Читаем Преодоление (СИ) онлайн бесплатно

Преодоление.

Глава 1.

Возвращение домой давалось труднее, чем Алексей думал. Долгие годы он представлял себе, как это будет, и видел самого себя спокойным и хладнокровным. Но все шло не так. Уже пересекая границу России, он чувствовал, что начинает волноваться. А теперь, подъезжая к родовому поместью, Алексей чувствовал, как сердце стучит набатом в груди.

Имение Александровское, принадлежащее роду князей Вяземских уже много лет, возвышалось на пригорке в окружении дубов и берез. Алексей помнил этот вид в деталях: двухэтажный особняк с широким мраморным крыльцом, резные окна, подъездная дорога, выметенная усердными слугами. Сейчас из окна кареты он смотрел на родной дом и испытывал острое желание развернуться и ехать обратно. Но Алексей только вздохнул и откинулся на спинку сиденья, стараясь изгнать все мысли из головы.

К имению они подъехали в сумерках. За каретой побежали крестьянские дети с громкими воплями: «Барин! Барин!». На крыльце молодого князя встречали всем домом и двором: отец, опираясь на трость, стоял впереди. Чуть позади него светло улыбался младший брат Николай, а все дворовые крестьяне с любопытством выстроились за хозяевами.

Алексей легко спрыгнул на землю, не став ждать, пока лакей спустит лесенку. И почти сразу оказался в медвежьих объятиях отца.

- Алешка! Вернулся! – засмеялся он, отходя на шаг назад и любуясь сыном.

Алексей и сам не мог оторвать от отца взгляда. Они не виделись долгих пять лет, и годы оставили свой отпечаток на этом мужчине, который всегда казался чем-то незыблемым и вечным. И вот теперь блудный сын видел разительные перемены: тяжелая походка, погрузневшая фигура, побелевшие волосы. Общий усталый и измученный вид не смягчала ни счастливая улыбка, ни радостный свет в глазах.

- Да, вернулся, - только и смог ответить Алексей.

- Дай и мне его обнять, отец, - вмешался Николай.

Алексей обернулся к нему, и они со смехом обнялись, похлопывая друг друга по плечам. В детстве они были хорошими друзьями, несмотря на разницу в четыре года и слабое здоровье младшего Вяземского.

- С возвращением, брат, - шепнул Николай и отпустил Алешу. – Пойдем в дом, нечего стоять на улице, уже не лето.

Под приветственное бормотание слуг все трое вошли внутрь. Алексей с удовольствием вдыхал родные запахи, на время забыв обо всех тревогах. Это было так знакомо: их маленькая семья, состоящая исключительно из мужчин. Мать свою Алексей не помнил совсем, она умерла от мучительных родов, произведя на свет Николая.

Отец, человек военный, воспитывал сыновей со всей возможной строгостью. Непонятно, каковы были его отношения с женой, но женщин в доме он не любил. Почти весь штат прислуги состоял из мужчин: к сыновьям приставил наставником старого крепостного Василия, служившего под его началом несколько лет. Поэтому мальчики привыкли к муштре с детства. Кухарил в их поместье дед Савва. Единственной особой женского пола, которой позволялось убираться в доме, была девка Парашка.

Насколько помнил Алеша, много лет назад, когда он был совсем юн, к ним наведывалась тетка Мария Петровна, сестра матери. Но обхождение с ней старшего князя Вяземского было настолько отчужденным, что она забросила свои посещения и ограничивалась только письмами.

Теперь же, насколько понимал Алексей, их ждали перемены, причиной которых был Николай.

- Ты, наверное, голоден с дороги, Алексей? – спросил отец, когда они с удобством разместились в гостиной. – Ужин уже накрывают.

Действительно, через стеклянные двери можно было видеть, как шустро бегают в столовой лакеи.

- Да, дорога была долгой, и на последней станции я не стал останавливаться. Спешил очень, - ответил тот.

Князь Петр Алексеевич с гордостью смотрел на сына. Николай не вмешивался в их беседу, задумчиво разглядывая брата.

- Ты вернулся навсегда? – снова последовал вопрос.

Алексей понял, именно это волнует отца больше всего. Письмо Николая, заставшее его в Лондоне, было коротким, но очень тревожным. Их отец, всегда славившийся отменным здоровьем, сильно сдал. Он был болен. Ничего конкретного в письме брата не было, но он не стал бы беспокоить Алексея без видимых причин.

- Скорее всего, да. Я закончил обучение полгода назад. Князь Михаил Дмитриевич, конечно, желал оставить меня на службе в посольстве, но это не то, чем хочу заниматься я.

Петр Алексеевич важно кивнул. Князь Михаил Воронцов был другом его детства, именно к нему отправился Алексей пять лет назад, чтобы учиться в университете Лондона. Воронцов служил послом в далекой Англии, его мнение о молодом Вяземском было очень высоким.

- Да, - ответил на это отец. – Он писал мне, чтобы я не задерживал тебя надолго и отправил к нему сразу после свадебных торжеств. Но я хотел бы, чтобы ты, мой сын, как и положено тебе по долгу, наследовал мне. Тебе пора вникать в дела семьи.

Алексей кивнул. Он никогда и не представлял себе иной жизни, даже в бурной своей юности, когда ему грезились приключения и дальние страны. В глубине души он знал, что его место здесь, в России, его обязанность – быть достойным владельцем поместий, земель и крестьян отца.

- Я бы советовал тебе также, - продолжил Петр Алексеевич, - взять пример с твоего младшего брата и найти хорошую жену.

На это Алексей промолчал. Тема женитьбы для него тоже не была новостью, он прекрасно понимал, что речь об этом зайдет. Но говорить отцу о том, что жениться не хочет, он не собирался. На выручку пришел Николай, как всегда, сглаживая острые углы.

- Отец, к выбору жены нельзя относиться несерьезно, - мягко сказал он. – Это же на всю жизнь. Не стоит торопить Алешу.

Отец нахмурился.

- Ты, конечно, прав…

Больше он ничего сказать не успел, потому что дверь, ведущая в столовую, распахнулась, и слуга, низко поклонившись, пригласил к столу.

Ужин был хорош. Не та простая пища, что подавалась раньше дедом Саввой.

- Что, у нас новый повар? – спросил Алексей, оглядывая богато накрытый стол.

Отец не поскупился, встречая сына. Николай звонко засмеялся.

- Ты не поверишь, но у нас теперь есть кухарка.

- Женщина? – недоверчиво спросил Алексей, переводя взгляд на отца.

Тот пожал плечами, словно в этом не было ничего особенного.

- Это лекарь посоветовал. Сказал, что дед Савва нас всех в могилу сведет своей стряпней. Сказать по правде, я с ним согласен.

Николай принялся за еду. Алексей какое-то время разглядывал его, не веря, что брат так вырос и уже собирается жениться. Когда он уезжал, Коле было шестнадцать, к тому же его вообще не было дома. Он обучался в Петербургской гимназии для мальчиков. Алеша запомнил брата тощим, нескладным, неуклюжим мальчишкой, а теперь видел перед собой молодого мужчину. Николай раздался в плечах, прибавил в весе, стал почти таким же высоким, как сам Алексей. От отца им достались темные волосы и карие глаза. Но в отличие от брата, черты лица Николая были мягче, когда он улыбался, на щеках появлялись ямочки. Он был очень хорош собой, его не портила даже врожденная хромота, из-за которой Николай вынужден был ходить с тростью.

- Так, значит, свадьба назначена на следующее воскресенье? – спросил Алексей.

- Да, ты вовремя успел. Уже скоро начнут съезжаться родственники, - ответил Николай.

- Я удивлен, ты решился на это так рано.

Отец хмыкнул и с насмешкой сказал:

- Тут нечему удивляться. Я, по правде говоря, думал, что он женится на этой девочке, как только ему стукнет восемнадцать. Но она оказалась умнее. Пока танцевала и развлекалась в Петербурге, Коля тут ее ждал. И ведь знала, бестия, что никуда он от нее не денется.

- Княжна Долгорукая заставила тебя ждать? – усмехнулся Алексей.

Он помнил эту девушку. Семья Долгоруких владела одной из самых больших усадеб в их уезде. На счастье Николая, располагалось оно по соседству. В детстве Николай и Ольга Долгорукая крепко дружили, а потом решили пожениться. Родители браку не препятствовали, считая князя, пусть и младшего в семье, выгодной партией.

- Она решила, что мы должны проверить наши чувства, - ответил тот.

- Долго же она их проверяла.

Николай пожал плечами, но вдаваться в подробности не спешил.

Дальше разговор перешел на усадебные дела. Алексей с удовольствием слушал истории о старых знакомых, о том, как идет уборка урожаев, о новых постройках, ремонтных работах и прочем. Ужин пролетел быстро, наполненный уютным теплом.

После ужина Петр Алексеевич, сославшись на усталость, отправился отдыхать. Алексей с беспокойством смотрел ему вслед, порываясь проводить до спальни, но его опередил слуга.

- Пойдем,- тихо сказал Николай, положив руку на плечо брата. – Здесь ты ничем уже не поможешь. Там Василий баню истопил, пойдем, помоешься с дороги.

Алексей подчинился, все мысли из головы вытеснил образ отца, тяжело опирающегося на руку слуги.

Баня, давнее полузабытое удовольствие, оказалась растоплена на славу. Василий, старый наставник, развлекал их беседой и байками, пока они в предбаннике пили вино. Когда же братья остались наедине, Алексей решился задавать вопросы.

- Что говорит лекарь об отце?

Николай, только отсмеявшийся после шуток Василия, мигом посерьезнел.

- Говорит, что ему уже недолго осталось. Сегодня, как ты видел, он тебя встретить встал. А до этого несколько дней кряду не вставал с постели. И завтра, я думаю, не встанет. Он очень плох. Сердце…

Алексей молчал какое-то время, думая о том, что мог и не застать отца. Уж слишком он тянул с возвращением, а все из-за собственных страхов и нерешительности.

- Ольга правда три года провела в Петербурге? – отвлекся он спустя несколько минут.

Николай нахмурился. Эта тема, как чувствовал Алексей, была для него неприятна.

- Да. Ты ведь не знаешь, мы разрывали помолвку.

Брат уставился на него с недоверием.

- Не смотри на меня так, - усмехнулся Николай. – Она встретила там кавалера получше. Думала, что влюбилась. Но это прошло.

- И ты простил?

- Я люблю ее.

Алексей снова молчал, уставившись в стену бани. Он тоже любил. Странно, они оба полюбили в юности и сохранили свои чувства, только Николай, любя Ольгу, не чувствовал себя преступником и грешником. И не бежал от своих чувств. А Алексей бежал. Все эти годы пытался сбежать.

Он, наконец, снова посмотрел на брата, вольготно развалившегося на лавке, и решился на главный вопрос. Вопрос, который боялся задать весь этот насыщенный новостями вечер.

- А что Иван? – выдал он, радуясь, что хоть голос не дрожит.

- Иван? – лениво переспросил Николай. – Какой Иван?

- Ну, этот…приблудный.

- Ах, этот! Точно, ведь твой дружок был закадычный. Он теперь конюхом служит при доме. Бедняга!

Алексей напрягся.

- Почему бедняга?

Николай закинул руки за голову и бросил быстрый взгляд на брата.

- Отец тебе не писал? Когда ты уехал, Ванька трижды пытался бежать за тобой. В первый раз отец спустил ему, на второй велел запереть на неделю и посадить на хлеб и воду. А в третий раз…

Алексей слушал это, затаив дыхание и холодея.

- В третий раз Ваню домой привели и он отца оскорбил. Ты знаешь, для отца телесные наказания – не метод, он редко к такому прибегает. А тут уж Иван разозлил его сильно. И получил плетью… сейчас и не вспомню, сколько ударов. Да с тех пор тяжело ему ходить, не то, что бегать. Лекарь говорит, защемило что-то, сильно били парня. И к тому же… к тому же, он теперь пришибленный какой-то. Ни с кем с той поры не разговаривает, только с лошадьми. И ночует там же, в конюшне, на сене. Дикий совсем стал, озлобленный, как волчонок.

Ваню назвали приблудным, потому что он появился из ниоткуда. Ему было лет семь, когда его нашли на окраине деревни. Нашел Василий, возвращаясь пешком в барский дом со службы, пожалел грязного, оборванного мальчишку и повел за собой.

В поместье Василия встретили тепло – он долгое время служил под началом Петра Алексеевича Вяземского, пока тот не вышел в отставку. Ваню тоже пригрели, отправили в помощь деду Савве на кухню. Мальчика посчитали крепостным, а чтобы было меньше хлопот с бумагами, записали его как сына Василия. Так и остался Ваня при барском доме. Сначала дичился всех, потом потихоньку оттаял, а затем и вовсе подружился со старшим сыном князя так, что разлучить их было невозможно. Они были примерно одного возраста, характеры и склонности их были схожи, поэтому и дружба мальчиков никому не казалась необычной.

Разительно отличались мальчишки только внешне. Алексей был высок ростом, темноволос и смугл. Его отличали довольно резкие черты лица, крупный нос, квадратный подбородок. У него были большие руки и ноги, и весь он был нескладен и угловат, что, впрочем, неудивительно для юноши. Иван же, напротив, росту был небольшого, строен и гибок, как тростинка, волосы его имели золотистый оттенок, глаза голубые, словно небо. Он был как будто соткан из солнечного света, веснушки придавали ему ангельский вид, как и открытая, радостная улыбка. Все в доме любили Ваню и прощали ему любые прегрешения, коих было немало у него и его закадычного друга. Они росли вместе. Когда Алексей уехал учиться в Петербург, Иван ждал его в Александровском, тоскуя и готовясь к новым проказам и новым знаниям, которые привозил из столицы его друг.

В год, когда Алексей уехал из поместья и из страны, между ними все изменилось. Алеша, превратившийся к двадцати годам в видного парня, начал замечать странности в поведении своего друга. Ваня и раньше не отходил от него ни на шаг, а тут даже взгляда не мог отвести. И часто, слишком часто начал прикасаться к нему. Алексей, никогда не помышлявший ни о чем подобном, стал ловить себя на мысли, что и сам любуется юношей. Любуется тем, как сверкают его волосы на солнце. Каким нежным и ласковым становится его взгляд, обращенный на него, Алексея. Какая гладкая и чистая у него кожа. Какие пухлые и манящие губы… Все чаще ему хотелось прикоснуться к этим губам, провести по ним пальцем, проверить, такие ли они мягкие, какими кажутся… прильнуть к ним своими губами и узнать, каковы они на вкус… обнять это стройное тело, прижаться к нему, зарыться руками в пушистые волосы…

Эти мысли пугали Алексея до жути. Его ночи наполнились запутанными снами, все чаще заканчивавшимися резким пробуждением, колотящимся сердцем и невыносимой твердостью в паху. Он в то время был совсем невинен, все-таки отец преуспел в строгом воспитании, и Алеша не до конца понимал, что с ним происходит.

Зато Иван понимал. Выросший среди слуг и крестьян, он прекрасно представлял, что за напряжение натянулось между ними. В отличие от Алексея, он думал только о том, как стать ближе к объекту своих желаний. И продолжал провоцировать его вполне невинно, только взглядами и прикосновениями, не решаясь зайти слишком далеко и оттолкнуть.

В один из жарких летних вечеров, когда юноши по заведенному у них обычаю стянули у Василия полторушку самогона и лежали на сеновале, разомлевшие и хмельные, Ваня решился на первый шаг.