Читаем Принц и нищая (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

О любви сына крупного бизнесмена и деревенской девушки.

Вечные сюжеты — в обстановке «лихих девяностых».

Александр Майборода

Часть 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Часть 2

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Часть 3

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Часть 4

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Часть 5

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Часть 6

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Александр Майборода

Принц и нищая

Часть 1

Глава 1

Петух кричал так звонко и отчаянно, словно он встречал последнее утро перед последним апокалипсисом. Этот внезапный и громкий звук, рассекший ночь, точно острый меч, вырвал её из горячего и вязкий и сладкого, как липовый мед, сна, и в следующее мгновение распрямившейся пружиной вскинул с постели.

Опустив босые ноги на прохладный пол, она подбежала к окну, и, раздвинув две белые занавески, уставилась невидящим взглядом в темный, как сонное забытье, одеяние которого, только что, скинули с нее.

Хрустальные гвоздики звезд ласково держали над землей летнюю ночную вуаль.

Прячущийся в черноте сад, дышал сладким запахом. Благоухание было до того тонко и нежно, что падающий с вишни розовый и невесомый, как пуховое перо, цвет мог оборвать его томное очарование.

Глядя в сонный сад, она не могла понять, спит ли она еще, и ей все это чудится, или она как-то нечаянно попала в заколдованный сад, где отдыхает сама волшебная фея цветов.

Но где-то снова вскрикнул старый петух, затем певучее звонкое эхо приподняло край ночной вуали, и розовое сияние, нежное, как юная красавица в предчувствии женственности, тронуло далекое облако и обратило бестелесный туман в чудесный дворец.

Тут же горячие лучи пробежали по верхушкам, окутанных, точно юная невеста, белой фатой, деревьев, приласкали розовый цвет, сверкнули жемчужным ожерельем на траве, и словно кошачьей лапой провели по ее светлым волосам, затем по лицу.

Люди — дети солнца. Его лучи сулят надежду даже осужденному на казнь. А уж девушке семнадцати лет солнечным утром жизнь кажется прекрасна. Ведь зло боится утреннего света, и с первым криком петуха уползает в холодные черные тени под трухлявыми колодами.

С этой мыслью Надя взглянула в зеркало на старом желтом шифоньере, стоявшим боком у толстой бревенчатой стены, и зеркало потрескавшейся амальгамой отразило хрупкую девушку.

У нее приятное лицо, — овальное с тонкими мягкими чертами. Прямой тонкий носик, с немного приподнятым кончиком. Пухленькие губки, — розовые и без всякой губной помады. На плечи спадают светло-русые волосы, их Надя обычно заплетает на ночь в две тугие косички, и тогда она похожа на большого ребенка с огромными светло-серыми глазами. Но зато, потом, когда косички распускаются, волосы сохраняли очаровательную волнистость.

Одно подкачало, — брови правильные по форме, но чересчур бледные.

«Но брови все равно надо чернить, а потому это недостатком не считается». — Сказала сама себе Надя, но вот дальнейшая ревизия её огорчила: она, недовольно скривив губы квадратиком, отметила, — «уж больно я тощенькая».

Но, еще немного подумав, она довольно мурлыкнула, — «ну и что? — зато все женские части тела округлы, как и требуется приличной девушке».

Но тут ее взгляд упал на ноги.

Да вот — ноги! Как не старались Надя их беречь, а все равно они в царапинах и в синих пятнах ссадин и синяков.

Еще бы — в деревне, когда занимаешься хозяйством, трудно их избежать, хотя и предпочитаешь ходить в джинсах.

Чтобы не портить себе настроение, Надя, опасливо оглянувшись на окно, — не подсматривает ли кто, — скинула рубашку, и осталась в одних узких бирюзовых трусиках.

Затем, пряча в ладошках острые груди, накинула на плечи цвета топленого молока, розовый халатик с белыми слониками.

Спрятала рубашку в шифоньер.

Заправила серую солдатскую кровать, на которой она спала: аккуратно сложила синее одеяло, в белом пододеяльнике; взбила подушки, и уложила их на середину кровати; и покрыла постель белоснежной накидкой с ажурным плетением.

И только после этого, села на широкий подоконник, на котором стоял колючий кактус, ловко перекинула ноги… и оказалась в саду.

Босые ноги сразу, точно злой ведьмой-крапивой, обожгло студеной росой.

— Ой! — Надя тихонько, как испуганный котенок, взвизгнула, и тут же приложила ладонь к губам, — не стоило будить тех, кому лучше попадаться на глаза.

Нетерпеливо приплясывая, Надя побежала по тропинке в глубину сада.

Там оказался пропахший горьким дымом сруб, с небольшой поленицей дров. Рядом к стене были прислонены остроконечная лопата, грабли; на лавке в предбаннике стояла пара цинковых цилиндрических ведер, и лейка из такого же потемневшего цинка.

Надя правой рукой приподняла за лейку. Лейка была тяжелая, потому что Надя еще с вечера наполнила ее водой, из старой тракторной шины, вкопанной в землю неподалеку от заросшего мхом колодца. Вода в шине, открытая солнцу, позеленела, если присмотреться — в её теплой толще суетилась микроскопическая жизнь. Это самая подходящая для полива вода.

Изогнувшись, и, отставив руку в сторону для равновесия, Надя быстрыми мелкими шажками пронесла лейку к цветнику в укромном уголке сада за густыми белокипенными зарослями вишни.

Зеленый ковер алел красными тюльпанами. Цвести другим цветам было еще рано.

Надя внимательно осмотрела растения. Особенно её беспокоил участочек с лилиями. У нее разные цветы росли в цветнике, а вот лилии посадила первый раз: лилия цветок нежный, но родина лилии северные края. Убедившись, что в цветнике не покопались куры, и ничего не испортили, Надя мелким теплым дождиком полила цветы.

Опустошив лейку, вернулась к бане, наполнила лейку водой из шины, затем сбегала к своему окну, взяла с подоконника коробочку с мылом, зубной щеткой и пастой, голубое махровое полотенце, старые тапочки, и вернулась к бане.

Под висевшим на столбике рукомойником из серого литого алюминия, позвякивая стальным стержнем, она принялась умывать порозовевшее лицо.

Закончив умывание через пять минут, она сунула ноги в тапочки и довольная, и, напевая под нос какой-то веселый мотивчик, вернулась в свою комнату. Тем же путем, что и вышла. В комнате перед зеркалом подрисовала черненьким карандашом брови. Больше она ничего не стала делать.

Закончив утренний туалет, она подошла к двери, немного приоткрыла ее и прислушалась — в доме было тихо.

«Спят ещё!» — отметила Надя, и, неслышно ступая, прошла по дому. По пути заметила, что на кухонном столе стоит пустая водочная бутылка, рядом с ней полная бутылка, а также обломанные куски хлеба, и пустые жестяные банки из-под консервов. Пол затоптан и усеян окурками. В воздухе тяжелый запах алкоголя и табачного дыма.

Из зала доносился Наташкин храп.

Наташка — сожительница отца. И такая же горькая пьяница, как и он. Когда она не спала, она находилась в поиске очередной дозу алкоголя, найти которую было весьма затруднительно — Наталья не работала, и жили они на небольшую пенсию отца. Летом добавлялась выручка от плодов сада. В лес ходить Наташка ленилась — некогда ей было. А Надя деньги, вырученные от продажи лесных ягод и грибов, прятала — они ей нужны были, чтобы осуществить свой замысел.

Надя давно приучилась заботиться сама о себе.

Поэтому на этом столе давно не наблюдалось что-либо сготовленное. Но Надю не удивила водка и консервы на столе: у Наташки появилась новая затея — выгодно выдать свою падчерицу замуж.

Надя с удовлетворением отметила, что Наташка спала, теперь она не могла помешать тому, что она намеревалась сделать, и встала на лавку рядом с громадиной печью. С краю полатей виднелась взлохмаченная седая голова отца.

Надя тронула рукой седые волосы.

Отец уже не спал, потому что он тут же поднял голову.

— Доча? — проговорил он, увидев Надю.

Почувствовался сильный перегар.

Надя бросила на него взгляд полный сомнения.

Но, ей показалось, что он уже был почти трезв, и в голове девушки мелькнула мысль, что с утра ей везет. Оглянувшись на дверь в зал, она прижала палец к губам, и шепотом проговорила:

— Тихо, папа, мне надо с тобой переговорить.

— Что-то случилось? — обеспокоенно пробормотал отец и сел, свесив ноги.

— Да. — Прошептала Надя.

— Что?

Надя опустилась на пол.

— Пошли в мою комнату, мне надо что-то тебе сказать, — проговорила она вполголоса и пояснила: — Я здесь не хочу говорить — Наташка может услышать.

Отец почесал затылок, и противиться не стал.

— Пошли, — сказал он и слез с печи.

Войдя в Надину комнату, отец с любопытством огляделся, — он не помнил, когда тут был в последний раз.

— Уютно, — с каким-то удивлением сообщил он результат осмотра.

Надя заперла дверь на запор, и показала на табуретку, около миниатюрного столика. Столик исполнял многие обязанности. Он был и рабочим: на краю столика лежала стопка книг и тетрадей. Он был и обеденным: здесь стоял небольшой электрочайник, рядом с ним пара чашечек, ложечка, открытая пачка сахара, печенье.

— Садись, — сказала Надя и взялась за чайник. — Чаю будешь?

Отец присел на табуретку, но от чая отказался.

— Некогда, Наташка вот-вот проснется. Так, доча, что у тебя случилось?

Надя села на кровать. Ее комната так была мала, что ее колени коснулись коленей отца.

— Это секрет. Это не надо было бы тебе говорить, потому что из-за этого может сорваться мой план. Но я не могу тебе не сказать, — потому что ты единственный на свете человек, который любит меня. И я люблю тебя…

Отец кивнул головой.

— Не бойся, я никому не скажу.

— Особенно Наташке — клянись?

— Особенно — Наташке!

Надя, опустив глаза, и, нервно сжимая тонкие пальцы, так что они побелели, сообщила:

— Сегодня я получаю аттестат.

На землистых щеках отца появилась краска.

— Ох! — сказал он. — Прости…

В его глазах блеснули слезы. Он знал, что был виноват перед дочерью. Одурманенный алкоголем, он просто не замечал её. И теперь он изумлением вдруг увидел, что его дочь стала взрослой, красивой девушкой, и он ничего не сделал для этого.

— И как школу кончаешь? Много троек в аттестате? — Задал он запоздалый и ненужный вопрос.

— У меня нет троек. У меня нет даже четверок. У меня одни пятерки. — С мстительной гордостью сказала Надя.

Отец опустил голову.

— Прости.

— Ты ни чем не виноват, — сказала Надя, но не поверила этому сама, поэтому быстро продолжила: — А я хочу уехать из деревни в город.

— Зачем? — спросил отец.

— Я хочу учиться. Я хочу выбиться в люди.

— Но у тебя же… Алексей Борисович…

— Я ненавижу этого уголовника. А если Наташке он нравится — пусть сама выходит за него замуж. А я вообще никогда не выйду замуж, — решительно отрезала Надя, и ее глаза полыхнули ненавистью.

Отец поспешно поднялся.

— Виноват я… погоди, — сказал он и быстро вышел из комнаты.

— Куда? — вскинулась Надя.

Но ненависть прошла и Надя обмякла, откинувшись спиной к коврику на стене. На коврике белой краской были нарисованы два оленя среди деревьев. Коврик был тонкий и через него ощущалась холодная бревенчатая стена. Надя подумала. — «Виноват, не виноват, — это уже не имеет никакого значения. Потому что я взрослая и должна сама устраивать свою жизнь».

Отец тут же вернулся. Вернулся очень быстро. В его руках был синий полиэтиленовый пакет с красными розами. Отец вынул из кармана комок денег и сунул ей в руки.

— Вот возьми, доченька, тут немного, но это все, что я сумел сохранить, тебе они пригодятся. Ну, доченька удачи тебе…

Надя привстала. Денег действительно было немного, но ведь тут имело значение не их количество, хотя, честно говоря, и количество пригодилось бы, а то, что отец дал их. Этого он не делал лет десять.

Отец подал ей пакет. Надя положила деньги на стол и взяла пакет. Пакет был тяжелый. Отец сказал:

— Тут альбом с нашими фотографиями… Ты его спрячь. А в альбоме есть конверт с адресом маминой подруги, может, пригодится…

Надя вынула из пакета тяжелый сверток.

Отец кивнул головой.

— Там еще один пакет.

Надя вынула второй сверток. В прозрачном полиэтиленовом пакете виднелась картонная папка.

— Что это? — Надя подняла на отца удивленные глаза.

— Открой, — попросил отец.

Надя открыла папку и увидела документы.

— Вот, дочка, посмотри, что я сделал.

Заинтересованная Надя начала перебирать документы и увидела, что сверху лежала сберкнижка. Она была на имя Нади. Она даже вскрикнула от неожиданности:

— Папа, откуда это?

Отец улыбался довольный произведенным эффектом.

— А это дочка все, что мы с тобой заработали за эти два года.

— Папа о чем ты говоришь, я ведь не работала.

— А кто ухаживал за скотиной, которую мы сдали? — спросил отец. — А потом со мной наконец-то расплатились за работу. Вот и получилась кругленькая сумма.

Надя открыла книжку. В ней числилась приличная сумма, по деревенским меркам конечно, но эти деньги решали половину проблем, которые возникали перед Надей, если она уедет в город. Ведь ей надо было где-то пристроиться, и, пока не найдет работу, на что-то жить.

Надя подумала, что удивительно, как отец не пропил эти деньги. Значит, она все же, ошибалась — отец помнил о ней.

Надя почувствовала, как к её горлу подступил комок.

— Спасибо, папа, — с трудом вымолвила она.

Отец вздохнул.

— Денег немного, но сама понимаешь… когда уезжаешь?

— Наверно, через месяц, — ответила Надя и обратила внимание на лежащие в папке документы:

— Ну, а это что? — спросила она.

Отец задумчиво проговорил:

— А это дочка гарантия того, что, если не дай бог со мной что-либо случиться, ты не останешься без крыши над головой.

Надя развернула бумаги, и увидела, что это были бумаги на дом, и приколотое к ним завещание, в её пользу.

— И ничего дочка не говори! Я все решил, — этот дом построили мои предки, и я хочу, чтобы в нем жили мои внуки, а затем и правнуки. Я даже ездил в областной город, чтобы оформить завещание, а то в нашем райцентре не успеешь выйти от нотариуса, как всем все будет известно. Одним словом деревня. Надеюсь, ты меня понимаешь, и исполнишь мою волю, когда придет время. И как я уже тебе сказал, пусть это будет нашей тайной. И ничего не говори Наташке. Спрячь документы подальше, мало ли что.

Надя обняла отца. Подождав немного, отец освободился от её объятий.

— Там Наташка уже встала, надо идти, — сказал он и собрался уходить, но остановился. — Да, вот ещё что — тебе же нужен наряд для собрания? В чем ты пойдешь?

— Ну, у меня есть сарафан… — сказала Надя и покраснела: сарафан был слишком неказист для такого случая, но это была самая приличная одежда из её гардероба.

В начале мая одноклассницы начали обсуждать наряды на выпускной бал, одной Наде, нечего было ждать. Она как-то попросила Наталью Борисовну купить хотя бы недорогого шелка, а платье она бы сама сшила по выкройке журналу. Но Наташка только накричала на неё, заявив, мол, денег и так нет, — ей наряды, видите ли! Нечего ходить ни на какие вечера, вон выходи замуж и пусть тебя муж наряжает!