Читаем Привыкания не будет онлайн бесплатно

Облака тяжелыми камнями давили на грудь, скрывая за собой долгожданную луну. Кусочки неба, что были видны через многочисленные прогалины, были бесцветны и одинаково серы. Звезд не было видно вовсе.

Два распростертых тела, мужское и женское, валялись на огромной позолоченной тахте, сплетаясь ежесекундно в разные объятия.

— Ты любишь меня, милый? — мягким шепотом промяукала она ему на ушко.

Ее возраст угадать было трудно, практически невозможно. Такие дамы могут прельстить любого заевшегося гурмана, повидавшего все в своей жизни геронтофила и самого распоследнего и прожженного педофила в розницу и оптом. Совершенно белые волосы на фоне бронзовой кожи создавали полиэффект. С одной стороны, можно было сказать, судя по окрасу поверхностного слоя дермы, что существо не имеет никакого отношения к альбиносам. С другой, такой цвет волос никак нельзя было иметь молоденьким девушкам, а именно такой она казалась при тщательном рассмотрении ее тела, и уж точно нельзя было приобрести ни психотравмирующим, ни краско-химическим образом. Маленькие морщинки около век и уголков губ ярко контрастировали с веснушками, детскими ямочками на губах и огромными наивно-страстными глазами, цветом и живостью больше походившими на два костра.

— Конечно, милая, я тебя обожаю, — прошептал ей в ушко он и провел рукой по чудным волосам.

Он, как и она, был отлично сложен, и нагота только украшала его. Аполлоново тело его отливало огненным загаром, контрастируя со светлыми волосами и яркими голубыми глазами. Возраст определить было, в принципе, несложно, но никому особо не было нужно. Он был в самом соку, в том возрастном цензе, когда почтенные дамы хотят его утешить и сопроводить по жизни, а малолетние дурочки, питая благоговейное почтение, смотрят в рот и ловят каждое слово столь опытного мужчины.

Они стоили друг друга. Бог и богиня плотских утех и развлечений. В древнем Риме или в столь же древней Элладе их признали бы полубогами и лепили бы с них скульптуры, которые, дойдя до наших дней, стали бы достойными находиться в лучших музеях мира и частных коллекциях избранных толстосумов. Но в наше время и в нашей реальности в местности под гордым названием город Вертепск они были обыкновенными демонами-искусителями. Суккуб и инкуб лежали в обнимку на раззолоченной тахте и оттачивали друг на друге свое мастерство.

— От тебя опять пахнет человеком. Ты все никак не можешь успокоиться?

— Милая Набель, о чем ты толкуешь? — зашептал он, нежно касаясь ее шеи языком. — Взаимоотношения с людьми есть не что иное, как наша непосредственная работа. От которой мы испытываем удовольствие. Я недавно работал, и поэтому твой чувственный нос уловил запах моей недавней жертвы.

— Кому ты врешь, Ликоройс? Я такая же, как и ты, и могу отличить запах недавней жертвы от принятой дозы пота накануне.

— Вот в этом, мой чертик, ты беспросветно ошибаешься. Разве я похож на тех придурков, которые собирают со своих жертв пот, дабы потом в одиночестве его использовать? Разве я сейчас нахожусь в состоянии аффекта от пота? Я разве буйный и бросаюсь на каждое существо, которое хоть чем-то отличается от меня родимого? Не принял душ после жертвы — это да, сознаюсь, но чтоб заниматься тем, о чем ты подумала… Это вряд ли.

— Помыться он забыл… Так и скажи, что не стал. Не будь ты моим родным братом, я донесла на тебя бы первому встречному блюстителю чистоты.

— Набель, — его рука скользнула в укромное место девушки, — ты же знаешь, что я не потоман. Мне просто нравится легкая эйфория, царствующая в теле, если после работы не принимать серный душ. Многие так делают, в этом нет ничего опасного.

— Лико, ты говоришь глупости! Если бы это не было опасно, нас бы не заставляли всегда мыться, — она ущипнула его за ягодицу, зная, что на мужской пол это действует безотказно.

— Брось! В малых дозах это не может быть вредным, иначе я давно уже не смог бы без этого существовать.

— Эльц тоже так думал, — прошептала Набель, остановив на секунду ласки партнера, вспоминая своего прежнего. — Он тоже думал, что в малых дозах это не принесет вреда и привыкания, точно как и ты сейчас, говорил, что забыл помыться, что небольшая эйфория помогает ему лучше настроиться на тренировку и работу, что все будет хорошо.

— Он преступил черту! Он стал пользоваться чистыми выделениями, а это значит, что обратного пути нет. Я не такой! И не собираюсь губить свое существование ради пяти минут кайфа в день, — он улыбнулся и провел нежно ногтем по ее спине от лопаток до окончания копчика.

— Он тоже так думал, — простонала она и начала языком ласкать низ живота Ликоройса.

— Эльц был славным, но слабохарактерным инкубом, а я если захочу, то брошу это делать хоть завтра.

— Захоти, — мурлыкнула она и пощекотала язычком его плоть.

— Обещаю! Что с завтрашнего дня буду после каждой смены мыться по пять раз в день! И пусть меня переделают в безмозглого и худосильного человечишку, если я изменю своему обещанию!

Он нежно обнимал ее бедра и целовал спину. Работа есть работа, и ничего тут не поделаешь. Тем более если от некоторой части работы испытываешь ощущение эйфории. Создатель был, несомненно, гением. В отличие от его Отца, который всю природу сотворил, да так, что в ней полностью все рассчитано и продумано для выживания, Лучезарный продумал все с точки зрения соблазна и наслаждений. Если вампир должен пить кровь у людей, а оборотень разрывать их на части, то и тот и другой испытывают эйфорию от этого для лучшей и самоотверженной работоспособности. Ликоройс был инкубом. Чистейшим инкубом без примесей и вкраплений в родовом древе. И если вы думаете, что именно сам процесс взаимоотношений с самками женского пола человеческого вида приносил ему удовлетворение, то вы глубоко ошибаетесь. Инкубы и суккубы испытывали кайф от человеческого пота. Владыка не был бы Владыкой, если бы не придумал какую-нибудь каверзу. Вампиры не могли жить без потребления людской крови, оборотни были наказаны умопомрачением и отсутствием разума в звериной шкуре. Инкубы же испытывали к человеческим выделениям непосильную слабость, но при злоупотреблении могли легко подсесть на этот наркотик, и тогда… В предотвращение этого после каждого акта им было предписано мыться, дабы воздействие пота на их организмы было как можно меньше и не вызывало привыкание. Но многие брезговали, и потому очень мало суккубов и инкубов доживало хотя бы до двухсотлетнего возраста.

Ликоройс терся всем телом о партнершу, пытаясь впитать как можно больше ее пота. Ему уже не хватало не мыться после работы, довольствуясь малым количеством, и хотелось собрать с женщины как можно больший урожай этой амброзии, чтоб мир вокруг приобрел больше красок и звуков и как можно дольше это продолжалось.

Бар для инкубов и суккубов напоминал скорее какую-то свалку, чем ночное питейное заведение. Тут все понимали, что красота, пышность и фарс должны остаться на работе. Койки были поставлены, правда, везде, но их наличие не означало стопроцентного разврата. Просто кто-то предпочитал энергичные игры и танцы, а кто-то мог и возлежать на ложе, медленно вдыхая запах восточного гашиша, или объяснять друзьям или подругам что-то новое в искусстве совращения либо в искусстве удовлетворения, воспользовавшись одной из стоящих кроватей. В VIP-зоне на позолоченной тахте обычно и проводили свои свободные от работы часы Набель и Ликоройс. Но сегодня Набель была занята на работе, у нее был заказ на молодого человеческого бизнесмена, любителя рабынь и жестких сексуальных игр, а такие ломаются и высасываются труднее всего, и ждать подругу раньше, чем через три дня, не приходилось. Поэтому золотую тахту оккупировали их давние друзья Маргент и Мусали, а Ликоройс пил в одиночестве у стойки бара коктейль «Мужское желание». Коктейль содержал одну двадцатую капли женского пота и поэтому немного расслаблял и был любим инкубами.

— Нет, друг мой Данел, ты ведешь себя как нашкодивший школьник, думая, что открыл великую истину, забравшись к соседям в сад, где яблоки кажутся и больше, и слаще. Спроси тут любого, и половина тебе расскажут, что периодически не моются после работы, испытывая ту эйфорию, что дарят нам женские гормоны и выделения. Тут ничего страшного особо нет.

Ликоройса привлек разговор двух инкубов за соседним столиком.

— Такими нас сделал Великий, а он, наверное, знал, что творил.

— Но это же опасно, говорят, что к этому привыкаешь и потом существовать не можешь без этого.

— Так, как это делаешь ты, привыкнуть нельзя это точно. Максимум, что ты сможешь этим достичь, — это психологическая зависимость. К коктейлю, который пьет сейчас вон тот достопочтимый инкуб, — говоривший показал на Ликоройса, и тот не замедлил сделать лицо, будто ему не интересен разговор. — Примерно столько же выделений, сколько и в тех крохах, что остаются на твоем теле после тщательно сделанной работы. И трись ты хоть половину суток кряду, эффект более сильный почти недостижим.

— А как же тогда сходят с катушек от пота?

— Легко, мой друг, очень легко. Все яды, если их принимать понемногу, не вредны для здоровья, а некоторые даже полезны. Вспомни, какое действие с человеческой самкой тебе больше нравится. Вспомнил?

— Естественно, вспомнил.

— И какое?

— А ржать не будешь?

— О, молодой друг, я прожил на этом свете почти сто семьдесят лет, и, поверь мне, меня трудно чем-либо удивить.

— Люди называют это куннилингусом.

— Вот тебе и ответ на твой вопрос.

— То есть?

— Все очень просто. Половые органы человеческой особи обычно постоянно находятся скрытыми от чужого взгляда, от лучей солнца и, следовательно, слабо проветриваются. Там больше и дольше всего остается пот и его следы.

— Ну хорошо, с этим можно поспорить, но не будем.

— Не будем, так как тут дело не столько в изобилии там пота и других выделений, сколько в способе их получения. Ты слизываешь это языком, а не кожей, следовательно, все, что ты в себя втянул, будет в тебе, и в такой концентрации, как было на человеке. Кожа же имеет ряд слоев, проходя которые наша «амброзия» теряет плотность, массу и, естественно, концентрацию. Так что, друг мой, тут дело не в том даже, как и где ты слизываешь пот, а в том, что слизываешь.

— То есть ты хочешь сказать, что если я буду вылизывать подмышки тем же дамам, то эффект будет такой же, как от куннилингуса?

— Естественно. Какая разница, свинья или корова, в итоге все равно мясо, только вкус разный немного. И тут тоже разный. Что ты потребляешь, это пот с вкраплениями других выделений, а под мышками — чистейшее вещество.

— А…

— Душно тут что-то, пойдем в сад прогуляемся?

Ликоройс сидел с недопитым стаканом коктейля и смотрел четко перед собой. Он переваривал все сказанное незнакомцем и пытался это сопоставить со своими познаниями и опытом. Куннилингус он делал женщинам не раз, и это его заводило. Может, и вправду его эйфория после акта любви была не от пота на не вымытой после этого коже, а после принятия пота вместе с выделениями внутрь? С одного-то раза точно не привыкают…

Она была пышной блондинкой, женой какого-то человеческого босса или высокопоставленного чиновника. Ликоройсу не было до этого дела. Он не человек и не подчиняется правилам и законам людского общества. Она хотела развлекаться, а он преследовал лично свои интересы.

— Милый, поласкай меня там… — мурлыкала она ему на ушко разогретой пантерой.

— Чуть позже, милая, дай мне насладиться сначала твоим великолепным телом.

Он специально выбирал толстушку в надежде, что та сильно потеет во время секса. И она оправдывала его ожидания. Язык инкуба слизывал пот со всех ее поверхностей. Ликоройс был в ударе, а точнее, в эйфории. Таких ощущений он не испытывал еще никогда.

— Прекрати, мне щекотно! — вскрикнула она, когда он полез языком к ней под мышку.

Но Ликоройс уже не мог остановиться. Ему хотелось все больше и больше.

— Прекрати! — завизжала она и попыталась выскочить из его объятий. — Я все мужу расскажу, он тебя убьет!

— Тс-с-с! — прикрыл ей рот ладонью Ликоройс. — Чтоб ему рассказать, тебе сначала нужно уйти живой. Да и не расскажешь ты ему ни о чем. Ты шлюха, и если что и ляпнешь, то первая пострадаешь от своего мужа. Я знаю сорт людей, к которым принадлежит твой муж, это люди обожают власть. Власть над всем, что движется. И ты одно из его движимых имуществ. Так что ничего ты не расскажешь, ибо твой муженек удавит тебя первой, коли узнает, что ты движешься не только под ним.

Она еще раз дернулась в надежде вырваться из железной хватки очередного возлюбленного, но тот сжал ей горло и остановил попытку. Ей стало больно и страшно. Ликоройс почувствовал это, инкубы, конечно, не животные, но умение чувствовать эмоции и состояния партнера им необходимо для успешно сделанной работы, и улыбнулся от неожиданного открытия. Оказывается, напуганный человек потеет значительно больше. Записав галочку в личное дело за сообразительность, Ликоройс принялся вылизывать свою обильно текущую жертву до хирургической чистоты.