Читаем Принцесса на горохе онлайн бесплатно

Привычным движением Ирина закрутила на затылке волосы и прихватила их заколкой, затем, натянув перчатки, потащила ведро с водой в дальний угол кабинета генерального.

Начнем, как всегда, от печки, сказала она себе ― сначала этот кабинет, потом кабинеты его замов, напоследок приемная. К половине девятого должна управиться.

Доведенными до автоматизма движениями водя шваброй по ламинату, протирая шкафы и столы, чистя ковры диковинным моющим пылесосом, Ира в который раз возблагодарила судьбу за то, что удалось устроиться в этот банк. Конечно, жаль, что всего лишь уборщицей, лучше бы было трудиться в каком-нибудь из отделов, одеваться в строгие деловые костюмы и невесомые шелковые блузки. Но за неимением гербовой… На что она может претендовать, если последние двенадцать лет приходилось работать уборщицей, зачастую в двух-трех местах, ухаживать за больными или убирать и готовить у разбалованных «новых русских»? И виной тому не отсутствие образования (техникум и два курса института не так уж мало), и не бесхарактерность. Просто так жизнь сложилась…

Ира вышла замуж поздно, почти в тридцать лет, как раз накануне развала Советского Союза. Вышла не по большой любви, а потому что ребенка очень хотелось. Она не верила, что еще способна любить, ей казалось, что первая любовь оставила на сердце такую броню из шрамов, которую ничем не пробьешь.

Она приложила немало сил, чтобы забыть, как сходила с ума по Андрею, как не видела и не слышала ничего вокруг… Ей было плевать, что он женат, все равно, где с ним встречаться. Они занимались любовью в случайных местах: в квартирах знакомых Андрея, в чужих парадных, а то и просто на укромных полянах в лесу ― выезжали за город на ранних электричках с корзинками, будто за грибами, и возвращались к вечеру ни с чем. Сейчас, оглядываясь назад, эту страсть она оценивала, как болезненную и патологическую. И непонятно, чем Андрей ее прельстил? Его никак нельзя было назвать красавцем: он был тяжеловат и не слишком хорошо сложен, у него не только грудь была волосатая, но и спина! К тому же он был старше Иры на целых двенадцать лет. В том возрасте и в те времена это казалось чудовищной разницей.

Одна из подружек как-то увидела их вместе и описала ее любовника остальным в таких красках, что у Иры пропало всякое желание с кем-либо его знакомить. У девчонок и мужья, и возлюбленные были не в пример выше, стройнее, красивее и умнее. Но Иру не волновал его интеллект, они почти не разговаривали, вернее, Андрей почти всегда молчал. С того первого раза, когда на чьей-то вечеринке он, не прерывая танца, увлек ее в спальню хозяев, защелкнул дверь и властно поцеловал, а затем повалил на постель ― просто, без лишних слов ― Ирина поняла, что это ее мужчина.

Он был груб и напорист, но, побывав в его объятьях, Ира забыла о своих прежних парнях, страсти к которым не испытывала, там было всего лишь девичье любопытство…

Когда они через десять минут вернулись в полутемную гостиную, то казалось, никто не заметил их отсутствия. Комнату заполнял бархатный голос Джо Дассена. Три танцующие пары сплелись в объятьях, остальные о чем-то спорили за столом.

Они вдвоем покурили на кухне. Ира чувствовала себя неловко, а Андрей держался как ни в чем не бывало, только выходя, спросил:

– Телефончик оставишь, или ты замужем? ― и на ее отрицательный ответ сообщил: ― А я женат.

Однако ее телефон запомнил.

Андрей звонил не чаще раза в неделю, а Ира в ожидании его звонка просиживала все вечера дома, дала отставку другим кавалерам, забросила подруг и учебу. Встречались они всего на час-полтора, изредка на целый воскресный день, а вся остальная жизнь превратилась для Иры в ожидание. За то лето она похудела на шесть килограммов, хотя не сидела на диете, и заметно похорошела. Правда, ближайшая подруга высказалась в том смысле, что такие глаза бывают у мартовских кошек… Более счастливого времени, чем эти пять месяцев, в жизни Ирины не было.

Все кончилось так же неожиданно, как и началось. В последних числах сентября Ира поняла, что беременна. Когда решилась сообщить об этом Андрею, в глубине души теплилась надежда, что он скажет: «Я разведусь, давай поженимся». Но услышала совсем другое.

– Может, ты меня захомутать решила таким способом? Но я ведь предупреждал, что женат. Да, секс у нас с тобой великолепный, только я люблю жену и своих детей, и бросать их не собираюсь.

Ира кусала губы, крепясь, чтобы не разреветься, но все-таки не могла не спросить:

– Так для чего же я тебе была нужна, если ты так их любишь?

– Да потому что мы вшестером ― я, дети, жена и ее родители ― живем в двухкомнатной хрущевке с сугубо-смежными комнатами! Жена спит вместе с дочкой, сын на диванчике, а я на кухне. Нам просто негде сексом заниматься! Но ничего, через пару лет очередь на квартиру подойдет…

– Значит, ты со мной просто так, от голода? ― это казалось настолько чудовищным, что не хотелось верить.

– Можешь считать, что так. Я ведь тебе ничего не обещал?.. Нам было просто хорошо вдвоем, а как предохраняться ― сама должна была думать. Если надо аборт с уколом сделать, я знаю где, и денег дам.

Через неделю он привез ее в какую-то клинику, подождал там пару часов и отвез на такси до дома. Больше они никогда не виделись.

Ирина выходила из своего несчастья тяжело. Рыдая в подушку, она исповедовалась лучшей подруге, сетуя на то, что Андрей даже не дал ей номер своего телефона, и она не знает ни его адреса, ни места работы.

На это рассудительная Ольга отвечала:

– И слава богу, и не вздумай через знакомых пытаться узнать, а то будешь еще бегать за ним, унижаться! Ведь совсем ума лишилась из-за этого сукиного сына! Зачем тебе адрес? Ты что, пошла бы с его женой разбираться?

– Пошла бы, ― с полными слез безумными глазами яро кивнула Ира.

– Рехнулась совсем! Его ты этим не вернешь!

– Тебе хорошо говорить, у тебя муж, сын, а у меня даже…

Ира опять зарыдала.

– Вот именно, ― отрезала Олька, ― у меня муж, и я не хотела бы, чтобы он с какой-нибудь шлюхой…

– Это я ― шлюха? ― Ира даже всхлипывать перестала.

– А кто еще? Проститутка ― это за деньги, а шлюха ― из любви к искусству, ― хмыкнула подруга. ― Тебя же с ним больше ничего не связывало.

– Что ты понимаешь! ― запальчиво крикнула Ира. ― Да я, как только его видела… как только он меня касался… меня как током… Он лучший мужчина на свете…

– Обычный кобель, ― вынесла приговор Ольга.

Но Ирина как будто не слышала, или не понимала.

Она убивалась пять месяцев, ровно столько же длился ее роман. А потом принялась «выбивать клин клином».

Из вечернего института ее отчислили за неуспеваемость и теперь начальство с легким сердцем отправляло в командировки сотрудницу, которой прежде требовались учебные отпуска и нормированный рабочий день. Отдел, где Ира работала, занимался обслуживанием поставленного их предприятием оборудования. Обычно на пару с ней посылали кого-то из коллег-мужчин, и с некоторыми из них она переспала в командировке. Подсознательно она надеялась, что встретится такой же, как Андрей… Но ни разу больше, ни с кем не испытывала она ничего подобного. Попадались умелые партнеры, попадались не очень, иногда она получала удовольствие, иногда ― нет, но ни один не задевал сердца всерьез. Ее отношения с мужчинами были теперь легкие и необременительные. Она ничего не требовала от них ― ни верности, ни клятв в любви. Встречаясь на работе, общалась как с хорошими друзьями, расставалась без истерик и претензий.

Шло время, подруги все повыходили замуж, у многих родились дети. Постепенно Ирина осознала, что вряд ли на ее долю еще раз выпадет такая бешеная страсть, да и надо ли это? Может, прости выйти замуж, безо всякой любви? Она уже не девочка и скоро станет поздно заводить детей, а с некоторых пор Ире очень хотелось ребенка. Но за кого же выйти? Ее кавалеры и любовники ― люди женатые, да и где холостого мужика найти в таком-то возрасте? В обозримом пространстве холостяков не наблюдалось, а давать объявление в газете ― это уж совсем себя не уважать.

Но вот однажды, стороной, Ира узнала, что ее сослуживец Алексей Малинин развелся и съехал от жены. Леша не был ленинградцем, и в ожидании, когда освободится комната в заводском общежитии, беспрерывно мотался по командировкам, а весь свой нехитрый скарб хранил в кладовке их мастерской, там же и ночевал, когда оставался в городе.

Узнав, что Малинин на данный момент холост, Ирина подумала ― чем мне не муж? Года три назад они целый месяц провели вдвоем в командировке. Тогда Леша спустя несколько дней после отъезда из Питера переселился в номер Иры. Она вспомнила, что жить с этим молчаливым, спокойным и немного медлительным человеком ей было комфортно. Он оказался внимательным, хозяйственным и чистоплотным. Последнее можно посчитать достоинством для любого мужчины… А то, что как любовник не чета Андрею ― так нужны ли они, эти африканские страсти?

Ира решила возобновить отношения с Лешей плавно, невзначай, предложив ему пожить у себя. Родители были не против. В их доме часто кто-нибудь гостил ― неделями, а то и месяцами. Сейчас диван в большой проходной комнате оказался свободен, и наезда родственников в ближайшее время не предвиделось. Мать с отцом вслух не говорили, но между собой шепотом делились предположением, что этот самый Леша вполне может задержаться в их доме навсегда ― ну и слава богу, и плевать, что разведенный. Их старшая дочь в таком возрасте, что выбирать не приходится Алексей с радостью принял Иринино предложение и как-то быстро пришелся ко двору. Он отдавал на питание большую часть зарплаты, ездил на дачу с Семеном Ивановичем, Ириным отцом, там они вместе строили баню, выпивали понемногу. Когда нужно было купить лекарство для Анны Викторовны, Леша сам вызывался ехать в аптеку, хоть на другой конец города. Незаметно он стал полноправным членом семьи.

Довольно скоро все привыкли, что по вечерам он что-то паяет в углу у окна, а по выходным ходит на рынок и готовит на всех обед. Привыкли и к тому, что Ира перебралась из «девичьей» спать в гостиную.

Это совпало с тем, что ее младшая сестра Юля, оказавшаяся на пятом месяце, неожиданно выскочила замуж. Новый зять, поселившийся в их квартире, родителям не нравился. Как-то за рюмочкой Семен Иванович не выдержал и напрямик спросил у Леши:

– Вы-то с Иркой жениться собираетесь? Хоть бы у одной дочери муж нормальный, а то ― он махнул рукой, ― бармен какой-то! Это что, для мужика работа?

Леша его успокоил, сообщив, что заявление в ЗАГС уже подано.

Но Семену Ивановичу не довелось дожить до этой свадьбы. Сердце прихватило, когда он один был на даче.

Свадьбу откладывать не стали, ее просто не праздновали.

Вскоре у Юли родился сын, еще через год у Иры. Конечно, более неподходящего времени для рождения детей нельзя было себе представить. Сначала продукты по талонам, почти голод и гуманитарная помощь с детским питанием за счастье… Потом отпуск цен в девяносто втором…

Денег катастрофически не хватало. Уже через полгода после рождения Олега Ира пошла подрабатывать уборщицей в парикмахерскую и с тех пор так и не расстается со шваброй. После трехлетнего отпуска по уходу за ребенком она не смогла вернуться на прежнюю работу, там все переделалось и акционировалось. Перед увольнением Ирине выделили несколько акций на ваучеры и тут же предложили их продать. Деньги показались довольно большими, и она согласилась. Их с Лешей доли национального достояния хватило на три куртки и велосипед для сына.

Вскоре муж тоже попал под сокращение. Какое-то время он перебивался частным извозом на приобретенных после свадьбы стареньких «жигулях». Потом машина сломалась, а чинить было не на что. Ирина устроилась уборщицей во второе место, да еще торговала через день яйцами на улице. Лешин заработок состоял из «гонораров» за починку телевизоров знакомым, но, к сожалению, многие считали, что с мастером лучше расплачиваться водкой. Так продолжалось до девяносто пятого года, когда муж все-таки устроился на работу. Но тут у мамы случился инсульт ― в тяжелом состоянии ее увезли на «скорой».

Ирина крутилась, как белка в колесе: больница, аптека, одна работа, другая. Юле помогать не могла, окончив вечерний институт, она теперь училась на маникюршу.

Не успели оправиться после инсульта, новая напасть ― у мамы развилась гангрена, результат пожизненного диабета. Мучились целый год ― мази, перевязки, лекарства ― но ногу не спасли.

Только-только зажила мамина ампутация и она опять смогла хоть немного присматривать за внуками, как у Леши обнаружили рак кожи. Ирина потом ругала себя, что вовремя не обратила внимания на постоянно перевязанную руку мужа, слишком привыкла к бинтам… Алексея прооперировали, но время было упущено и врачи предупредили, что больше года он не протянет.

Ира не любила вспоминать этот тяжелый и страшный год. Она беспрерывно металась между работами, больными матерью и мужем, детьми… Когда младшая сестра работала, ее сын, Вовка, разумеется, оставался на попечении домашних, считай, Ирины. И Алексей в последние месяцы жизни стал капризным, хуже ребенка. Просил приготовить что-нибудь, а потом еда казалась ему невкусной. Едва услышав о новой панацее против рака, посылал жену за этим лекарством, не интересуясь, сколько оно стоит. То, что когда-то было машиной, пришлось продать за копейки, но деньги будто испарились. Ирина брала взаймы, ехала и покупала то, что требовал Леша. Вскоре он уже не мог обходиться без обезболивающих…

Муж умер в тот день, когда их сыну исполнилось семь лет. Потом Ира не раз благодарила бога за то, что это произошло не дома, а в больнице. Леша страшно мучился, обезболивающие уже не действовали. В последние дни он даже перестал узнавать жену. Когда в последний день Ира забежала в больницу в перерыве между двумя работами, Леша лежал тихий ― не метался, не стонал, не просил уколоть лекарство. Он смотрел на жену внимательным взглядом, будто уже знал что-то, недоступное пониманию остающихся на этом свете.

«Сегодня отойдет, ― прошептала Ире старушка-санитарка, возившая тряпкой по кафельному, в белых и коричневых шашечках, полу. ― Вишь, как глядит-то: как Христос с иконы, и нос заострился… Ты поплачь, поплачь, чего в себе горе-то прятать… Поплачь, милая».

Но Ирина не могла плакать. Мысленно обзывая себя бесчувственным бревном, она только ощущала, что часть тяжелой ноши сползает с ее плеч. Осталось немного ― отдать последний долг мужу, похоронить его, а потом… А потом она отдохнет, наконец.

Но на какие деньги хоронить? Она слышала, что даже самые скромные похороны обходятся в копеечку. Глядя в гаснущие глаза мужа, и чувствуя, что пальцы холодеющей руки, сжимающие ее кисть, становятся все слабее, она уже прикидывала, где занять денег. Вся жизнь ее в последние годы была подчинена одному: как облегчить боль родным, какие купить лекарства, где добыть на это денег… Где заработать, где достать денег?..