Читаем Внемлющие небесам онлайн бесплатно
Внемлющие небесам
Роман известного американского писателя-фантаста Джеймса Ганна посвящен судьбе ученого, который ради идеи первого межзвездного контакта превращает собственную жизнь в трагедию.
Фантастика / Научная ФантастикаУолтеру Салливэну, Карлу Сагану и всем другим ученым, чьи книги, статьи, лекции и гипотезы вдохновили автора и явились источником этой книги. И пусть их вера в множественность населенных миров будет вознаграждена, в все послания получат ответ…
"Наша цивилизация находится накануне одного из величайших открытий со времени своего возникновения – в преддверии получения знания о существовании, становлении и особенностях развития космических цивилизаций.
Возможно, именно в это мгновение над строками настоящего документа проносятся радиоволны, несущие разговоры, далеких существ, которые можно было бы записать, настрой мы радиотелескопы на нужную частоту.
С течением времени мы располагаем все большими знаниями и все более сложной аппаратурой для поиска внеземных цивилизаций… Степень вероятности обнаружить жизнь в Космосе возрастает по мере того, как расширяются наши исследовательские возможности. Все большее число ученых уже не относят контакты с иными цивилизациями к области сказочного вымысла, а склонны рассматривать это как результат естественного хода человеческой истории, достижимый еще при жизни большинства из нас. Слишком велики сейчас шансы, чтобы и далее пренебрегать всем этим и медлить с выделением соответствующих значимости проекта ассигнований, необходимых для успешного поиска внеземных разумных существ. В нынешних же условиях открытие такого рода может произойти разве, что случайно, поскольку наблюдения естественных объектов проводятся по методикам, пригодным в том числе и для обнаружения разумной жизни, – например, при исследовании пульсаров или источников инфракрасного излучения. Уже в обозримом будущем предполагается сооружение новых совершенных устройств – в виде гигантских антенн – наряду с развертыванием программы, цель которой – открытие внеземной жизни. В конечном счете, реализация указанной программы явится не только величайшим научным достижением, но и эпохальной заслугой науки перед человечеством и цивилизацией".
«Есть ли тут кто-нибудь?» – Путник спросил
У дверей, освещенных луной…
Ропот голосов.
Макдональд вслушивался, подозревая сокрытый в нем смысл. Казалось, стоит ему сосредоточиться, и он поймет, что они пытаются сообщить. Ничего, однако, и на этот раз не получалось. Сконцентрировав все внимание, он снова попытался вникнуть в смысл происходящего.
– За всем молчаливой тенью кроется извечный вопрос, на который невозможно ответить отрицательно. «Есть ли там кто-нибудь?»
Говорил Боб Адамс, неизменный advocatus diaboli,
с вызовом поглядывая на собравшихся за столом. Его круглое лицо, несмотря на прохладу, царившую в зале собраний, облицованном панелями красного дерева, искрилось бисеринками пота.
Саундерс глубоко затянулся трубкой.
– Однако данный тезис не распространяется на всю науку. Ученый, a priori отбрасывающий отрицательный результат, – воистину идиот. А поскольку нам это не угрожает, продолжим наши поиски, уповая на веру и статистическую вероятность.
Макдональд наблюдал, как клубы дыма возносились над головой Саундерса, пока их не подхватывал поток воздуха от вентилятора, отчего они рассеивались и постепенно расплывались. Дым становился невидим, но запах еще долго щекотал ноздри. Ароматическая табачная смесь, легко отличимая от запаха дешевых сигарет Адамса и других.
«А разве наша цель не напоминает это? – задумался Макдональд. – Наблюдать, как разреженный дымок жизни дрейфует по Вселенной, просевать, частица за частицей, его пласты, дабы заставить сойти с извечных энтропийных путей и вернуть к первозданной, упорядоченной и значимой форме».
«Жизнь невозможна по самой своей сути, – думал он. – Однако, благодаря обузданию энтропии, она все же существует».
С другого конца стола, заставленного переполненными пепельницами и заваленного исписанными каракулями блокнотами, отозвался Олсен:
– С самого начала было ясно: поиски затянутся надолго. Не на годы, а на столетия. Компьютеры должны собрать достаточный банк данных, по объему информации приближающихся к числу атомов во Вселенной. Чего ж теперь трусить?
– …Абсурд, – сказал кто-то, после чего вмешался Адамс:
– Тебе легко говорить о столетиях, когда ты сам здесь едва три года. Проторчал бы лет десять, как я. Или, как наш Мак. Он в Программе двадцать лет, из них пятнадцать – во главе ее.
– Какой смысл рассуждать о неизвестном? – спокойно заметил Зонненборн. – Давайте основываться на расчетах вероятности. По мнению Шкловского и Сагана, только в вашей галактике насчитывается более миллиарда пригодных для жизни планет. По оценкам Хорнера, на одной из миллиона планет существует развитое общество, – я все это в нашем звездном рое. Саган, правда, утверждает, – на одной из ста тысяч. Но как бы там ни было, – неплохие шансы обнаружить, что кто-нибудь там, да есть: от трехсот до десяти тысяч цивилизаций только в нашем уголке Вселенной. Наша с вами деятельность сводится к прослушиванию в соответствующих местах и направлениях. Но самое, пожалуй, главное – суметь понять услышанное.
Адамс обернулся к Макдональду:
– Что скажешь, Мак?
– Скажу, что подобные принципиальные дискуссии никому еще не повредили, – резюмировал Макдональд. – Всем нам постоянно следует помнить, для чего мы все тут, собственно, собрались. Иначе мы окажемся погребенными Ниагарой данных. К тому же, друзья, самое время перейти к текущим делам – к составлению графика наблюдений на сегодняшнюю ночь и до конца недели – вплоть до следующего совещания.
– Думаю, – начал Саундерс, – мы должны предпринять методичную «чистку» галактической сферы, прослушивая весь диапазон волн.
– Мы это проделывали уже сотни раз, – проговорил Зонненборн.
– Но не с моим новым фильтром.
– Самая многообещающая, на мой взгляд, – Тау Кита, – вставил Олсен.
– Следует устроить ей прослушивание третьей степени…
Макдональд услышал, как Адамс бурчит себе под нос:
– Если там есть хоть кто-то передающий, то какой-нибудь радиолюбитель при помощи своего старья поймает их сообщения, дешифрует по всем правилам мистера Бонда, а мы окажемся тут по уши в дерьме вместе со всем своим оборудованием, влетевшим в сто миллионов зелененьких…
– И не забудьте, – сообщил Макдональд, – завтра суббота и мы с Марией ждем вас всех у себя вечером. Как всегда, в восемь. Как обычно выпьем и поболтаем. Если кто-то из присутствующих не успел высказаться, – думается, возможность предоставится прекрасная.
Макдональд отнюдь не чувствовал себя столь оптимистично, как силился это показать. Более того, он смутно представлял, как выдержит еще один субботний вечер с выпивкой и дискуссиями на темы Программы. Сейчас он переживал одну из тех своих депрессий, когда, казалось, все наваливается на него разом, и ни выбраться из всего этого, ни поделиться с кем-либо невозможно. Однако, как бы он себя ни чувствовал, субботние вечеринки оказывали благотворное влияние на моральное состояние остальных.
С моральным духом в Программе всегда ощущались проблемы. А, кроме того, эти встречи положительно действовали на Марию. Она и так достаточно редко выходит из дому. Ей необходимо общение. Ну, а в остальном…
А в остальном, быть может, Адамс прав. Возможно, там действительно никого нет. И сигналы не поступают потому, что их некому посылать; может, и впрямь: человек – один, как перст, во Вселенной. Так сказать, наедине с Господом. Или наедине с самим собой? Неизвестно, что хуже. И, может, все эти усилия напрасны, и подготовка, их труд, мечты, интеллект и квалификация и все замыслы и чаяния как в бездонной бочке?
Жалкий глупец. «Ну почему, собственно, я?» – думал Макдональд. Разве кто-либо другой не смог бы руководить ими лучше, водить их, не за нос, а в свет собственной истинной мудрости? Или эти ежесубботние приемы – единственное, для чего он еще годится?.. И не пора ли ему пересаживаться в иное кресло? Он вздрогнул. Это ожидание без конца исподволь доканывало его, – ожидание чего-то, никак не наступающего. А ведь не за горами очередные дебаты в Конгрессе. Что он скажет им такого, чего уже не говорил раньше? Как обосновывать Программу, осуществляющуюся уже почти полстолетия, если она может длиться еще бесконечно долго?
– Господа, – энергично обратился он. – Прошу всех занять свои места у аппаратуры.
Едва он успел усесться за свой захламленный стол, как перед ним возникла Лили.
– Вот тут – компьютерный анализ данных прослушивания последней ночи, – сообщила она, кладя на стол тоненькую стопку стянутых скрепкой листков. – Рейнольдс утверждает, там ничего нет, но вы ведь всегда проверяете лично. А это – стенограмма прошлогодних дебатов в Конгрессе. – Поверх стопки легла толстая папка. – Корреспонденция и текущие финансовые документы, если понадобятся, – в отдельном скоросшивателе.
Макдональд повернул голову.
– Здесь правительственное сообщение из НАСА, касающееся процедурных основ прошлогоднего бюджета, и личное послание Тэда Вартиняна. Он сообщает, речь и впрямь идет о жизни или смерти, и урезания ассигнований не избежать. Он не скрывает своей озабоченности, ведь по сути, это может означать свертывание Программы.
– Нет слов, – сказал Макдональд голосом уверенного в себе человека.
– Несколько просьб о предоставлении работы. Правда, их меньше, чем обычно. На письма детей я уже ответила. Ну и, конечно, как всегда, эти дикие письма от людей, получающих послания непосредственно из Космоса, а одно – от летавшего на НЛО. Он так это и назвал, – не «тарелка» или как-то там еще. Один журналист желает взять интервью у вас и еще одного-двух сотрудников Программы. Думаю, он наш сторонник. А вот другой его коллега производит впечатление человека, собирающегося нас разоблачить.
Макдональд терпеливо слушал. Лили как всегда была великолепна. Она в состоянии выполнить всю черновую работу так же хорошо, как это сделал бы он сам. А если откровенно, то, возможно, у нее вышло бы даже лучше, не путайся он под ногами и не отвлекай ее внимания.
– Оба прислали перечень вопросов и просят вас ответить на них. И еще на беседе с вами настаивает Джо.
– Джо?
– Один из смотрителей.
– Чего он хочет?
Потерять смотрителя они себе позволить не могли. Найти его намного сложнее, чем астронома, или, скажем, даже электронщика.
– Он не сообщил, просто настаивает на разговоре с вами. Однако от персонала столовой я слышала, будто он жалуется, что его… его…
– Ну-ну, что – его?
– …его искусственная челюсть принимает сообщения.
Макдональд охнул.
– Задобри его как-нибудь, ладно. Лили? Боюсь, если я с ним поболтаю, мы наверняка потеряем смотрителя.
– Я попытаюсь. Еще звонила миссис Макдональд, сказала, ничего срочного и перезванивать ей не нужно.
– Соедини-ка меня с ней, – попросил Макдональд. – И, Лили… ты же завтра вечером будешь у нас, не так ли?
– А что мне там делать, среди всех этих умников?
