Читаем Прятки онлайн бесплатно

Майлз

— Давай же, — говорит мой друг Шифр в наушники, в его голосе слышится дразнящая интонация. — Ты же знаешь, что хочешь этого.

Хихикая, я кручусь в кресле и открываю банку с энергетиком.

— Хорошая попытка, но такие насмешки на меня не действуют. У меня есть младшие брат и сестра, помнишь?

— Ты что, только что открыл еще один энергетик? — спрашивает Эхо, и в ее голосе слышится неодобрение. — Сколько раз я должна тебе повторять о вредном воздействии избытка кофеина на организм, особенно на сердце и почки, прежде чем ты меня послушаешь?

— Еще как минимум дюжину раз. — Я залпом выпиваю часть напитка, по возможности громко чавкая в наушниках.

Преобладающий вкус химикатов и искусственных подсластителей вызывает у меня павловскую реакцию: мое сердце начинает биться чаще еще до того, как кофеин успевает подействовать. Возможно, Эхо права.

Она драматично вздыхает и несколько раз цыкает языком.

— Что мне с тобой делать?

— Продолжать читать нам нотации, пока мы продолжаем вести себя как идиоты и игнорировать все твои благонамеренные советы? — спрашивает Шифр.

— Да, похоже, так и есть. — Эхо хихикает. — Почему я вообще дружу с вами, ребята?

— Потому что мы слишком много знаем о тебе, и безопаснее держать нас рядом, чем выпускать в мир без присмотра? — дразню я.

— Это правда, — соглашается она, и я слышу улыбку в ее голосе.

— Как дела теперь, когда ты вернулся в школу? — спрашивает Шифр.

— Нормально. — Я нажимаю на несколько клавиш на клавиатуре и быстро проверяю код, который мне нужно сдать одному из моих профессоров через час.

Задание было дано нам в первую неделю учебы, и у нас было более четырех месяцев, чтобы его выполнить. Изначально мы должны были сдать его до каникул на День Благодарения, но достаточное количество студентов из нашего класса умоляли профессора дать нам больше времени, и он согласился.

Я начал работать над ним, когда вернулся в общежитие несколько часов назад, и меня ничуть не беспокоит, что я откладывал его до последнего момента. Я получу за него «5+», как и за все свои задания и тесты.

— Нормально? — подталкивает Эхо. — Это все?

— Да, чувак. Позволь нам пожить твоей жизнью. Не всем удается поступить в секретную школу для мировой элиты. Поделись с нами какими-нибудь крошками или кусочками фактов из твоего мира, — призывает Шифр.

— Крошки и кусочки? — спрашивает Эхо. — Ты сегодня что-нибудь нормальное ел? Ты так говоришь только тогда, когда твой мозг кричит о питательных веществах.

— Две пачки острых чипсов Cheetos и полдюжины пицц-кармашков считаются? — спрашивает он.

Она театрально вздыхает.

— Нет, это не считается настоящей едой. Ты не слышал о клетчатке?

— Нет, не знаком с ней, — невинно отвечает он.

— Ты хотя бы воду пил? — настаивает она. — И только воду. Не кофе, не газировку, не сок и не энергетик. Настоящую воду в виде воды.

— Без комментариев.

— Безнадежно. — Она снова щелкает языком. — Феникс, а ты? Столовая работает, или ты тоже питаешься сахаром, вечными химикатами и микропластиком?

— Работает, — уверяю я ее.

— Хорошо, хотя бы один из вас действительно ест нормальную пищу.

— Но я пропустил ужин и не был здесь на обеде, так что… — Я оставляю фразу недосказанной.

— Клянусь, вам обоим нужны помощники, — говорит она с усмешкой.

— Вот почему у нас есть ты. — Шифр издает звуки поцелуев в наушники.

— И вам чертовски повезло, что я у вас есть, — говорит она.

— Да, мэм, — соглашаюсь я. — Мы самые везучие.

— Вот именно.

Эхо начала увлекаться здоровым питанием несколько лет назад, и с тех пор мы играем с ней в эту игру.

В отличие от Шифра, я обычно стараюсь правильно питаться и пить достаточно воды, но сегодня был не лучший день: я был в дороге и отвлекался на задание. Я люблю перекусывать не меньше других, но я также бегун на длинные дистанции, поэтому понимаю важность правильного питания и умеренности. Просто дразнить Эхо гораздо веселее, чем издеваться над Шифром и его ужасными пищевыми привычками.

Шифр смеется.

— В нас нет ничего нормального.

— Правда, — говорит Эхо, хихикая.

Шифр гей, а Эхо лесбиянка, а я — бисексуал. Наша нетрадиционная сексуальная ориентация, или, в моем случае, сомнения по поводу нее, была одной из вещей, которые сблизили нас, когда мы познакомились пять лет назад, играя в MMRPG. Они — единственные люди в мире, которые знают обо мне, в то время как оба они открыто заявляют о своей ориентации уже много лет.

Квирство и игры — это только две из причин, по которым мы оставались близкими все эти годы, и, хотя я никогда не встречался с ними лично, они мои лучшие друзья.

— Ну, есть какие-нибудь новости или сплетни? — спрашивает Шифр.

— Я вернулся менее четырех часов назад, и единственный человек, с которым я разговаривал, был охранник у главных ворот, — говорю я им.

— Тебе нужно завести социальную жизнь, чтобы у нас было больше историй, — говорит Эхо. — Наша жизнь такая скучная по сравнению с твоей.

— Моя тоже довольно скучная, — говорю я им. — Я хожу на занятия и разговариваю с вами, ребята. Это буквально вся моя жизнь в этом году.

От моих слов у меня немного сжимается грудь. Они могут быть моими лучшими друзьями, но в последние несколько месяцев я не был с ними полностью честен. У меня было кое-что на уме, но это не то, о чем я могу рассказать им — или кому-либо еще.

Шифр спрашивает о новом патче для игры, который только что вышел, но я отвлечен, потому что закончилась проверка моего кода, и я быстро просматриваю сводку, пока они обсуждают патч.

Все выглядит хорошо, и код готов к отправке. Как обычно, все просто.

Я как раз собираюсь загрузить его на частный сервер для своего класса, когда экраны гаснут, а в наушниках наступает тишина.

— Что за хрень? — говорю я в пустой комнате, когда мой главный экран мигает и на нем появляется приостановленное черно-белое видео.

Кто-то проник в мою систему? Что за черт?

Я настолько ошеломлен тем, что кто-то, похоже, взломал мою систему безопасности, что не пытаюсь сразу же выкинуть его оттуда, а вместо этого смотрю на видео.

Я узнаю фон. Это одна из камер безопасности кампуса, и, насколько я могу судить, она находится рядом с лесом на западной стороне школы. Самое странное, что на земле лежит что-то похожее на простыню или занавеску.

Прежде чем я успеваю решить, что делать, видео начинает воспроизводиться.

Я вижу, как два человека в темной одежде и капюшонах тащат третьего в кадр, а затем бросают его на простыню или что-то в этом роде. Он явно избит, и у меня скручивает живот, когда один из мужчин вытаскивает пистолет из-за пояса и направляет его на голову мужчины.

Тот поднимает руки и с трудом встает на колени. Звука нет, но мне не нужно слышать, чтобы понять, что он молит о пощаде.

Мужчина с пистолетом даже не моргает, когда выстреливает два раза в грудь мужчины. Его жертва падает вперед и лицом вниз на землю, а под ним расплывается темная лужа.

Стрелок спокойно прячет оружие за пояс, и он с напарником быстро заворачивают убитого в то, что я теперь вижу, как брезент, и утаскивают тело и улики своего преступления за пределы кадра.

Что за херню я только что посмотрел? И почему, черт возьми, кто-то хотел, чтобы я это увидел?

Над временной меткой на приостановленном видео появляется маленький кружок. Видео было снято четыре дня назад, сразу после полуночи.

Я все еще пытаюсь понять, что я только что видел, когда видео исчезает, а на его месте появляется что-то похожее на полицейский отчет. Все еще в полной растерянности, я просматриваю страницу.

Подождите. Я правильно понимаю то, что читаю?

Согласно отчету, тело Джейкоба Фишера было найдено на обочине шоссе примерно в пятидесяти милях от школы с двумя огнестрельными ранениями в живот.

— Не может быть, — бормочу я и дважды проверяю дату в отчете. Он датирован двумя днями назад.

Отчет исчезает с моего экрана и заменяется фотографией другого мужчины, лежащего на деревянном полу с пулевым отверстием в шее и временной меткой, наложенной на нее пять дней назад. Рядом с фотографией загружается отчет о вскрытии, который относится к Эрику Кармайклу, который, по всей видимости, был застрелен во время ограбления дома в тот же день.

Мой мозг начинает работать на полную мощность, когда фотография и отчеты о вскрытии исчезают, и я бессознательно начинаю соединять воедино информацию, которую мне только что показали.

Я все еще обрабатываю всю информацию, когда моя система вновь запускается, и экраны восстанавливаются, как ни в чем не бывало.

— Феникс? — спрашивает Эхо, когда мои наушники тоже снова включаются.

— Майлз? — спрашивает Шифр. — Что за хрень, чувак?

Тот факт, что он использует мое настоящее имя, а не псевдоним, говорит мне о том, насколько он напуган.

— Я здесь, — быстро говорю я.

— Что, черт возьми, произошло? — спрашивает Эхо. — Почему ты отключился?

— Сбой питания, — выпаливаю я. — Короткий. Меня отключило, и я должен был ждать, пока все восстановится.

— Правда? — Шифр звучит не убежденно. — В твоей шикарной школе, полной миллиардеров, был сбой в подаче электроэнергии?

— Даже богатые не могут быть полностью защищены от технических проблем, — говорю я, стараясь сохранять легкий и беззаботный тон. — Мне все равно нужно выйти из системы, чтобы закончить задание до срока.

— Да, ладно, — говорит Эхо, и я вижу, что она тоже не верит моей лжи. — Поговорим завтра.

— Ты уверен, что это все? — спрашивает Шифр.

— Абсолютно. — Я стараюсь звучать уверенно и не так, будто я вот-вот сойду с ума. — Просто нужно закончить эту работу. Пока.

— До завтра, — говорит он.

Я отключаю связь и выхожу из всех программ, кроме частного сервера для моего класса, чтобы загрузить свой код. Когда это сделано, я выключаю все и запускаю полную проверку и диагностику своей системы, чтобы понять, что, черт возьми, только что произошло и как, черт возьми, тот, кто только что вторгся в мою систему, сумел в нее проникнуть.

Я знаю, что они хотели, чтобы я увидел, но не знаю, почему.

Два человека, которые шантажировали меня, мертвы, и они умерли с разницей в один день на разных концах страны.

Вместо того, чтобы радоваться, что их больше нет и они не могут меня больше беспокоить, я испытываю холодное чувство страха. Кто-то убил их, и они знают, что я был вовлечен в их дела.

Были ли эти сообщения угрозой, и тот, кто их убил, пытается сказать мне, что я следующий? Или это был их способ сказать мне, что я наконец-то свободен?

Или и то, и другое?

Отбросив эти мысли, я сосредотачиваюсь на своей системе и приступаю к кропотливому процессу проверки каждого уровня безопасности, чтобы понять, как меня взломали, и найти ублюдка, который это сделал.

Джекс

— Дум-дум, ду-ду-да, дум-дум-да-ду-да, — поет Джейс, мой брат-близнец, с другого конца комнаты, под мелодию из фильма «Миссия невыполнима».

Я бросаю на него взгляд.

— Полагаю, у тебя все получилось?

— До-до-до-до-до, — продолжает он песню. — До-до-до-до-до, до-до-до-до, ду-ду.

— Ду ду. — Феликс хихикает, растянувшись на диване в центре комнаты, которую мы с Джейсом делим.

Джейс поворачивается в кресле и улыбается Феликсу.

— Ты что-то уронил.

— Правда? — Феликс бросает на него любопытный взгляд.

— Да, вот здесь. — Он указывает на кофейный столик рядом с диваном, на котором сидит Феликс.

— Где? — Феликс смотрит под столик.

— Под ним, — Джейс снова показывает.

— Под чем? — спрашивает Феликс, сбитый с толку.

— Нижнее белье. — Джейс усмехается.

Феликс бросает на него бесстрастный взгляд, но уголки его губ поднимаются вверх, и ему не удается полностью скрыть улыбку.

— Ты выявляешь в нем все самое худшее, — говорит Киллиан, наш кузен и лучший друг, обращаясь к Феликсу с улыбкой и ласковым тоном.

Феликс широко улыбается Киллиану и сдвигается, чтобы тот мог сесть на диван, а он мог лечь, положив голову на его бедро.

— Или он выявляет худшее во мне? — спрашивает Феликс с улыбкой.

— Обе вещи могут быть правдой, — Киллиан проводит пальцами по волосам Феликса. Феликс тихо вздыхает и прижимается к нему поближе.

— Если вы двое закончили быть тошнотворно милыми, может быть, мы сможем сосредоточиться на том, что я только что сделал огромное дело, и, возможно, признать мою крутость, — говорит мой брат с явным подтекстом.

— Молодец, — говорит Киллиан, не отрывая глаз от Феликса.

— Молодец, — добавляет Феликс, не отрывая взгляда от своего парня.

Джейс бросает на меня взгляд.

— Долго же ты, — говорю я с ухмылкой.

Он вытаскивает из кармана свой любимый нож-бабочку и открывает его.

— А сколько времени у тебя ушло бы на то, что я только что сделал? Два месяца по сравнению с моими двумя часами.

Я фыркаю от смеха.

— Два часа? Ты неделями, разобрался в этой херне.

— Недели, чтобы придумать систему, на которую у тебя ушли бы годы, чтобы найти в ней лазейку.

— Лазейку, — говорит Феликс с очередным хихиканьем.

Джейс улыбается Феликсу.

— Нам с тобой нужно как-нибудь посмотреть хоккей.

— Хоккей? — Феликс с недоумением хмурится.

— Ты слышал, что говорят комментаторы? — спрашивает Джейс, вращая нож между пальцами сложным движением, которое на данный момент является чистой мышечной памятью. — Обойти, забить, сыграть в паре, найти брешь, забить в пятую точку и бесконечные комментарии о дереве, задних дверях и принятии вещей на свой счет.

Феликс смеется.

— Серьезно? Кто бы мог подумать, что хоккей такой откровенный.

— Любой, кто когда-либо смотрел его. — Джейс закрывает лезвие и крутит рукоятку между пальцами.

— Я не знал, что ты увлекаешься хоккеем, — говорит Феликс.

— Я не увлекаюсь, — Джейс пожимает плечами. — Не особо. Драки забавные, а комментарии интересные, но сама игра — ни то ни се. Мало стратегии, только грубая сила и мастерство.

— Не заводи его на тему футбола, — предупреждаю я Феликса.

— Ты имеешь в виду T-бол регби[1]? — ухмыляется Джейс.

— Думаешь, он понял? — спрашивает Киллиан, прерывая тираду Джейса, не дав ей начаться.

— О, так теперь ты хочешь узнать все о моем гениальном уме и о том, как я только что сделал что-то невероятное. — Джейс перекладывает нож в левую руку и открывает лезвие. — Но, чтобы ответить на твой вопрос. — Он вращает лезвие вокруг пальцев, выполняя еще один сложный паттерн, который он может делать практически во сне. — Я не знаю, понял ли он точно, что мы пытаемся сказать, но он знает, что потенциальный убийца Феликса мертв, а парень, который его шантажировал, также исчез из существования.

— Страшно, как легко это дается тебе, — говорит Феликс, не отрывая глаз от того, как Джейс все еще крутит лезвие. — Делать это одной рукой уже достаточно странно, но быть амбидекстром в кручении ножа — это просто дьявольски.

Джейс улыбается ему.

— Всегда весело видеть, как у людей сжимаются сфинктеры, когда они понимают, что мы можем их уничтожить любой рукой с одинаковой эффективностью. — Он бросает на меня быстрый взгляд. — Правда, брат?

— Это действительно так, — соглашаюсь я.

— Итак, этот парень Майлз знает, что люди, которые его шантажировали, мертвы, — говорит Киллиан, возвращая разговор к взлому Джейса. — Каковы шансы, что он догадается, что это ты проник в его систему?