Читаем Прямо пойдешь... онлайн бесплатно
Сабитов Анвар Хамитович
Прямо пойдешь...
Валерий Сабитов
Прямо пойдешь...
(из истории несостоявшегося расследования)
1. Ведьмин холм. Воплощение желания.
Нет чуда, а желающие его сами не знают, что творят. Тропинки создаются раньше, чем по ним пройдут первые.
Село Боровое, где произошло то, что и должно было произойти, расположилось полосой между рекой Чистой и артерией шоссе, связывающей районный центр Северск с более крупными очагами цивилизации. От Северска Боровое отделяет почти сорок километров. До областного города, - более ста. А кругом села раскинулись леса хвойные и смешанные. Место удивительное, хранящее дедовскую чистоту воды, воздуха и земли, полное спокойствия, ценящее удаленность от крупного производства. Некогда село отличалось населенностью, сравнимой с многими районными городками; и с тех пор сохранило церковь, несколько магазинов, почту и телеграф, больницу с аптекой, дом культуры и многое другое, что в совокупности превратило Боровое в центр нескольких деревень и множества хуторов.
Селяне занимаются каждый своим делом: кто на угодьях сельхозартели, кто на фермерских гектарах, кто на личных участках. Кроме чисто крестьянских, село имеет много других профессий: лесника, врача и фельдшера, оператора сбербанка...
Господствует над местностью Ведьмин холм на северной окраине села, отстоящий от крайних домов километра на два. Отделяя прилегающий к селу лиственный лес от заповедного соснового бора, через поляну на вершине Ведьминого холма бежит тропинка, - кратчайший путь с этой стороны Борового на шоссе областного значения. С поляны можно наблюдать единое бытие людей, животных, воды, леса. Каждый, кто здесь побывал, хранит ощущение легкости и ясности. Но не каждый стремится на поляну. Дело в том, что у поляны своя история.
По местной легенде, идущей из прошлого века, на вершине холма ведьмы собирали свои сходки. А ведьм в те темные времена в Боровом и окрестностях обитало великое множество. Знающие люди утверждают: ведьмины тени в полнолуние кружат вокруг дуба на поляне. Несколько лет назад дуба не стало, и после того в лунные ночи можно слышать плач и причитания по нему, дававшему ведьмам укрытие и защиту. Вот почему холм называется Ведьминым.
В последние десятилетия ведьмы обрели второе пристанище в нежилых домах на южной окраине Борового, среди непроходимых зарослей терновника. Даже мальчишки не отваживаются на экскурсии в терновые джунгли, грозящие неведомыми опасностями.
На самом деле поляна на холме к ведьмам отношения не имеет, она лишена злого начала. Еще не было случая, чтобы шиповник, растущий на южном склоне, уколол кого-нибудь своими иглами. Кусты боярышника, отделяющие поляну от окружающих село белых тополей, бело-желтых берез и красных кленов, всегда готовы наклониться и протянуть темно-алые ягоды, - универсальное средство от сердечных невзгод.
Но никто из жителей Борового не догадывается о мирном нраве Ведьминого холма. Люди давным-давно потеряли способность слышать голос природы. Лишь один человек, снисходительно называемый другими блаженным, смог ощутить перемены на Ведьмином холме. И только он понял, что начались они, когда желание женщины стало целью бытия поляны.
2.
Захар Беркутов. 19 мая.
Капитан Беркутов Захар Петрович, участковый инспектор РОВД. Уроженец села Боровое, где окончил среднюю школу. После ее окончания поступил в школу милиции в областном центре. Для прохождения службы направлен по собственной просьбе в родное село... Женат, двое детей... Внешне суров, замкнут, нелюдим. Отличается острым профессиональным умом, способен делать опережающие верные выводы... Излишне самолюбив, в отношениях со старшими товарищами по работе иногда проявляет резкость...
В детстве Захара звали в глаза Беркутом. Как известно, беркут, - серьезная птица, себя в обиду не даст, и слабого зря не обидит. Беркут, - птица, знающая свое предназначение. Когда Захар стал Захаром Петровичем, его стали за глаза звать Беркутычем.
Служба в Боровом Захару Петровичу не то чтобы нравилась, но подходила по всем статьям. Место здоровое и с криминогенной и с экологической точек зрения: немаловажный фактор в условиях резкого сокращения среднего мужского возраста. Ближайшее начальство в сорока километрах, по пустякам не беспокоит, не надо тратить энергию на бессмысленную защиту от канцелярской активности и всезнайства. Свобода и независимость в работе, - не последнее дело в обстановке всеобщей высшей образованности и поголовной информированности. Кроме того, считал капитан Беркутов: где родился, там и пригодился, ведь в селе он знал всё и всех, ему не надо проводить бумажное расследование, чтобы узнать, кто сегодня в сумерках похитил любимого петуха бабушки Петровны.
Кроме Борового, на участковом инспекторе "висели" еще три деревни, лесхоз да десяток хуторов и кордонов. Но ведь пройтись по лесным тропинкам или проехать на стареньком служебном УАЗике по проселочным дорогам, застеленным где хвоей, где тонкой мягкой пылью, - разве не об этом мечтает девять десятых человечества?
Потому, несмотря на то, что по возрасту и профессиональным данным Захар Петрович годился в полковники, судьбой своей он был доволен и лучшей не желал.
День, закрывающий вторую декаду мая, обещал быть не хуже предыдущих. За ночь ничего чрезвычайного не произошло, начальство не звонило. Захар Петрович, сохраняя суровое выражение лица, кивнул дежурной по сельсовету Клавдии Тимофеевне Петровой, полной женщине средних лет и сказал:
- Здравствуйте, Клавдия Тимофеевна.
- Здравствуй, Захар Петрович. Опять чуть свет, - ответила Клавдия.
Он не спеша открыл свой кабинет, расположенный напротив входной двери в помещение сельсовета, в глубине которого находился кабинет главы сельской администрации. Обе ветви власти тут сливались в неразрывное единство. Как только Беркутов закрыл за собой дверь, Клавдия Тимофеевна белым платочком протерла медную табличку с гравировкой "Участковый". Клавдия уважала и по-матерински любила Беркутыча и не представляла себе, как она, да и все местное население могут без него обойтись. Как и большинство односельчан, она считала, что спокойствием село обязано в первую очередь участковому.
Нельзя сказать, что Захар Петрович не знал о таком к себе отношении, но он не обращал на это внимания, считал нормой. Вот и сейчас, не вникая в Клавдины мысли, он занял место за столом, придвинул к себе перекидной календарь и перелистал его. На двадцатое мая намечено три обязательных мероприятия.
Первым в плане стоял визит к Анастасии Ляховой. Он его долго откладывал, поскольку напрямую он со служебными обязанностями не был связан, но дальше тянуть уж было некуда. Предстоял также разговор с отцом Александром, тот просил заглянуть еще неделю назад. Третий обязательный пункт плана наметился накануне поздним вечером. Тракторист Сергей Вилков, набравшись в поле к концу рабочего дня самогона до краев, по возвращении домой чуть не снес столб электролинии. Повезло, двигатель заглох, и пришлось Сереге добираться до желанной постели пешком. Ночью, по пьяному делу, Захар Петрович решил не заниматься Вилковым. Известно, как договариваться с нетрезвым. Да и разговор предстоял серьезный: случай не первый, в прошлом году Вилков оставил половину села на сутки без электричества. Тогда ему простили. Мешают Вилкову столбы, прямо наваждение. Хорошо бы как прежде базировать технику в машинном дворе, да теперь все по-иному.
Имелось также у Захара Петровича желание заглянуть сегодня в сельское отделение сбербанка, что находилось в здании правления сельхозартели и уточнить причину задержки выплаты пенсий. И еще в памяти держалось несколько таких мелочей, грозящих занять полный рабочий день.
Придется начать с Вилкова, пока он приходит в себя и собирается на работу. Сегодня ему там делать нечего: похмелье не позволит сесть за рычаги. Трактор ночью перегнали на машинный двор, Вилков едва ли об этом знает. После разговора с Сергеем, - в церковь, отец Александр сегодня там. А уж в заключение к Анастасии. Тем более что Захар Петрович подозревал: отец Александр озабочен той же проблемой. Да и с позиции оптимальной организации рабочего дня такой порядок наилучший: все по пути, не надо кружить по селу. По дороге и в магазин заглянет. Есть повод: дед Прокоп, ссылаясь на голос звезд, во всеуслышание заявил о "жульничестве" за прилавком.
Приняв решение, Захар Петрович надел фуражку, постоял перед зеркалом и закрыл кабинет. Утро было ранним, администрация еще не приступила к работе. Клавдия успела закончить уборку и уйти, полы блестели невысохшей влагой, в воздухе плавал неместный душистый аромат. Он улыбнулся: видно, Клавдия решила превратить Боровое в предместье Парижа.
Ночью по селу прогулялся морозец, но солнце с утра грело ощутимо. Спустившись с деревянного крыльца, Захар Петрович расстегнул верхнюю пуговицу форменной рубашки и с наслаждением глубоко вздохнул. Запахи уходящей весны, настоявшись за безветренную ночь, накатывали пьянящим валом.
Цвела сирень. Кто и почему назвал один из цветовых тонов сиреневым? Истинно сиреневой сирени он еще не встречал. Все кусты окрашены по-разному, многообразие оттенков невероятное. И у каждого цвета свой, присущий ему запах.
Вот справа дом Марии Федоровны, его первой учительницы, весело расписанный голубизной неба и желтизной лимона. Дом радостный и приветливый, как и сама его хозяйка. И сирень у нее особая, молочно-шоколадная, аппетитная, будто ее вырастили на конфетной фабрике и вчера только пересадили... Постоять бы тут, подумал Захар Петрович, поглаживая теплые зеленые рейки старого палисадника, дождаться Марию Федоровну и просто поговорить. О том, что придет в голову, без ставшего привычным напряжения, да зарядиться легкостью-свежестью на весь день. Да нет времени, надо работать. Беркутов вздохнул: сладкий шоколадный запах, наполнив легкие, разошелся по всем клеточкам тела, поднял настроение...
Отойдя от дома Марии Федоровны, он зашагал побыстрее: очередную волну следовало преодолеть на высшей передаче, чтобы не потерять только что полученный заряд. Следующий дом всего в пятидесяти шагах, а как другая страна. Сирень здесь прямо за горло хватает, до кашля. И ветерок здесь всегда, в самую тихую погоду, колючий и какой-то нервный. Достаточно постоять минутку, и готов зарычать на первого встречного.
И где только добыли такие вонючие кусты бабка Пелагея и дед Никодим, живущие в этой избе уж почти девять десятков? А с войны, - вдвоем. Раньше-то семья была большая, в доме из пяти комнат не помещались.
Всех война забрала. С тех пор Пелагея замкнулась и с годами все неприветливее да злее становилась. Колдовством что ли она занимается, всякими способами народ от себя отваживает? Захар Петрович много лет не бывал в ее хате, с бабкой ни разу толком не поговорил. Дед Никодим, - тот человек тихий, молчит все время, но смотрит понимающе, без злобы, с печалью тайной и даже с сочувствием ко всем.
Захар Петрович прикрыл глаза, затаил дыхание и проскочил опасную зону. Так поступают почти все. Он еще пацаном заметил: стоят рядом два дома, у одного люди всегда шаг замедляют, стараются задержаться, продлить удовольствие, а мимо другого бегом бегут.
Так в думах о влиянии судеб человеческих на характер растений дошагал он до дома Вилковых. Встревоженная мать Сереги, измученная нескончаемым трудом на общественных полях и собственной усадьбе да непутевым сыном, объяснила: Серега спозаранку, испуганный отсутствием у дома трактора, побежал его разыскивать да уточнять, что он натворил вчера. Сам же ничего не помнит. После объяснений Беркутова она немного успокоилась, а Захар Петрович решил позвонить в машинный двор из магазина, чтобы Вилкова там озадачили до вечера чем-нибудь третьестепенным, все равно тот с похмелья на весь день не работник. Пусть займется обслуживанием, если дома не хочет отлежаться. Важно, чтобы на виду был. Если Беркутов успеет до окончания рабочего дня, то заглянет на машинный двор, если нет, - снова домой к Вилкову.
Настроение немного упало. Захар Петрович не любил, когда что-то с утра складывалось не так, как спланировано. Теперь жди трудного дня, верная примета. Напомнил бы Сергею с утра пару статей из уголовного кодекса, задал ему несколько хитрых вопросов, чтобы усилить любознательность к его собственному прошлому и озабоченность будущим, - и дело сделано. Потом Вилков месяц обдумывал бы, что и как, оставаясь совершенно трезвым. Способ проверенный, большего от него не добьешься. И с трактора ведь не ссадить, - заменить некем. Все меньше трудоспособного люда остается в Боровом, стареет село. А иные специальности вот-вот станут дефицитными, впору объявления в областных газетах печатать.
Продовольственный магазин только что открылся, у прилавка суетилась в одиночестве директорша Маргарита Федоровна Черняева, в белом халате и кокошнике, раскладывая попривлекательнее горки плавленого сыра за стеклом витрины-холодильника. Увидев на пороге Беркутова, Маргарита Федоровна осветилась легким румянцем и приятным тихим голосом, не соответствующим ее высокой дородной фигуре, сказала:
- Доброе утро, Захар Петрович. Что это вы сегодня так рано? Чем могу служить?
- Уж так и служить? - Беркутов строго сверкнул глазами, - Или не догадываешься?
Два дня назад Захару Петровичу стало известно, что всеми уважаемая лучшая в районе заведующая занялась личной продажей магазинной винно-водочной продукции. Реализация товара происходила вечером и даже ночами в ее собственном доме с наценкой, прямо пропорциональной времени суток. Можно бы, конечно, составить акт на месте купли-продажи, но Захар Петрович счел такой ход нецелесообразным. К тому же при этом пришлось бы делать ревизию в магазине. Короче: стрелять из пушки по воробьям. Если уж дед Прокоп знает, то всем известно, меры надо принять.
По покрасневшим щекам не признающей косметики Маргариты Федоровны Беркутов понял, что до нее дошло. Что, собственно, и требовалось. Потому он решил ограничиться замечанием:
- Ты бы, Маргарита, лучше договорилась с Аверьяном, он ведь сосед твой, хоть и конкурент. Супруга его готова хоть всю ночь работать. И тебе меньше хлопот, а?
Аргумент безошибочный: все знали о взаимной непереносимости заведующей магазином и владелицы частного киоска.
Он помолчал и спросил:
