Читаем Прерыватель онлайн бесплатно
— Можешь считать, что спятил, — тихо сказал я, понимая, что результат моего разговора оказался даже хуже, чем я предполагал.
Он сел рядом со мной на диван, положил руку мне на плечо и промолвил уже спокойно:
— Посмотри на меня. И скажи. Как на духу мне скажи. Тебя точно никто не шантажировал этой информацией? Или, может быть, какой-то человек завёл с тобой разговор об этом? Можешь мне его описать?
— Не могу, — выдохнул я. — Потому что не было никакого человека. Я клянусь тебе, пап. Никакого человека. Никаких бандитов. Ни-ко-го. Я узнал об этом из будущего. Почему ты не веришь мне?
— Потому что, сын, это полная чушь. Невозможно знать будущего.
— Ты же, — ухватился я за последнюю соломинку, — любишь Стругацких. Сам говорил. По-твоему, они пишут полную чушь?
— Алёша, не путай литературу и жизнь. На то это и называется фантастикой, чтобы понимать уровень допущений.
Я промолчал. У меня больше не нашлось аргументов.
Отец взглянул на часы.
— Мне пора, — сказал он.
— Если мне не остановить тебя, — предложил я, — то возьми меня сегодня с собой. Вечером ты увидишь, что я прав. Тогда и продолжим наш разговор.
Отец задумался.
— Хорошо, — согласился он. — Мне даже спокойней, если пару дней ты побудешь рядом. Надеюсь, что мы во всём разберёмся. Собирай вещи. Только поторопись. А я схожу к тёте Нине и предупрежу маму.
— Мне ничего не нужно, — сказал я. — Свитер только захвачу.
— Ладно, — буркнул отец и вышел из комнаты.
Раньше я никогда не задумывался, каким образом отец добирается до работы. Оказывается, у Козырева имелся свой мотоцикл с коляской. Этим вечером я впервые увидел Николая. Я знал, что мой отец с ним дружит, но в доме у нас он ни разу не появлялся.
Всю дорогу до гаража Николая мы шли с отцом молча. Он думал о чём-то своём. Настроение его уже не было таким приподнятым, каким казалось пару часов назад, когда он вслух мечтал о нашей новой жизни у моря. Даже кожа на его лице сделалась серой, а аккуратно побритая щетина отдавала густой синевой, словно татуировка.
В мотоциклетной люльке мне сделалось дурно. Я с трудом сдерживал рвотные позывы, закрывая глаза, чтобы не видеть, как мельтешат придорожные ёлки. Я понимал, что едва ли смогу удержать отца даже там, на карьере, и знал, что устремлюсь за ним в Глыбы, даже если и мне это будет грозить смертью. Я буду настаивать на своём до последнего, любыми способами, и до последнего останусь рядом. И ещё мелькали мысли о нашей несостоявшейся жизни в Сочи. Если бы ничего не упало сегодня возле озера и отец вернулся бы с вахты, как и всегда раньше, то кто знает, может, мы и правда перебрались бы на море. Игорь с Ленкой остались бы на какое-то время в Перволучинске без меня, и всё пошло бы по какой-то третьей линии развития, где все остаются живы и относительно счастливы. Но для того, чтобы в Глыбах ничего не случилось, требовалось что-то другое. Лёше Лазову этой катастрофы не отменить, поскольку он не знает самого главного — что именно рухнуло с неба и унесло жизни стольких людей.
Ближе к Подковам сердце моё снова начало ныть. Здесь ничего не изменится за последующие двенадцать лет. Только дома́ сейчас выглядят посвежее, да и людей живёт раза в полтора больше. Вот вдалеке мелькнула почта. С палисадником, усеянным цветами и кустами черёмухи. В девяноста пятом палисадника уже не будет.
Мы свернули вправо и подъехали к дому дяди Гены. Там Николай оставил свой мотоцикл. И потом мы втроём пешком отправились на карьер.
На карьере вся бригада оказалась уже в сборе. Отец познакомил меня с каждым из своих сослуживцев. Теперь я всех знал в лицо. Это были весёлые, разновозрастные люди: самому старшему из них — Баршину — как раз сегодня исполнялось пятьдесят пять. Это, собственно, и было тем важным делом, из-за которого отец не мог отложить свой отъезд из дома. Так что насчёт гипотетической крупной сделки я ошибся. По магазинам отец с Николаем ходили не только за продуктами, но и затем, чтобы выбрать юбиляру подарок. Был и ещё один повод для этого сбора — посвящение Николая в истинный смысл карьера. Ему вручили аптечные весы. Насколько я смог понять из разговоров, весы имели больше не практическое значение, а символическое — так Николая посвящали в тайные золотодобытчики. Завтра его ячейка будет разделена на двоих — ему достанется ключ и отпечаток, а Гарин, который приедет в воскресенье, станет обладателем уникального кода. В моём присутствии все старались говорить загадками и намёками, однако я понимал смысл каждого слова. Это сильно смущало отца, и ему не терпелось побыстрее закончить с этой церемонией.
