Читаем Принцип выживания онлайн бесплатно

Survival Policy

© James Gunn, 1952

© Перевод. Н. Виленская, 2020

— Мудрость, — сказал однажды Малачи Джонс, — не дочь разума, мудрость — дитя опыта. Некоторые называют ее здравым смыслом.

Табличка на двери гласила:

Молодая посетительница приняла эти слова буквально. Ренд Риджуэй откинулся на спинку стула и присвистнул.

— Сто миллионов долларов!

Проницательный взгляд темных глаз, брошенный на него собеседницей, мог означать что угодно. Что же до Малачи Джонса, сидевшего за столом против нее, то он отнесся к происходящему весьма хладнокровно.

— Сумма большая, Ренд, но не невозможная. Разумеется, в зависимости от ценности того, что нужно застраховать.

— Застраховать нужно жизнь, — сказала девушка.

— Хм-м-м, — скептически хмыкнул Малачи. — Чью жизнь?

— Этого я не могу сообщить, — поспешила она ответить.

Взгляду Малачи определение «проницательный» не подходило. Он был скорее наивным и простодушным. Сейчас его честные синие глаза озадаченно смотрели на красивую до умопомрачения девушку с лицом цвета сливок на фоне черного кофе.

— Мисс… — заговорил было Малачи и осекся.

Девушка бесстрастным взглядом наблюдала, как слово, мучительно дрожа, повисело в воздухе и обессиленно плюхнулось на пол.

— Мисс, наш девиз, с которым вы, несомненно, ознакомились, звучит так: «Мы страхуем все!» — ничуть не смутившись, продолжил Малачи. — Ни больше, ни меньше. Только здравый смысл мне подсказывает, что застраховать мы обязаны нечто конкретное.

— Я хочу, — тихо призналась девушка, — застраховать выживание моей расы.

Не дождавшись продолжения, Малачи задал наводящий вопрос:

— Какой расы?

— Не могу ответить.

Малачи замигал глазами.

— Похоже, у нас с вами разные цели. Судя по всему, мисс, вы плохо разбираетесь в том, как работает страховая компания. К примеру, кто будет бенефициаром по вашему полису?

— Я, — сказала девушка.

— А как мы узнаем, когда выплачивать премию?

— Я вам сообщу.

— А каким образом мы проверим вашу информацию?

— Вы это поймете.

От отсутствия взаимопонимания тишина в конторе стала почти осязаемой. Ренд и Малачи смотрели на девушку. Девушка не сводила взгляд с Малачи.

Представившийся ее глазам вид назвать вдохновляющим не поворачивался язык: щуплый человечек с редкими седеющими волосами и иссохшей от солнца кожей. Одет хоть и опрятно, но костюм явно вышел из моды больше века назад. Раньше такие называли «традиционными пиджачными парами». В углу на антикварной вешалке висели дополнительные принадлежности облачения: темная тросточка и старомодный головной убор. Последний Малачи именовал котелком.

— Какой только вздор… — начал Ренд.

— Полагаю, — перебила его девушка, решительно и с кошачьей грацией поднимаясь, — меня неправильно информировали. Всего доброго, мистер Джонс.

— О чем вас информировали? — осведомился Малачи, когда она почти дошла до двери.

— О вашей прекрасной репутации, — ответила девушка и на мгновение задумалась. — Слухи о ней достигли самых отдаленных уголков галактики. Впрочем, боюсь, мне вы не поможете.

— Здравый смысл, — холодно произнес Малачи, — гласит: не суди об обеде, не отведав хотя бы супа. Я делал в жизни много странных вещей. Однажды я застраховал дополнительный мозг человеку по фамилии Госсейн[1]. Властителям еще не приходилось отступать. Возможно, я смогу сделать что-нибудь и для вас. Только для этого мне потребуется чуть больше информации.

Девушка не раздумывая вернулась к столу.

— Останется ли мой рассказ между нами?

— Я не священник, не врач и не адвокат, — рассудительно изрек Малачи. — Однако и я обладаю этим давно забытым качеством — чувством долга. Сказанное вами не покинет стен этой комнаты.

Его собеседница испытующе посмотрела на Ренда.

— Гарантирую, мой помощник будет нем как рыба.

Девушка вновь перевела взгляд на Малачи и заговорила тихим, уверенным голосом:

— Наша раса — один из видов мутантов с планеты Новая Земля в системе Полариса. Мутация спонтанная: установили, что началась она несколько сотен лет назад, когда космический корабль с переселенцами попал в нуклонный шторм. Как бы то ни было, нас до сих пор очень мало, и о нашем существовании каким-то образом стало известно.

— Отличительные черты? — осведомился Малачи.

— Их нет.

— Тогда в чем заключается мутация?

— В высоких умственных способностях.

— Откуда вы знаете… — вмешался Ренд.

На губах девушки мелькнула едва заметная улыбка.

— Знаем, — сказала она без тени сомнения. — Истерия на Новой Земле привела к самым суровым мерам. Никому, в ком подозревают мутанта, не позволяют покидать планету. Любое подозрение — обоснованное или нет — влечет за собой казнь. Даже младенцы проходят обязательные проверки умственных способностей. Если результаты слишком высоки, от детей избавляются. Единственная причина, почему мы до сих пор не вымерли, — это относительно небольшая численность населения по сравнению с размером Новой Земли.

Малачи кивнул и нажал кнопку, на поверхности стола появилась маленькая клавиатура. Однако застучать по ней он не успел — девушка резко повернулась и схватила его за запястье.

— Что вы собираетесь делать? — тихо, но жестко спросила она.

— Милочка, — спокойно ответил Малачи, — мне нужно рассчитать страховую премию. Здравый смысл подсказывает: раз уж вы решили доверить нам свою тайну, то придется поверить, что мы ее сохраним. Пожелай мы вас остановить — одно слово властям сразу после вашего ухода из этой конторы, и Луну вы не покинете. А сейчас, с вашего позволения…

Он мягко высвободил руку. Девушка отступила, слегка озадаченная.

— Вы увидите, что зашифрованная информация исчезнет, как только я закончу, — объяснил Малачи.

Некоторое время пальцы Малачи порхали по клавиатуре. Едва они остановились, защелкало наборное устройство. Малачи опустил взгляд, а затем медленно — так, чтобы девушка видела, — нажал кнопку «очистить».

— Итого, — невозмутимо промолвил он, — двадцать пять миллионов долларов.

Без единого слова девушка вынула из кармана облегающего пластикового платья листок бумаги, вписала сумму и положила на стол.

— Расклад лучше, чем я ожидала, — холодно отрезала она.

Малачи улыбнулся.

— Разумеется, цифры — всего лишь помощники в наших особых услугах. Властители не только страхуют от непредвиденных обстоятельств, но и следят за тем, чтобы эти обстоятельства не возникли. Вы не представляете, через что мне пришлось пройти с этим Госсейном… Обслуживание по вашему полису начнется, как только банк зачтет этот чек.

На лице девушки отразилось холодное презрение.

— Знаю, поэтому и пришла к вам. Попутно замечу, что я не поставила в известность мою расу и не получила ее согласия. Впрочем, я лучше, чем кто бы то ни было, осознаю, на что способны люди ради денег.

Понимающим взглядом голубых глаз Ренд проводил стройную, точеную фигурку, грациозно развернувшуюся и быстро — даже слишком быстро — преодолевшую расстояние до двери, и тут же потянулся к визифону…

На подлете к Новой Земле Ренд все не унимался:

— Я так и не понял, почему вы мне не дали сообщить куда следует. Если раса сверхсуществ разбредется по галактике, их не остановить. Помните, что она сказала про людей? Какая судьба нас ждет, если они вдруг захватят власть?

— Здравый смысл гласит: честь — понятие не относительное, — заметил Малачи. — Любые оговорки делай до того, как свяжешь себя обещанием, а не после.

— Честь! — усмехнулся Ренд. — Что для них честь? По-вашему, их что-то остановит, если появится шанс спасти свое будущее? Они разделаются с нами, как с вредителями, как со второсортными существами, за которых нас и держат.

— Успокойтесь, Ренд, — рассеянно отмахнулся Малачи из глубин мягкого, удобного кресла. — Откуда вам знать?

Ренд склонился к низкорослому страховому агенту и с жаром продолжил:

— Говорю вам, это интуитивное. Как только она вошла, во мне все съежилось, а я ведь даже еще не знал, кто она. В ней было нечто такое… Сверхчеловеческая уверенность, будто она и ее раса наследники вселенной. И они об этом в курсе.

— Так-так, Ренд. Расскажите-ка поподробнее, что там у вас съежилось, — добродушно усмехнулся Малачи.

— Смейтесь, смейтесь! — обиделся Ренд. — Но́ситесь со своим здравым смыслом, больше ничего не желаете знать. Только вселенной правит интеллект. Это он дал человеку возможность сперва завоевать Землю, а затем и галактику. Это он позволил ему смести со своего пути все, что представляло опасность и доставляло неудобства — от хищников до комнатных мух, — оставив лишь тех, которые требуются для исследований. А еще больший интеллект в конце концов одержит победу над человеком.

— Не надо его переоценивать, — мягко заметил Малачи.

— Переоценивать! Не надо его недооценивать! Интеллект — единственное, что отличает человека от остальных существ. Единственное, что делает его великим. Единственное, что способно его усмирить. А вы говорите «не переоценивай интеллект»!

— Правильно, — произнес Малачи.

— Увидев ее, я почувствовал себя так, как, наверное, при первой встрече с человеком чувствовал бы себя лев, король джунглей: ошарашенным, испуганным, уже поверженным. Хотелось схватить ее и растерзать на кусочки, пока она не напустила на меня свои колдовские чары. Мой разум будто превратился в ничто, оставалось только использовать грубую силу, чтобы одержать верх над этой живой угрозой, пока она не одержала верх надо мной.

— Ну и ну! — Малачи в изумлении раскрыл глаза.

— Можете сколько угодно говорить о толерантности и здравом смысле. Их оружие куда сильнее. Оно поражает корни человеческого существования. Если Они победят, человек исчезнет как вид. Повторит путь хищников или комнатных мух. Потому что ценят Они нас ничуть не выше. Человек должен уступить дорогу тому, кто лучше, кто умнее… сверхчеловеку. Возможно, кое-кого из нас и оставят. Для опытов. Остальные умрут — либо потому, что Они нас уничтожат, либо от фатального комплекса собственной неполноценности.

— Хм-м-м, — протянул Малачи. — Не знал, что этот комплекс несовместим с жизнью.

Красивое лицо Ренда посуровело и стало напряженным. Понизив голос, он заговорил решительно и взволнованно:

— Она ведет речь о будущем ее расы. Точно вам говорю, Малачи, от этого зависит, выживем ли мы.

Малачи надолго задумался.

— Опять начитался, — наконец заключил он.

Лицо Ренда разочарованно вытянулось.

— И что с того? — с вызовом признался он.

— Приключенческой беллетристики?

— Да, — буркнул Ренд. — Но это не значит, что я несу чепуху.

— Здравый смысл, — бодро откликнулся Малачи, — говорит, что беллетристика предназначена для развлечения, а вовсе не для руководства к действию. А приключенческой беллетристике не хватает только одного.

— Чего же? — осведомился Ренд.

— Здравого смысла, — отрезал Малачи и вновь уткнулся в путеводитель.

Ренд между тем угрюмо буравил невидящим взглядом видеопанель на стене салона с восхитительной Новой Землей, постепенно увеличивающейся в размерах.

— Послушайте-ка, — сказал Малачи, облизывая губы. — «Новая Земля известна множеством отменных заведений общественного питания. Особенно рекомендуются к посещению: гриль-бар «Межзвездный» с галактическим шведским столом (изысканными блюдами из многих миров), кафетерий «Старая Земля», где подают вкуснейшие салаты (хрустящую зелень, которая больше не растет ни на одной из обитаемых планет), кафе «У астронавта»…

— Малачи! — взревел Ренд. — Как вы можете думать о еде, когда раса под угрозой вымирания?

— Здравый смысл подсказывает, — совершенно серьезно изрек Малачи, — что настоящей опасности исчезновения раса подвергнется в том случае, если не будет думать о еде. К тому же, раз уж мне предстоит повторить судьбу хищников, я бы предпочел прежде наесться вдоволь.

Он откинулся на спинку кресла, скрестил на груди руки, закрыл глаза и погрузился в размышления о диковинных или знакомых всем яствах из прошлого и будущего, каждое из которых было великолепно приготовлено.

— Смейтесь, — невесело ухмыльнулся Ренд. — Шутите. Развлекайтесь. У вас хорошо получается. Вы, Малачи, предатель человеческой расы.

Малачи открыл глаза.

— Здравый смысл… — начал он.

— Здравый смысл! — передразнил Ренд. — Может, ваш здравый смысл подскажет, откуда у девчонки двадцать пять миллионов долларов?

Малачи не отвечал.

— И если мутантов вообще можно отличить от остальных, — не унимался Ренд, — каким образом вы собираетесь предотвратить их уничтожение и получить страховую премию?

Рот Малачи оставался плотно закрытым, как и глаза.

— Если они не опасны, то почему люди на Новой Земле настроены их уничтожить?

Малачи, судя по всему, уснул.

— Если их невозможно распознать, то как предотвратить их распространение по галактике?

Малачи не шевелился.

— И как, — взревел Ренд, — с учетом их сверхмощного интеллекта и неизвестных, неисследованных способностей, помешать им захватить власть во вселенной?

Малачи вновь открыл глаза.

— Запомните, Ренд, — мягко произнес он, — она пришла ко мне.

С погружением гигантского корабля в атмосферу Новой Земли едва уловимое и не поддающееся точному определению напряжение охватило пассажиров, сидящих в салоне в обнимку со своей ручной кладью, и заставило подозрительно вглядываться в лица соседей. Проявлялось оно по-разному. В одном углу у мужчины начался нервный тик. Какая-то женщина вступила в яростную перепалку с членом экипажа. Где-то, пронзительно крича, ребенок звал мать.

Их собрали, чтобы дать последние инструкции по процедуре выхода из корабля и получения багажа, пересчитали по головам, а теперь старший стюард шпарил заготовленную речь, которую почти никто не слушал. До посадки оставалось не больше двадцати минут.

Внезапно реактивные двигатели фыркнули и замолкли. Мягкая вибрация, пронизывавшая корабль несколько недель полета, утихла. Как утихла и толпа в салоне, ошеломленная внезапным смертным приговором, не подлежащим обжалованию. Заглушенные двигатели не заведутся снова за те несколько минут, которые остались до падения корабля на бетонную посадочную площадку. Почти все пассажиры моментально осознали бесповоротность гибели, а тугодумы догадались об этом по застывшей в глазах соседей панике.

За секунду до того, как ледяной затор прорвало, Малачи уловил шевеление у двери, а затем весь ужас толпы пробило наружу. По-звериному выла женщина, всхлипывала девочка, какой-то мужчина тихо, с размеренной серьезностью ругался матом; уж лучше бы он буйствовал.

С изящной платформы старший стюард отважно пытался успокоить толпу, добиться хоть какого-то порядка и предотвратить всеобщую панику, но его никто не слушал.

— Господи! — закричал Ренд. — Господи боже мой!

Он посмотрел на Малачи и умолк с распахнутыми от изумления глазами. Малачи делал то же, что и сотни остальных людей: носился туда-сюда с открытым ртом и будто бы неистово кричал. Но он не кричал.

— Сохраняйте хладнокровие, — спокойным голосом уговаривал Малачи. — Мы выберемся. Не теряйте духа! Двигатели успеют завести. Не стоит волноваться. Крепитесь…

Его слова и действия давали результат. Некоторые успокаивались, другие просто замолкали, глядя на него. Островок относительного спокойствия разрастался посреди буйного моря стенающих людей.