Читаем Прекрасные украденные куклы онлайн бесплатно

Pretty Stolen Dolls

Copyright © 2016 Ker Dukey и K Webster

Редактирование: Word Nerd Editing

Верстка: Champagne Formats

Дизайн обложки: K Webster

ВСЕ ПРАВА ЗАЩИЩЕНЫ.

Данная книга содержит материалы, защищённые международными и федеральными законами и соглашениями об авторском праве. Любое несанкционированное перепечатанные или использование этих материалов запрещено. Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена или передана в любой форме и любыми средствами — электронными или механическими, включая фотокопирование, запись или хранение в системах поиска информации — без явного письменного разрешения автора или издателя.

Это художественное произведение. Имена, персонажи, места и события являются плодом воображения автора либо используются в вымышленном контексте. Любые совпадения с реальными людьми, живыми или умершими, организациями, событиями или локациями являются случайными.

Данный перевод выполнен исключительно в ознакомительных целях и не несет коммерческой выгоды. Не публикуйте файл без указания ссылки на канал.

Переводчик: ИСПОВЕДЬ ГРЕШНИЦЫ

Приятного чтения, грешник~

«Прекрасные украденные куклы» содержит темы, которые могут показаться некоторым читателям неприятными или провокационными. Если вы чувствительны к подобным сюжетам, пожалуйста, читайте с осторожностью.

Мы также просим вас быть аккуратными при написании отзывов и обсуждении книги, чтобы не раскрывать важные детали сюжета другим читателям.

Спасибо, что выбрали нашу книгу. Мы надеемся, что вы получите удовольствие от каждой главы.

Для всех кукол — потерянных и найденных,

царапанных, мятых, запачканных

и всё равно прекрасных.

Мисс Дуке придумала план — шальной, шальной, шальной,

И поспешно позвала Вебстер — скорей, скорей, скорей.

Вебстер пришла с улыбкой хитрой, тёмной-притёмной,

И сказала: «Напишем книжку — необычную-пренеобычную».

Они взбаламутили сюжет — густой, густой, густой,

Добавили страсти и ночи — большой, большой, большой.

И, строчка за строчкой, поняли вдруг без оглядки:

читатели скажут, что авторы у них… слегка не в порядке.

Мы любим вас — и улыбаемся вам.

«Быть куклой — тревожный удел, иной раз и жуткий. Куклы не властны выбирать — лишь быть избранными; не могут они „совершать“ — лишь быть совершёнными».

— Рамер Годден, «Кукольный дом»

«Куклы не могут сказать «нет»»

Меня зовут Джейд. Мне восемнадцать.

Папа всегда говорил нам быть осторожными. Не разговаривать с незнакомцами, какими бы дружелюбными они ни казались. Всегда спрашивать, проверять, не доверять первому впечатлению. У него были две наивные маленькие дочери, растущие в этом жестоком мире, и он хотел, чтобы мы понимали зло, которое процветало за пределами нашего дома, в новостях и за окнами. Он заставлял нас смотреть на мир, где чудовища ходят среди людей, с лицами, похожими на наши, на его — даже среди улиц обычной Америки.

Мы жили на тихой улице, в тихом районе, в тихом городке, но он повторял: «Тишина — лишь маска. Монстры подстерегают нас везде». Не только в тени, не только по ночам. Они могут быть рядом на детской площадке, на остановке автобуса, в улыбке соседа. Он учил нас смотреть на мир с прищуренными глазами и закрытыми сердцами. Я слушалась. Я была дочерью своего отца, во всём. Скептик по натуре. Подозрительная. Холодная. Недоверчивая. Я следовала его правилам дотошно, и мне казалось, что это защищает нас — меня и мою сестру.

Пока однажды я их не нарушила.

Четыре года назад я ослабила бдительность ради одного человека. Я позволила любопытной девочке внутри меня забыть главное, чему нас учил отец: не все монстры охотятся в темноте. Некоторые прячутся за мягкими глазами, кривыми улыбками и сладкими словами. Я опустила стены, которые строила всю жизнь. Я лишилась равновесия и позволила своим гормонам и чувствам поглотить меня.

Мне было четырнадцать, и я была беззащитна перед мужчиной, который был намного старше. Бенни — так он себя называл. Он солгал обо всём. Он назвал меня «своей красивой куклой». И я снова и снова возвращаюсь мыслями к тому дню, фантазируя о другом исходе, но каждый раз возвращаюсь к одной и той же правде.

Моё сердце до сих пор замирает при воспоминании о том, как впервые встретила его. Я вижу его улыбку, слышу тихий шёпот, ощущаю холод его прикосновения, как будто это случилось вчера. Я никогда не смогу забыть тот день.

И всё изменилось. Мой мир перевернулся. Мой мир… был украден. Нас украли. Не буквально — нас украли из того, что мы знали как реальность. Нас вытащили из нашей безопасности, из нашего дома, из нашего детства. И с тех пор я знаю, что зло приходит в самых красивых обёртках. И что страх живёт не только в тени — он живёт внутри нас.

Ноги ноют. Надо было надеть другие сандалии, как Мэйси. Она прыгает впереди меня по узким, переполненным проходам блошиного рынка, останавливаясь на каждом столе, восторженно рассматривая всё, что хоть немного блестит. Меня поражает, как она может быть такой энергичной в такую жару. Такая уж наша Мэйси — полна жизни, открыта миру и без страха делится этой жизнью.

Пот стекает по моей губе, оставляя солёный привкус, напоминающий о жажде. Платье прилипло к влажной коже, как второй слой кожи, тяжелый и неудобный. Под навесами палаток жарче, чем под палящим, безжалостным солнцем. Я вытираю пот с верхней губы тыльной стороной ладони и бросаю злобный взгляд на одного из взрослых мужчин с нависающим животом, который голодно разглядывает Мэйси, облизывая толстые губы и поправляя брюки. Свинья.

Нам нужно уходить.

Сердце колотится, как учил нас папа. Каждое движение, каждый взгляд — сигнал опасности. Мэйси всегда любопытна, улыбчива, жаждет познать мир. Блошиный рынок — её маленькая свобода, единственное место, где можно почувствовать жизнь за пределами нашей тихой улицы. Каждую субботу она сжимает в руке доллар, заработанный за помощь по дому, тоскуя по вещам, которые не может себе позволить, прежде чем остановиться на простой игрушке, которая вскоре будет сломана или потеряна, и мне придётся заменять её чем-то своим, чтобы остановить слёзы.

Я же экономна. Каждый доллар на счету — так нас учили. Но однажды я мечтаю увидеть большой город, который мы видим только по телевизору, найти тех скрывающихся монстров, защищать не только сестру. Я не импульсивна. Я могу ждать. Мэйси — нет.

«О боже, Джейд!» — визжит она, посылая мне яркую улыбку, отражающую моё собственное возбуждение. «Посмотри, какие они красивые!» Я скалю зубы на мужчину с пузом и непристойной улыбкой, который идет позади нас последние десять минут. Он смотрит на Мэйси, когда она наклоняется за фарфоровой куклой. Заметив мой смертельный взгляд, он, к счастью, отворачивается.

«Двадцать восемь долларов», — шепчет Мэйси с ноткой печали. Я улыбаюсь ей, замечая куклу — двенадцатидюймовая фарфоровая красавица с шелковыми волосами и широкими карими глазами, точная копия Мэйси. «Она прекрасна, но слишком дорогая. Выбери что-нибудь другое», — говорю я. Мэйси хмурится, кивает и откладывает куклу обратно.

Мы уже собираемся уходить, когда слышим голос: «Красивая кукла для красивой куклы». Мы поднимаем глаза и встречаем взгляд владельца киоска. Куклы забыты — внимание приковано к красивому парню с озорной улыбкой, копной отросших каштановых локонов, скрывающих янтарные глаза. По небольшой растительности на лице я понимаю, что ему больше двадцати, но в нём есть невинность, делающая его моложе.

«Мы не можем купить ее», — говорю я, чуть дрожа. Его взгляд скользит между нами, он улыбается. «Может, мы договоримся. Мне не нравится, когда такие красивые девочки грустят. Я предпочитаю, когда они...» — пауза, прикусив нижнюю губу, задумчиво смотрит на меня. Я затаиваю дыхание. «Улыбаются», — добавляет он и подзывает меня.

Мэйси гордо поднимает подбородок: «У меня есть доллар». Я чувствую ревность, как узел в животе, но подавляю её — моя задача защищать сестру от пристальных взглядов мужчин.

Воздух кажется прохладнее, толпа редеет. «Пойдем, Мэйси», — шепчу, хватая её за локоть. — «Нам нужно домой. Эти куклы слишком дорогие. И папа не хотел бы, чтобы мы разговаривали с незнакомцами».

«Бенни» — ухмыляется он.

Одна бровь исчезает под кудрями, на щеке появляется маленькая ямочка. «Я странный, но я не незнакомец», — говорит он.

Мои щеки горят, и я сглатываю.

— Я повторяю, мы не можем позволить купить себе эту куклу, — говорю я тихо.

Он пожимает плечами, его глаза скользят между мной и Мэйси, словно наблюдая за пинг-понгом наших эмоций.

— Как хочешь, — говорит он безразлично и аккуратно переставляет куклу на место.

Мэйси поворачивается ко мне, сердито смотрит.

Моя сестра — милая, беззаботная, и я никогда не видела, чтобы её карие глаза так сверкали от гнева.

— У тебя есть сбережения. Может, одолжишь мне несколько долларов? У меня никогда не было такой куклы!

Её брови сходятся, нижняя губа выпячивается. Чувство вины пробирается внутрь меня, медленно и мучительно, как пот, стекающий по спине.

— У меня нет двадцати восьми долларов, — хрипло отвечаю я.

Его улыбка теплая, но она не способна охладить мою раскалённую кожу и напряжённые нервы. Время течёт, а до дома ещё далеко.

— Я мог бы продать тебе куклу за двадцать, — предлагает он, наклоняя голову и изучая меня взглядом, от которого я ерзаю.

Мэйси смотрит на меня с надеждой. Её гнев исчез, глаза блестят радостью.

— Пятнадцать. У меня есть только пятнадцать долларов, — говорю я, тяжело дыша и ощущая своё поражение.

Бенни чешет подбородок, обдумывая сделку. На его губах появляется лёгкий блеск победы:

— Пятнадцать, значит.

Мэйси визжит от радости, берёт фарфоровую куклу на руки и кружится, прижимая её к груди. Какая капризная девчонка.

— Спасибо! Клянусь, я скоро верну! — восклицает она.

Проглотив комок в горле, я сообщаю им плохую новость:

— Деньги дома. Не уверена, что успею доехать туда и обратно до закрытия рынка… Или что папа позволит мне вернуться.

Бенни хмурится, переводит взгляд с одной на другую.

— Думаю, могу подождать, — говорит он.

Руки Мэйси дрожат, когда она осторожно возвращает куклу на стол, слегка потерпев поражение.

— Или, — добавляет он с лёгкой улыбкой, — вы могли бы помочь мне здесь упаковать вещи. Я сниму ещё пять долларов за ваши услуги, а потом могу подвезти вас домой по пути. Даже познакомлюсь с вашими родителями. Кто знает, может, сможем уговорить твоего отца купить тебе такую же.

Его взгляд скользит по моему лицу, и я снова чувствую, как краснею.

— Я больше не играю с куклами, — говорю я резко, желая, чтобы он видел во мне девушку, почти взрослую, а не ребёнка, который играет, как Мэйси.

Разочарование омрачает его лицо, брови сжимаются, будто я обидела его лично. Я тут же чувствую себя ужасно, боясь, что он отменит предложение, оставив Мэйси рассерженной.

— Я имею в виду… э-э… папа не хочет, чтобы мы садились в машину к кому-либо.

Его глаза расширяются от понимания:

— Я не кто-либо. Я — Бенни.

В этот момент глубокий голос за моей спиной останавливает дыхание:

— Маленькая девочка хочет куклу?

Несмотря на августовскую жару, по моей спине пробегает холодок. Запах алкоголя и жевательного табака душит меня.

— Может, я куплю по одной для обеих. Но что я получу взамен? — мужчина из прошлого вернулся. На его лице нет стыда, а предложение звучит как угроза.

Бенни резко обращает на него внимание, гневно. Я на мгновение ошеломлена его яростью и инстинктивно делаю шаг к Мэйси.

— Убирайся, ублюдок, пока я не вызвал полицию! — рявкает он.

— Да иди ты на хер, педик, — рычит мужчина, прежде чем уйти.

Всё это мгновение я боялась Бенни. Теперь понимаю: он просто хороший человек, который хочет, чтобы девочка получила свою куклу и защищает от хищников. Папа, несомненно, оценил бы его.

— Вообще-то, — говорю я, стараясь быть смелой, — мы тебе поможем. Может, папа купит мне эту.

Я указываю на фарфоровую куклу-мальчика с медовыми глазами, как у Бенни, и растрёпанные каштановые волосы.

Бенни улыбается, и эта улыбка словно согревает весь воздух:

— Договорились, куколка.

— Последний ящик, — сказал Бенни с усилием, взвалив его в кузов своего старого коричневого фургона. Наверное, отсюда и напряжённые мускулы на его руках. Коробки были тяжелыми, поэту мы с Мэйси только упаковывали их.

— Теперь мы можем съездить к твоим родителям, — продолжил он, — и я попробую уговорить их купить две куклы. Твоя мама их любит?

Мэйси заулыбалась, хихикая, пока он закрывал задние двери фургона:

— Иногда она играет со мной в Барби.

Бенни улыбнулся ей, потом открыл боковую дверь, и она заскрипела на петлях.

— Твоя мама мне уже нравится, — сказал он, указывая внутрь салона.

— Я могу сесть впереди, — сказала я.

На его лице промелькнула эмоция, но взгляд тут же стал твёрдым.

— На самом деле петли пассажирской двери заржавели. Дверь может отвалиться, если мы её откроем. Ты сказала, что вы живёте неподалёку. Сзади будет удобно, и мы не хотим, чтобы эта маленькая кукла осталась одна.

Он потрепал Мэйси по волосам, и она засветилась улыбкой. Я нервно посмотрела на сестру, но та уже забиралась на заднее сиденье.

— Не знаю… Может, лучше позвонить родителям с таксофона? — сказала я. — Я точно не думаю, что папе понравится, что мы едем с тобой.

Он рассмеялся. Я моментально покраснела:

— Ты что, думаешь, я могу сделать что-то вроде того ублюдка, что приставал к вам? Тебе сколько, двенадцать?

Он фыркнул:

— Я не интересуюсь маленькими детьми. Поверь мне.

Гнев вспыхнул во мне:

— Мне четырнадцать, и я не ребёнок! — выкрикнула я, скрестив руки на груди.

— Четырнадцать? — прошептал он, и на мгновение его лицо омрачилось разочарованием. Прежде чем я успела обрадоваться, что он, возможно, хотел бы, чтобы я была старше, он засмеялся и пожал плечами.

Возможно, я ошиблась насчёт разочарования.

Он, наконец, сдержал смех и поднял руки в знак защиты:

— Ладно, ладно, понял. Ты не ребёнок. Но маленькая или нет — ты мне не интересна, коротышка. Я обычно выбираю девушек с грудью.

Теперь мне было обидно и неловко. Я всё это время разглядывала его, а он видел во мне лишь ребёнка. Не то чтобы я хотела чего-то другого, но всё равно это ранило.

С тяжёлым вздохом я забралась на заднее сиденье и скрестила руки на плоской груди:

— Просто отвези нас домой.

Когда он сел за руль и выехал на главную дорогу, его улыбка исчезла. Он возился с кулером рядом с собой и достал бутылку воды:

— Хочешь?

Боже, да.

Мэйси выхватила бутылку и почти допила её, прежде чем я успела отобрать. Холодная вода стекала по руке, приятно освежая. Я быстро допила остаток и провела холодным пластиком по шее, чтобы забрать остатки прохлады.

— Ты не спросишь, где мы живём? — спросила я через несколько минут езды.

Он почти не говорил, и та лёгкая улыбка, что раньше играла на его губах, теперь исчезла. Его глаза следили за мной через зеркало заднего вида.