Читаем Призрак (ЛП) онлайн бесплатно

Переводчик: Лена С.

Редактор: Alteplaza

Вычитка: Ms.Lucifer

Переведено специально для группы BOOK IN FASHION

Любое копирование без ссылки на группу ЗАПРЕЩЕНО! Пожалуйста, уважайте чужой труд!'''

Предупреждение: Для лиц старше 18 лет!

В книге присутствуют ненормативная лексика и сцены сексуального характера!

Надежда — это для лохов.

Вот что мы с Мак всегда любили повторять.

Так что, наверное, я тоже лохушка.

Потому что, когда Дмитрий попросил меня поехать с ним в Мексику, я не смогла отказать.

Какая-то часть меня хотела этого. Та часть, которая отвечает за мою безопасность. Мы встречаемся всего месяц. Не так уж много времени, чтобы проводить отпуск вместе.

Не то чтобы я знала как это. Я даже ни разу не была в отпуске.

Нам с Мак все давалось нелегко. Росли в приемной семье, а потом на улице. Еле наскребали на то, чтобы прожить еще один день. Когда большая часть вашей жизни поглощена мыслями о следующем приеме пищи или безопасном месте для сна, такие места, как Мексика, с таким же успехом могут быть на другой планете.

Но теперь все по-другому.

Мне двадцать два. И я вполне способна сама о себе позаботиться.

Мак не согласна с этим.

И хотя я здесь, в раю, с этим человеком, который обещает мне весь мир, я не могу перестать думать о ней.

Она мне как сестра. Она — моя единственная семья. Ненавижу, что мы поссорились перед моим отъездом. Кажется, в последнее время мы постоянно спорим.

Она ненавидит мою работу. Она ненавидит все мои решения, которые я принимаю в своей теперешней жизни.

И это больно. Потому что я скучаю по ней. Она должна быть здесь, со мной, в этом прекрасном месте, переживать все это вместе со мной. Но вместо этого Мак вернулась в Бостон.… совершенно не обращая внимания на то, где я нахожусь. Я не могла заставить себя рассказать ей об этом отпуске. Я знала, что она будет спорить. Я знала, что она скажет мне, что я совершаю еще одну ошибку.

Она не любит Дмитрия, хотя никогда с ним не встречалась. Мак всегда видит в каждом худшее. Это ее способ защитить себя и меня.

Но иногда, как сейчас, я просто хочу видеть только хорошее.

С тех пор как я с ним познакомилась, Дмитрий только и делал, что хорошо ко мне относился. И у меня в голове есть безумная мысль, что, может быть, когда-нибудь Мак встретится с ним и поймет это. Что она сможет увидеть то, что вижу я, когда смотрю на него.

Я хочу позвонить ей прямо сейчас. Я хочу рассказать ей все об этом месте. Какая прекрасная здесь погода, напитки и пляж. Эти последние несколько дней были лучшими в моей жизни, и я хочу поделиться ими с ней.

Но мой телефон в номере, а мы с Дмитрием внизу, у бассейна. Так что придется подождать до вечера.

Я наберусь смелости, чтобы позвонить ей сегодня вечером.

— Эй, — Дмитрий протягивает руку и касается моего лица, обращая мое внимание на него. — Почему ты такая грустная, котенок?

— Я не грустная, — вру я.

Он улыбается, и я тоже.

— Хорошо, — отвечает он со своим русским акцентом. — Потому что сегодня вечером я отвезу тебя в такое место, которое ты никогда не забудешь.

Мое сердцебиение замедляется, и некоторая тревога в груди отступает. Я чувствую, что могу доверять Дмитрию. И я уже давно не чувствовала ничего подобного.

— Скажи мне, Талия, — он проводит пальцами по моей руке и отстраняется, внимательно наблюдая за мной. — Тебе нравится проводить время вместе со мной?

— Да, — отвечаю ему.

И это не ложь. Я чувствую, что он другой. Как будто он знает меня лучше многих. Я рассказывала ему о своей жизни такие вещи, о которых никогда и никому не рассказывала. Я открылась ему. Я отдала ему частичку себя, которую никто еще не заслужил.

Это не только мое тело, но и часть моего сердца.

— Мне тоже понравилось проводить время вместе, — произносит он задумчиво. — Очень.

Выражение его лица смущает меня, но оно мимолетно. Мгновение спустя он смотрит на часы и берет меня за руку.

— Пойдем, — говорит он. — Машина ждет у входа.

Я следую за ним через всю территорию этого курорта и сажусь на заднее сиденье машины. Он дает указания водителю на своем родном языке, что меня немного удивляет. Я и не подозревала, что он приехал сюда с кем-то из своих. Но очевидно, что этот человек работает на Дмитрия.

Что-то не дает мне покоя. Пока мы едем, меня охватывает дурное предчувствие, и я не могу понять, что это.

Когда я смотрю на Дмитрия через сиденье, он погружен в свои мысли. И где-то далеко. Он никогда не отдаляется. Это меня беспокоит. Как и пейзаж впереди. Который в настоящее время уже не напоминает туристический район.

Дмитрий, как всегда, чувствует мою панику.

— Все в порядке, — уверяет он меня.

Он протягивает руку и берет меня за кисть, а я пытаюсь сосредоточиться и привести в порядок свои мысли. Я снова на войне. В моем понимании. Ищу демонов в каждом, как всегда. Я обещала себе, что больше не буду этого делать. Я сказала себе, что забуду прошлое.

— Ты доверяешь мне, не так ли? — спрашивает Дмитрий.

Я смотрю на него и нервно улыбаюсь. Половина меня кричит "нет", в то время как другая половина кивает на автопилоте.

— Хорошо, — говорит он. — Потому что ты знаешь, что я никогда не сделаю тебе ничего плохого, Талия. Я никогда не подвергну тебя опасности. Тебе не о чем беспокоиться, когда ты со мной.

Я позволяю его словам успокоить меня, когда машина останавливается. Но один взгляд за окно, и все его слова перестают что-либо значить.

Нет времени протестовать или расспрашивать его. Когда я оборачиваюсь, то вижу только его кулак. Он летит мне в лицо. А потом — темнота.

Только темнота.

Когда я снова прихожу в сознание, я полностью обнажена. И мои чувства искажены. У меня кружится голова, и я сбита с толку всепоглощающим чувством страха, пробегающим по моему телу. Рядом с моей головой пятно рвоты, от которой меня тошнит. Но ничего не выходит. И я понимаю, что это моя собственная рвота.

И тут я понимаю кое-что еще. Что я чувствую движение сверху. В самое мое естество.

Надо мной — мужское лицо. Но это тот, кого я не знаю.

Я пытаюсь пошевелиться. Но мое тело не слушается. Он вялое и отяжелевшее. Со мной что-то не так, но я не понимаю, что именно.

Раздается тихий шепот. И какое-то движение. Руки на мне, перемещают меня. При очередном вторжении возникает шок и боль. Сзади.

Теперь их двое. Два незнакомца внутри меня.

И тут я слышу голос Дмитрия. Мое замешательство и паника прекращаются на долю секунды, в течение которой я верю, что он собирается исправить это. Что он все исправит.

Но когда он входит в поле моего затуманенного зрения, искаженное моим распухшим лицом, я вспоминаю машину. Его кулак. Место, куда он меня привел.

Теперь он прямо передо мной. Он расстегивает молнию на брюках с ничего не выражающим лицом. Это не тот человек, которого я знаю. Не тот человек, с которым я провела последний месяц. Он трется о мое лицо, и я пытаюсь вырваться, когда он хватает меня за волосы и шлепает по синяку.

Шок от боли заставляет мой рот раскрыться, и он толкается внутрь, затыкая мне рот.

— Тебе лучше привыкнуть к этому, котенок, — говорит он мне. — Боль — твой новый лучший друг. Это то чувство, которое ты узнаешь сейчас. И единственное, что ты будешь знать потом. Лучше смириться, чем бороться с ним.

Не могу пошевелиться. Я не могу сопротивляться. Они накачали меня чем-то, понимаю я, пока Дмитрий смотрит, как слезы текут по моим щекам. Он также знает, что мое сопротивление бесполезно. И ему все равно.

— А теперь сделай мне еще один подарок, — говорит он, используя мой рот. — В память о старых добрых временах.

Он груб со мной. Грубее, чем когда-либо. И когда он заканчивает, он кончает мне прямо на лицо, размазывая сперму, прежде чем плюнуть на меня и втереть плевок со смаком.

А потом он опускается передо мной на колени. Гладит меня по щеке.

— Это просто бизнес, — говорит он мне. — На этом все, котенок. Не усложняй себе жизнь.

Он исчезает из комнаты и из моей жизни, пока другой человек занимает его место. Долгое время нет ничего кроме боли. Но линии размыты, и я не могу быть уверена, физическая она или эмоциональная. Кажется, она никогда не кончится.

Я не знаю, сколько их. Я не помню ничего, кроме боли.

И когда я закрываю глаза, я пытаюсь найти способ перебороть боль. Думая, что это поможет. Но единственное, что я вижу, — это лицо Мак. Моя лучшая подруга, моя сестра и единственный человек на этой земле, который любит меня.

Она не знает, где я. Потому что я была слишком зла, чтобы сказать ей правду.

Есть известная поговорка о том, что все становится понятнее задним числом.

Оглядываясь назад, я никогда не понимала, насколько важным был этот момент. Мы с моей лучшей подругой сидим в кафе и обедаем. Вот-вот начнется один из наших многочисленных споров. То был последний раз, когда я ее видела.

Люди всегда говорят, что хотели бы знать, что должно произойти, прежде чем случится катастрофа. В то время я бы тоже так сказала. Я бы сказала Мак, куда собираюсь. И тогда я позволила бы ей отговорить меня.

Но сейчас, оглядываясь назад, я не думаю, что сказала бы то же самое.

Мне пришлось отправиться в ад, чтобы обнаружить там ту, кем я являюсь сегодня. И, в конце концов, дорога сквозь ад привела меня прямо к нему.

Человеческие эмоции — это слишком разнообразное явление. То, что вызывает эмоции у одного, может практически не вызывать эмоций у другого. Я понял это в юном возрасте.

Теперь я понимаю это еще лучше. Когда я провожу пальцем по шершавому, потрескавшемуся дереву ладьи, которая расположилась на моем столе в эти поздние вечерние часы. Глубокое удовольствие, которое я испытываю, находится в состоянии войны с равным количеством ярости. И все же для любого другого — это просто потертая шахматная фигура.

Шахматная фигура, к которой я слишком часто возвращаюсь.

Тень падает на стол, предупреждая меня о чьем-то присутствии в дверном проеме. Когда я поднимаю глаза, то вижу там Франко. Он говорит медленно и отрывисто, давая мне достаточно времени и внимания, чтобы я мог читать по его губам.

— Катя опять у двери, — объявляет он.

— Отошли ее.

Он уходит, не отвечая, а я достаю из нижнего ящика бутылку коньяка. К тому времени, как я наливаю и допиваю стакан, возвращается Франко. Он садится напротив меня, не отрывая глаз от шахматной доски.

— Твой ход, — говорю я ему.

Он не торопится, изучая каждую фигуру. Я уже взял под контроль центр и захватил его ладью. Еще несколько ходов, и он полностью утонет. Франко всегда забывает, что в своем отчаянном стремлении защитить короля он часто оставляет королеву уязвимой.

Я никогда не совершу такой ошибки.

— Все готово к завтрашнему дню? — интересуюсь я.

Он смотрит на меня и просто кивает.

— Все на своих местах. Груз исчезнет, и Арман будет у тебя в долгу.

— А что насчет Виктора?

— Я договорился о завтрашнем ужине. Тогда ты сможешь поговорить с ним.

Он делает свой ход на доске, причем весьма небрежный. Я следую его примеру с таким же небрежным движением, потому что мне надоела эта игра, и я хотел бы, чтобы он бросил мне вызов, хотя бы один раз.

— Он не захочет, чтобы ты покидал страну, — замечает Франко. — Он не захочет рисковать тобой.

— Тогда я не оставлю ему другого выбора, — пожимаю плечами.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает Франко.

— Проблема с российским банком. Возможно, замороженные счета.

— А, — Франко задумчиво потирает подбородок. — Проблема, которую можешь решить только ты. Тогда предложи… двух зайцев одним выстрелом?

Я киваю, но это всего лишь вопрос нескольких секунд, прежде чем Франко скажет все, что у него на уме.

— Вы считаете, что это разумно, господин Николаев?

— Считаешь, я поступаю неразумно?

Он качает головой.

— В тебе много чего есть. Но бездумность не твой конек. Но мне кажется, что ты действуешь импульсивно. Это не в твоем характере.

Не в моем характере покидать святилище моего дома. Вот что имеет в виду Франко. Было не так много случаев, когда я чувствовал необходимость покинуть жилище. Каждый раз, когда я делаю это, я рискую раскрыть свою тайну окружающим. Моим товарищам — ворам.

Покидать страну — еще больший риск. Тем не менее, это тот риск, на который мне стоит пойти.

Я встречаюсь взглядом с Франко.

— Иногда мы должны делать то, чего не хотим. Это часть жизни, верно?

— Ты солгал Виктору, — отвечает он. — Если он когда-нибудь узнает, на что ты пошел, чтобы вернуть эту девушку, может начаться война.…

— Учитывая, что мы с тобой единственные, кто знает тайну, я нахожу это крайне маловероятным. И, кроме того, кто заменит меня?

Франко делает жест рукой, уступая.

— Никто не может заменить тебя. Вот почему ты рискуешь. Но эта девушка, я беспокоюсь о ней.

Ему не нужно объяснять мне, что может пойти не так. Я сам постоянно перебирал варианты. Это, несомненно, осложнит мои отношения с Лаклэном Кроу и нашим союзом с ирландацами. Я дал им слово, что найду ее, и нашел. Но ни ирландец, ни Виктор не знают о моих истинных намерениях в отношении девушки. Он рассердится, о чем мне четко напоминает Франко. Но мое положение в стае Воров обеспечено на всю жизнь. Возможно, поэтому я и рискую. И я тщательно взвесил все стороны этого дела.

Конечный результат, и единственный результат, который имеет значение, заключается в том, что я не буду прикован к Кате на всю оставшуюся жизнь. Франко это знает. И все же я потакаю его тревогам из уважения. У него всегда самые лучшие намерения, поэтому он заслуживает того, чтобы его выслушали, даже если это не изменит моего решения.

— Скажи мне, что тебя так беспокоит, — предлагаю я.

— Она, скорее всего, очень непредсказуема. Невозможно сказать, в каком состоянии она окажется, когда ты впервые встретишь ее. Через что ей пришлось пройти. Она будет сломана.

Я бросаю взгляд на фотографию девушки на моем столе. Ту самую, которую дала мне ее подруга Мак в надежде, что я смогу найти ее. Что я смогу спасти ее. Это фотография, которую я изучал день и ночь в течение последних трех недель. Я знаю о ней все. Я прочитал ее досье от корки до корки. Раскрыл всю ее историю вплоть до того момента, когда ее продали. И то, что говорит Франко, — правда. Она сломлена. Она повреждена. Я знаю это лучше, чем кто-либо.

Я наливаю себе еще коньяку и поднимаю бокал в знак согласия.

— И именно поэтому она будет идеальной.

СМЕРТЬ.

В этом слове есть такое чувство завершенности. Но это больше, чем просто конец. Люди умирают задолго до того, как попадают в могилу.

Они умирают по незначительным причинам каждый божий день.

Из-за потери чувств. Отсутствия заботы. Иногда это происходит медленно. Иногда это похоже на последствия урагана.

Смерть может вселиться в тело задолго до того, как душа покинет его.

В моем случае это правда. Это единственная истина, которую я знаю.

И я готова принять смерть этой жизни с распростертыми объятиями. Я готова к полету. Готова обрести покой.

Еще одна неделя. Семь дней. Еще сто шестьдесят восемь часов.

Этого мне хватит. Тех остатков белых таблеток достаточно, чтобы освободить меня. Если сегодня все пойдет по плану, я, возможно, даже выиграю для себя денек относительной свободы. Арман всегда щедр на таблетки, когда принимает гостей. Чтобы я не рыпалась. Чтобы держать меня в узде.