Читаем Приятные кошмары онлайн бесплатно

Мне очень редко снятся сны. Я вижу короткие обрывки событий, хаотично перемешанные друг с другом, и не имеющие ничего общего между собой, хоть как ни бейся над их смыслом. Но гораздо чаще, закрывая по ночам глаза, я смотрю фильмы, где передо мной разворачиваются сюжеты с интригующей завязкой и финалом, приводящим меня в восторг.

В коротких перерывах между будильниками я заметила, сколько времени моему мозгу требуется на то, чтобы придумать и воспроизвести новый фильм, фильм, где я чувствую дуновение ветра, прохладу воды на своей коже, где я испытываю боль так же ярко, как в жизни, и даже ярче, потому что просыпаясь, иногда долгое время она остается со мной. Две-три минуты, что длятся неделями, в которые укладывается целый фильм. Мне всегда казалось это удивительным.

Есть у меня любимая категория таких снов. Я называю их “приятными кошмарами”. Кому-то это может показаться абсурдом, но мне действительно нравится встречаться в своих снах с чудовищами, сталкиваться лицом к лицу со смертельной опасностью, убегать, догонять, убивать, защищаясь. Других мои мрачные, порой даже зловещие сны могли бы напугать, а я лишь ласково назову их приятными кошмарами. Сцены борьбы, фантастические сюжеты посещают меня часто, практически каждую ночь, и редкость для меня проспать пять, шесть или даже десять часов и не увидеть ничего, кроме темноты. Но некоторые из приятных кошмаров мне хочется прожить наяву, они так захватывают меня, что я думаю о них день, два, а иногда и гораздо дольше. Тогда они обрастают новыми ветвями сюжетов, в них появляется все больше и больше людей, событий и слов, и начинает казаться что сон настолько разросся, что занимает все пространство моего сознания, еще немного, и оно переполнится, лопнет как мыльный пузырь. И чтобы освободить место, чтобы выплеснуть наружу все, что накопилось внутри, я сажусь писать.

Вот – несколько из моих приятных кошмаров.

Мы были охотниками. Космическими охотниками. Мы не боялись ничего – ни туманных прерий неведомых планет, ни тех чудовищ, что таились в их инопланетных джунглях. Смерть – и та не пугала нас. Единственное, что наводило ужас на всех космических охотников – легенда о пелеринном хищнике.

***

Корабль приближался к одной из тех планет, которую изначально окрестили морской, впервые увидев в один из огромных телескопов, что днем и ночью сканирует космические карты с Марса. Это был небольшой голубой шар, теплый, и, безусловно, местами покрытый водой – правда ее было не так много, как ожидалось вначале.

Исследователи установили здесь свою базу – лабораторию и, как всегда, телескоп, чтобы лучше изучить эту часть Млечного пути. Однако на месте оказалось что Калмах – одна из тех чудесных охотничьих угодий, что так манила нас.

Нас это безусловно меня и моих спутников. Нечасто можно было встретить женщину среди космических охотников, но меня с детства привлекала бездонная вселенная, а узнав о том, что можно отправляться на другие планеты чтобы охотится на тварей, обитающих там, я поставила перед собой сверхцель. Днем и ночью она не давала мне покоя, занимая все пространство сознания, и ничего мне больше не хотелось в жизни, кроме как стать одной из тех бесстрашных путешественников, что осаждают планеты. Добиться этой цели удалось в возрасте чуть больше двадцати, и этот успех, это невероятное стечение обстоятельств вскружили мне голову так, что я чувствовала себя самой счастливой в мире, навсегда позабыв о том, что такое страх.

Я занималась этим уже почти десять лет, и особая комната на корабле вся была усеяна чучелами тех чудовищ, что нам удалось одолеть. Временами, заходя туда я думала о том, что сила человеческая почти безгранична, а иногда в душу мою закрадывались сомнения: точно ли я права, уничтожая этих, пускай и опасных существ? Однако вглядываясь в их морды, рассматривая их тела, созданные для убийств, я из раза в раз убеждалась в том, что миссия наша необходима.

Мужская компания меня вполне устраивала. Мне не хотелось обсуждать макияж или маникюр, рассматривать картинки самых модных одеяний, что придумали на земле. И пускай я не слишком разбиралась в технике, математике и астрономии – а значит, не могла поддержать некоторые разговоры, убивала я просто великолепно, чем и заслужила уважение всех тех людей, с которыми мне приходилось повстречаться во время моей карьеры.

Возможно, вас заинтересовало, почему я называю свою деятельность именно карьерой. Дело в том, что помимо того что нам за это неплохо платили, мы никогда не выбирали очередное место для охоты. Убийства были необходимостью. Когда находили новую планету, пригодную для жизни (а таких, поверьте, немало) Корпорация по своим законам должна была сделать ее очередным местом для исследования космоса. Не всегда обитатели вновь открытой планеты были рады вторжению людей, а многие из них и вовсе хищно облизывались, заметив человеческую плоть. Мы истребляли таких тварей, уничтожали весь их род, пока не останется ни одного новорожденного, ни одного яйца, ни единой икринки, ни малейшей споры…

Что искала Корпорация в космосе? Для меня это до сих пор остается загадкой. Может быть, ее цель – полезные ископаемые, может – открытие новой Земли, но наверное последний вариант не самый подходящий. Несмотря на огромное количество пригодных для жизни планет, а в некоторых случаях даже лучших, чем Земля, ни одна из них не была облюбована людьми, и все открытия заканчивались лишь очередной лабораторией и новым телескопом, что неистово посылал сигналы в космос. Иногда мне казалось, что корпорация и сама не знает, какую цель преследует, но каждый из коллег уверял, что им точно известно, на что хотят натолкнуться, и лишь держат свои замыслы в секрете до тех пор, пока не достигнут цели. Чтож, я стану одной из первых, кто узнает о том, чего же так долго искала Корпорация.

У Калмаха имеля спутник. Совсем крошечный желтенький шар, что наворачивал круги вокруг него, неустанно следуя своей траектории уже десятки миллиардов лет – именно столько, по заверениям Корпорации существовала планета. Нам обычно давали достаточно подробную информацию о том, с чем предстоит столкнуться на планете, и на этот раз мы вполне точно знали, что лабораторией очень заинтересовались какие-то водно-земные хищники. Информацию о них отправили те несчастные, что находились в самой лаборатории. Вообще, участи этих людей нельзя было позавидовать. Хоть они и не выходили наружу, хищники прекрасно знали об их существовании и судя по всему, безоружные людишки казались им чудесной, ароматной добычей, которую лишь нужно выковырять из той консервной банки, в какую их посадила Корпорация. По словам работников лаборатории, хищники имели что-то общее с тюленями, правда вели себя гораздо агрессивнее, даже не поджидая того удара, что вскоре нанесут им космические охотники.

Сейчас нас было четверо – я, Петери – финн, Коннор и Олег, совершенно бесхитростный здоровенный мужик с квадратной фигурой, который всегда побеждал за счет своей богатырской силы, поливая хищников сплошным огнем зарядов из оружия. Несмотря на другую национальность, что Петери, что Коннор отлично болтали по-русски, и недомолвок, а уж тем более непонимания между нами не возникало.

Корабль летел сам по себе, без какого-либо управления. Среди космических охотников не водилось ни одного летчика, а управление велось удаленно корпорацией. Нам только и оставалось что безоговорочно следовать инструкциям и время от времени заниматься мелким ремонтом корабля, в котором я никогда не участвовала. Проводя дни в космосе, мы только и делали что ели, спали, и иногда бухали так, что стены содрогались от наших криков, музыки и гогота. Не подумайте, что мои коллеги были отъявленными головорезами с преступными наклонностями. Это отнюдь не так: все мы были хорошо образованы и разносторонне развиты, и проживая на Земле ничем не отличались бы от общей массы людей.

Поначалу сложно было привыкнуть к кораблю. Размеренное движение в космосе наводило тоску, а первые несколько лет мне и вовсе не приходилось выбирать коллег. Это теперь, когда я уже достигла наивысшей точки собственного профессионализма наша компания не менялась, и работа шла как по маслу, иногда обходясь совсем без слов. У нас имелось много совместных воспоминаний, и несмотря на длительные полеты, большую часть своей карьеры мы проводили все-таки на планетах. Там, на новых, неизведанных землях я видела многое. Не раз я находилась на волоске от смерти, окруженная враждебными тварями, но каждый раз побеждала, торжествуя и вновь и вновь убежадась в своем исключиельном таланте, дарованном не каждому – невероятной спобосности убивать.

Последняя планеты была с таким замысловатым названием из цифр, что я до сих пор ее путаю: то ли F двенадцать тридцать шесть, то ли F двенадцать шестьдесят три. Гигант, поначалу казавшийся мирным и безжизненным, оказался густо населен какими-то летучими уродами. Их страшные, безжалостные морды до сих пор посещают меня по ночам, а крючковатые лапы, усеянные острыми когтями, что так и норовят поглубже зарыться в плоть, кажется, все еще витают где-то надо мной, желая отомстить. Однако твари с планеты F давно в прошлом. Весь их род уничтожен, вплоть до последнего яйца, и теперь их образ будет жить лишь в наших летописях, а зловредное чучело так и останется висеть на стене в одной из самых кошмарных комнат вселенной – нашей трофейной.

Что бы я сделала, будь на Земле, не имея никогда такой увлекательной и опасной работы? Наверное, как и все, завела бы семью и была обычным человеком, правда очень несчастным от монотонных будней собственной жизни. Никакого экстрима, никакой опасности – это явно не то, что подходит для моего неудержимого характера.

Когда становилось скучно, грустно или невыносимо тоскливо мы могли поболтать с психологом. Пускай он находился за сотни тысяч световых лет от нас – неважно, помощь его всегда была гарантирована Корпорацией, как и многие другие приятности, по большей мере в виде денег.

Пока я пространно шарахалась по кораблю, на компьютер пришло согласование о высадке с координатами лаборатории. У нас имелся второй летательный аппарат, точнее вездеход, на котором можно было и проехать где хочешь, и пролететь в самый сильный ураган, и спуститься под воду. На нем-то и происходили все наши операции, в то время как корабль оставался в невесомости около планет.

Лаборатория располагалась во влажных джунглях – так они сами описали место своего пребывания. Кругом, на исполинских деревьях висели какие-то сопли, и зачем они были нужны, пока еще никто не выяснил. Нас только предупредили чтобы мы опасались этих соплей, так как по заверениям исследователей они могут намертво приклеить к деревьям вездеход, как делают это со всякими неосторожными тварями, снующими по лесу. Мне всегда казалась ужасной участь исследователей: сидеть запертыми в лаборатории и не иметь даже малейшего шанса на то, чтобы высунуть нос наружу, ну разве что прогуляться по закрытой территории вокруг телескопа. Умереть, вдали от дома, остаток жизни копошась над формулами, сторя несебную карту в единой сети Корпорпции. Однако самих исследователей это, судя по всему, мало беспокоило. Они были настолько увлечены в своей профессии, что добровольно соглашались на пожизненное заключение.

Итак, мы имели: лабораторию в джунглях с исполинскими деревьями, усеянными потенциально опасными соплями, океан поблизости, и кровожадных тварей, которые по заверениям исследователей ко времени нашего прибытия уже нагло стучались к ним в дверь, наверное рассчитывая на то, что какой-нибудь дурак додумается открыть. Информации о других прожорливых хищниках не давалось. В джунглях водилось еще много всяких тварей, правда они не проявляли интереса к лаборатории, а скорее наоборот, шарахались в разные стороны при виде нее. Установив связь, мы получили изображение хищников: действительно, они были похожи на тюленей, по крайней мере на той размытой черно-белой картинке, что нам прислали. Однако сопли беспокоили исследователей не меньше чем хищники. Они были повсюду и временами стекали на лабораторию, правда как бороться с зловредными соплями и нужно ли вообще это делать я не знала, поэтому отправила запрос в Корпорацию.

Мы с Олегом направились в оружейную – его любимую комнату на корабле. Каждый раз, заходя сюда, глаза его разбегались словно калейдоскоп, и холодный блеск ружей так и манил коллегу. Ему постоянно хотелось взять всего и побольше, даже если в этом не было необходимости. Вот и на этот раз, Олег прихватил несколько автоматов, ультразвуковое ружье и сети, чтобы захватывать тех тварей, что пока еще не слишком агрессивны и убийство их под вопросом. Я выбрала пули с токсином: он безошибочно действует на все живое и стрелять больше одного раза не приходится, что значительно облегчает работу. Олег же любил поливать чудовищ сплошной стеной огня, поэтому подобными приспособлениями никогда не пользовался. В вездеход также полетели гранаты. Вообще, мы редко ими пользовались, не желая портить пейзажи планет, но на этот раз, судя по заверениям исследователей, тварей было настолько много, что пожалуй, без взрывов не обойтись.

Думаю, надо отдать должное Олегу и описать его подробнее. Как я уже говорила, коллега был совершенно бесхитростным. За это я его и любила (естественно, по-дружески). Он всегда был прямолинейным и говорил то, что думает, не утаивая ничего. За счет этого он казался самым открытым человеком в мире, и ему всегда можно было доверить свои переживания, не думая о том, что он кому-то это передаст. Правда, у Олега в характере имелось и то, что мне не нравилось: с ним невозможно было придумать какой-нибудь хитроумный план по уничтожению тварей. Пускай моя идея и помогла бы быстрее избавиться от хищников, он всегда действовал так, как любил: прямо, и не раздумывая о том, как облегчить собственный труд. Несмотря на немногословность, я хорошо знала прошлую жизнь Олега, до того как мы повстречались на одной из забытых богом планет. В двадцать лет он женился, раздумывая о том, чтобы завести детей и мирно жить на Земле, но чуть позже его жена погибла. Оставшись совершенно один, он без раздумий согласился на предложение, поступившее от друга: стать космическим охотником, примкнув к Корпорации, и бороздить просторы космоса. На Земле он работал в армии, и видать так отличился на службе что ему выпал шанс стать одним из нас. В полетах он потерял и друга, а потом присоединился ко мне, когда я решила что пора бы собрать собственную команду. Олег провел в космосе почти двадцати лет, и, кажется, настолько забыл родную планету что и не узнал бы ее, попади обратно.

К нашему возвращению Петери и Коннор уже получили ответ от корпорации. Она заинтересовалась теми странными соплями, что свисали с деревьев, и попросила пока их не уничтожать а взять немного образцов и доставить в лабораторию. Эх, чувствую исследователи обрадуются когда я принесу им баночку ненавистных соплей прямо на рабочий стол.