Читаем Прерыватель онлайн бесплатно

Перед самой командировкой я ещё сделал кое-что не так, как требовал мой шаблон — проявил показавшееся поначалу незначительным любопытство там, где этого не должно было случиться. За день до моего отъезда на столе у Миронова появилась одна не толстая папка с не совсем типичным для нас делом — из колонии сбежал заключённый, ориентировку на которого разослали во все отделы. Особо опасным он не значился, но начальником допустившей такой прокол колонии оказался родственник довольно важного человека, и это дело потребовалось быстренько, пока не нагрянула на зону комиссия, закрыть, вернув пропажу на место. Но искать иголку в стоге сена — занятие неперспективное. Спиридонов зачем-то решил выпендриться перед областными шишками на одной из банных вечеринок и сказал, что у него имеется человек, который в два счёта разыщет этого беглеца. Спиридонов имел в виду, конечно, Миронова. Вот таким образом эта папка и оказалась на столе у Анатолия Борисовича. Сам он давно мечтал о пенсии, а в отделе держался только из-за меня, ибо я был единственным, кто относился к нему с искренним уважением. Если бы Илья не вселился в капитана, он, наверное, осуществил бы свою мечту и сразу после моего отъезда послал бы всё к чёрту, вместе с делом о беглеце. Однако, как я сейчас понимаю, Илья присутствовал в Борисыче ровно с того вечера, когда мы сидели у него в кабинете и он в одиночку опрокидывал одну за другой стопки, напутствуя меня для нелёгкой службы в деревне. О деле сбежавшего зэка он тогда даже не заикался. Да и мне не было никакого дела до тощей папки, небрежно брошенной на середину стола — и сами предстоящие перемены меня напрягали, и то, что мы сильно поругались с Леной.

В этот же раз ситуация сложилась совсем иная. Меня ничто не тяготило, а приближавшаяся с каждым днём встреча с Ильёй прибавляла нетерпеливого оптимизма.

Пока Борисыч бегал в очередной раз в туалет, я решил полистать дело. И первое, что передо мной предстало, поразило меня. Это была фотография беглеца. Я узнал его. Им оказался тот самый муж сестры Леонида, тракториста, который не отказал мне в помощи, когда я застрял в грязи, возвращаясь в Подковы. Вот так номер! Неплохо он там устроился. Стало быть, сумел подделать все необходимые документы, даже женился и залёг на дно в никому не нужной деревне. Рукастый мужичок. И в том смысле тоже, что не умел сдерживать себя, чтобы не приложиться к своей супруге. В прошлый раз я не успел поговорить с ним, хотя и обещал Леониду. Но теперь представился случай опередить его просьбу. Да плюсом ещё помочь Миронову быстро закрыть свалившееся на его седую голову дело.

Когда Борисыч вернулся в кабинет, передо мной всё ещё лежала раскрытая папка.

— Чего вдруг заинтересовался? — спросил он. — Ты теперь свободная птица. Не забивай голову ерундой. Надо было мне соглашаться на эту командировку.

— Вы серьёзно?

— Заманчиво, — прокряхтел, усаживаясь за стол, капитан. — Но вот, Лёша, боюсь я, что в эдакой идиллии совсем отдамся во власть зелёного змия. Ты не думаешь?

— Есть такая опасность, — кивнул я. — Вы когда-нибудь были в Подковах?

— Не приходилось.

— Умирает деревня, — промолвил я. — Совсем не то, что было в восемьдесят третьем.

— А природа там как?

— Природа хорошая. Речка. Озеро. Лес. Болото.

— Леса́, леса́, — продекламировал с выражением Борисыч, — поля и перелески. Туман, туман — земли волшебный дым. Весёлых рыб предутренние всплески. Прохлада ночи и тепло воды. — Он замолчал и посмотрел на меня потерянным взглядом. Мне даже на секунду сделалось его жалко.

— Тютчев? — наугад предположил я.

— Это, Алёша, моё.

— Не шутите?

— Нет, брат. Какие шутки. Было дело. Было. Пописывал помаленьку. Теперь уж мало что вспомню. А тут вдруг в памяти проявилось.

— Анатолий Борисович, — сказал я, — не моё это, конечно, дело. Не в праве я давать такие советы. Но вам и в городе попридержать бы коней с этим, — я показал рукой на опустошённую на треть бутылку коньяка. — Вы уж простите, что говорю такое.

— Да что там, — махнул рукой Борисыч. — Тебе, лейтенант, можно. Правильный ты человек. Нравишься мне. Да ты и сам знаешь. И вещи говоришь правильные. Думаешь, я не понимаю? Но… Тут такая штука, лейтенант… Ежели бы я был не я, то, наверное, и попробовал бы без этой дряни. Но так получается, что никуда от самого-то себя не спрячешься. Не убежишь. Догонит. Как говорил Гораций, «и позади всадника сидит мрачная забота». Так-то. Да брось ты эту папку, — Миронов закрыл дело и убрал его в ящик.

— Анатолий Борисович.

— Аюшки?

— А что если я помогу вам найти этого беглого?

— Это каким образом?

— Есть одна мысль. Заинтересованы?

— Хм, — всем телом вздрогнул Миронов. — Удиви меня ещё раз. На посошок, так сказать.

— Я знаю этого человека.

Борисыч икнул и удивлённо округлил глаза.

И я тут же рассказал ему на ходу выдуманную историю о том, что, бывая на могиле отца в Подковах, я дважды случайно встречал разыскиваемого в тамошнем магазине.

— Рожа у него, — добавил я, — больно уж запоминающаяся.