — Небезопасно это.

— Да брось, не пори ерунду, — Валера обернулся. — Нет здесь никого! Уже год как никого нет. А если что, я безоружным-то не хожу. Карабин всегда при мне.

— И всё-таки я бы не пошёл один, — Кузьма равнодушно поглядел на одутловатую, щекастую харю напарника.

— Ну так и не ходи. А я, например, не боюсь. Хули там бояться-то?

Внезапно Валера замолчал и уставился на дорогу. Иногда случалось с ним такое: говорит, говорит, а потом — раз, и затыкается, и сидит мрачный как туча. Но все уже привыкли к некоторым его странностям. Новый мир сводил с ума каждого по-своему. Даже если кто-то не показывал этого, вовсе не значит, что у него в голове сохранилось прежнее течение мыслей. Перелом, случившийся пять лет назад, изменил всех.

Кузьма посмотрел на свой «Калаш», засаленное цевьё которого он сжимал в руках, потом на бритый затылок напарника, потом опять на «Калаш».

— Чего замолчал? Давай, бухти, кого ты там ещё поймал? — потребовал Саня.

— Ну вас на хрен, — буркнул Валера.

— Да не обижайся, ёпт! — хохотнул Саня. — Нормально всё. Все тебе верят. Это я так просто.

— Давайте помолчим, мужики, — предложил Кузьма, чувствуя, как эта натужная, бесполезная болтовня всё сильнее въедается в мозг, вызывая раздражение.

Никто не ответил. Уазик свернул возле администрации и покатился вдоль запущенного сквера, заросшего буйными кустами.

Вокруг полыхала зелень, скрывая голый бетон однообразных стен. Зелень привносила в этот мир краски, давала надежду на лучшее. Оттого Кузьма и любил летние месяцы. Летом не так тоскливо. Зимой же умирало всё. Зиму уставшее, озверевшее от бесперспективности человечество переносило труднее.

— Третий, третий, говорит база, — послышался голос в динамике старой рации, прикрученной к приборной панели. — У нас вызов. Третий, есть вызов, как поняли?

— Опять какая-то хуйня, — буркнул Саня.

Валера взял манипулятор:

— База, говорит третий. Я тебя слышу. Что случилось?

— Герцена шестнадцать, квартира тридцать пять. Удержание заложников. Поезжайте разберитесь, что там опять стряслось.

— Витька Поролон, что ли, опять буянит? Да он там охуел, что ли? Какие заложники?

— Да, Поролон совсем с катушек слетел. Где-то раздобыл ружьё, угрожает соседу и его семье. В общем, осторожнее, понятно? Там дети есть. Если что, вызывай подкрепление. Как понял?

— Я тебя понял. Разберёмся. Мы тут недалеко. Конец связи, — Валера прицепил на место манипулятор. — Ну что, мужики? За работу?

— Чего там Поролон опять чудит? — с досадой проворчал Саня.

— Да, говорят, пушку достал откуда-то, соседу угрожает.

— Вот же алкаш сраный! Откуда он пушку взял?

— Какая хрен разница, откуда? Заберём. Только осторожнее надо быть, там ребёнок.

— Какой ещё, на хуй, ребёнок?

— Соседский, небось. Я откуда знаю? Давай, гони на Герцена шестнадцать, на месте будем смотреть. Сейчас-то чего рассуждать?

— Кончить надо урода. Долбоёб, сука!

— Это всегда успеем. Разберёмся, что к чему. Может, и ничего такого. Панику любят все наводить, а приедем — окажется хуйня какая-нибудь.

Саня резко дал по тормозам, развернул Уазик и прибавил газу. Народная дружина помчалась на очередной вызов.

Витьку Поролона знали все, кто хотя бы месяц прослужил в народной дружине, поскольку с ним каждый месяц случались какие-нибудь инциденты — пьяные драки, в основном. Ничего серьёзного, но и приятного мало. Подобные личности и жизнь многим портили и без того муторную, и народной дружине работы добавляли.

Кузьма и сам несколько раз ездил на такие вызовы, он знал, как всё обычно происходит. Редко когда Поролон поддавался увещеваниям. Приходилось его скручивать и тащить в изолятор, чтобы он там протрезвел и над своим поведением подумал. Но поскольку никаких серьёзных нарушений Витька, как правило, не совершал, его быстро отпускали, и он клялся и божился, что больше такого не повторится. Разумеется, обещания свои он не сдерживал.

Но теперь проблема нарисовалась куда более серьёзная: Поролон достал ружьё и угрожает каким-то людям. Это уже не шутки. За такое полагался расстрел.

Уазик залетел во двор и остановился недалеко от подъезда знакомой пятиэтажки. Рядом старая ржавая Волга таращилась на окружающий мир очумелыми фарами. Саня припарковался перед ней, заглушил двигатель.

— Так, мужики, — Валера сел вполоборота и кинул взгляд на Кузьму. — На рожон не лезем. Возле дверей квартиры не вертимся, не подставляться. Не знаю, точно ли у него ружьё, но меры предосторожности никогда лишними не бывают. Аккуратно по лестнице поднимаемся вдоль стенки и пытаемся его выманить. Кузя, ты будешь переговорщиком.

— Почему я-то опять? — нахмурился Кузьма. — Я зубы заговаривать не умею. Чего меня-то всё время дёргаете?

— Не прибедняйся. Всё ты умеешь, — отрезал Валера, пресекая дальнейшие возражения. — Надо его уболтать, чтобы вышел на лестничную клетку. Только, чтоб один вышел. Как выйдет… — тут Валера вздохнул.

— Грохнем? — спросил Саня.

— Да, стреляем на поражение, — закончил свою мысль Валера. — Заебал этот урод.

— Это точно.

— Только чтоб никто больше не пострадал. Ясно? Не палить там во всё подряд.

— Да я в башку ему пальну разок — и всё.

— Главное, не торопись! Там, возможно, дети. Всё, пошли, мужики. На улице не задерживаемся — сразу в подъезд.

Все трое выбрались из машины, прихватив автоматы, и быстрым шагом направились к подъезду.

Холодно и неуютно было на улице. По небу хмурой рваниной плыли тучи, то и дело загораживая жёлтый глаз солнца. Судорожные порывы ветра качали из стороны в сторону кроны деревьев, шелестящие тревожными листьями. Мимо пролетела обёртка от шоколадки, прогрохотала по асфальту пустая консервная банка.

— Дерьмовая погодка, — Саня поправил на плече лямку своего АКСУ. Ему никто не ответил.

А Кузьма испытывал досаду из-за того, что его снова назначили переговорщиком. И почему все считали, что у него это хорошо получается? Как-то раз он уболтал одного паренька не прыгать с крыши, и с тех пор началось: если где-то с кем-то надо договариваться — сразу Кузьма. Но тогда он ведь не сделал ничего особенного, не было в этом никакой его заслуги. Пацан и так и так не прыгнул бы.

А ещё все думали, что раз Кузьма раньше в газете работал, то и заболтать может кого угодно. Вот только работал он техническим редактором, а не журналистом. Сколько раз объяснял, что это разные вещи — никто и слушать не желал.

Кузьма нащупал рукоять затвора. Неужели, опять стрелять придётся… Не любил он это дело, хоть и умел.

Не успели трое дружинников дойти до подъезда, как на четвёртом этаже громко распахнулось окно. Оттуда показался ствол ружья.

— Хули припёрлись? Пошли на хуй, сучары! — раздался из окна пьяный вопль.

— В подъезд! — закричал Валера, и все трое бросились под бетонный козырёк.

Бахнул выстрел.

— Ебать! Да он ваще не в адеквате! — Саня дёрнул затвор. — Пристрелю, суку!

— Тихо! — цыкнул на него Валера. — Погоди, не суетись. Кузя, давай, поговори с ним. Если у него заложники, надо их вытащить.

— Слыш, вы, козлины! — вопил сверху Поролон. — Только попробуйте сунуться. Всех уебу! У меня заложники! Поняли, сучары? Убью всех, блядь!

Кузьма посмотрел наверх, но взгляд его упёрся в козырёк над подъездом — единственное, что защищало сейчас дружинников от пуль пьяного урода, засевшего на четвёртом этаже. И как говорить с этим существом? Плюс ко всему Кузьма ощутил знакомую предательскую дрожь в ногах: ему становилось не по себе, когда рядом стреляли.

— Давай-давай, — шепнул Валера, поторапливая.

— Подкрепление надо вызывать, — Кузьма с надеждой взглянул на оставшийся на дороге Уазик.

— Да, только рация в машине. А пока ты подкрепление вызовешь, он там положит всех. И нас заодно.

— Ладно, — Кузьма выдохнул и крикнул. — Витя! Не дури! Отпусти заложников. Тебя никто не тронет.

— Пошёл на хуй, сучара! — прозвучал сверху закономерный ответ. — Никого я не отпущу, понял? Уёбывайте отсюдова! Садитесь в свою колымагу и валите! Поняли?

— Витя, ты нас знаешь, тебя никто не тронет. Скажи, что тебе надо? Что ты хочешь?

— Я хочу, чтобы вы съебались! Поняли? Не надо ко мне подниматься. Я никуда не поеду! Никакая сука меня не заберёт!

Кузьма с упрёком посмотрел на Валеру, как бы спрашивая мысленно: «И что ты от меня хочешь? Он же совсем поехавший». Но Валера был непреклонен и лишь кивнул в ответ, дескать, давай продолжай.

— Тебя никто не намерен забирать, — продолжил переговоры Кузьма. — Просто отпусти людей. Они тебе ничего не сделали. И мы тебе ничего не сделаем.

— Не пизди мне давай! Они меня заберут! А я не хочу.

— Кто «они»?

— А тебя ебёт? Я сказал, я никуда не пойду. Никто меня не заберёт отсюда. Проваливайте! На хуй вы приехали?

В голосе пропитого алкоголика звучали плаксивые нотки. Он боялся. А чего боялся — ему одному было известно. Говорить он отказывался на отрез. Возможно, чёрта, привидевшегося в белой горячке. Вот только страх был настоящим, а не иллюзорными, и ружьё было настоящим, и люди, что оказались у него в заложниках, погибнуть могли тоже самым настоящим образом.

— Пиздёж! Вокруг один пиздёж! — верещал Поролон. — Все вы пиздите! Живым не дамся! Понятно?

— Бесполезно, — констатировал Кузьма, обращаясь к Валере. — Он недееспособен.

— Тогда наверх пошли, — решил Валера.

— А если он их убьёт? — лицо Сани искажала гримаса злобы. — Кто у него там? Спроси.

Кузьма опять вздохнул, собираясь продолжить бессмысленный диалог. Но сказать он ничего не успел. Наверху послышался второй мужской голос, видимо, заложника. Ругань. Выстрел. Потому ещё один. Вопль. Женский визг. Мат. Причитания. Два выстрела подряд.

— Быстро! Наверх! — закричал Валера, рванул на себя ржавую дверь подъезда и первым скрылся в чёрном, вонючем проёме. Саня ринулся следом. Кузьме не оставалось ничего другого, кроме как пойти за ними.

Пока они бежали по ступеням, наверху хлопали выстрелы, а когда добрались до четвёртого этажа, всё смолкло. Встали на лестнице, прижавшись к стене. Нужная дверь находилась сбоку справа. Нос защекотала вонь сигаретного дыма, висевшего в воздухе сизым маревом.

Кузьма поднял газа. На верхнем пролёте сидел и курил Даня — парень лет двадцати пяти, работавший на ГЭС. Наверное, сегодня у него был выходной. Его старая растянутая майка прохудилась на боку, на босых ногах чернели резиновые тапочки. Выстрелы Даню почему-то не испугали.

— Это я вызвал, мужики, — лениво произнёс он, делая затяжку. — У Поролона совсем крыша потекла. Бесполезно с ним говорить. Дядю Славу в заложники взял и его ружьё отобрал. Не знаю чего хочет. Говорит, кто-то его пытался забрать утром.

— Кто ещё там с ним? Знаешь? — негромко произнёс Валера.

— Баба, с которой дядя Слава живёт, и девка её. Вроде как женские голоса слышал. Хуй знает.

— Понятно. Давай, вали с лестницы. Жить надоело, что ли? Шальная пуля прилетит — не заметишь.

— Да я вас жду, вообще-то. Ну если помощь не нужна… тогда пойду, — Даня затушил окурок о порог, поднялся и зашлёпал резиновыми тапочками по серым, щербатым ступеням.

— Что-то тихо, — заметил Валера. — Девять выстрелов было. Ещё один — в нас на улице.

— Перебил, что ли, там всех? — задал риторический вопрос Саня.

— А хуй знает.

— И что делать?

Валера не успел ответить. За дверью хлопнул ещё один выстрел, и все вздрогнули от неожиданности.

— Десятый, — сосчитал Валера. — Да когда ж у него там патроны закончатся?

— Подкрепление надо вызывать, — напомнил Кузьма.

— Да погодь ты… Стойте, где стоите. Сейчас проверю.

Валера поднялся на две ступени выше, всё так же прижимаясь к стене, и постучал в обитую старым дерматином дверь.

— Поролон, ты там? — крикнул он.

Ответом стала тишина.

— Точно, положил всех… сука! — процедил Саня.

— Тихо, — цыкнул на него Валера и снова гаркнул на весь дом: — Поролон, отвечай, если ты там. Выходи и сдавайся!

В квартире — ни звука. Кузьма прекрасно понимал, что живых там уже нет. Ведь если бы кто-то остался, то обязательно подал бы голос. Поролон бы вопил матом, как он это делал минуту назад, а заложники просили бы о помощи. Но ничего этого не было.