Читаем Дикое море онлайн бесплатно

О переводе

Оригинальное название: Mad sea, K.Webster

«Дикое море» К. Уэбстер

Переводчики: Виктория Салосина, Вера Тактарова

Редактор: Виктория Салосина, Вера Тактарова

ПЕРЕВЕДЕНО В РАМКАХ ПРОЕКТА HTTPS://VK.COM/BOOKISH_ADDICTED

ДЛЯ БЕСПЛАТНОГО ДОМАШНЕГО ОЗНАКОМЛЕНИЯ

РЕЛИЗ НЕ ДЛЯ ПРОДАЖИ

Моему мужу.

Ты знаешь, любовь к тебе глубже, чем самое глубокое синее море.

Мэдден

Большая часть членов нашей незаконной байкерской банды — гребанные отморозки. Кожа, татуировки, ношение оружия — парни настоящие адские выродки. Они толкают наркоту, напиваются и трахаются. Они дерутся чаще, чем едят. У байкеров репутация грубых и примитивных парней. Беззаконие — их излюбленная игра, а бунт — их второе имя. Они правят улицей тем, что у них между ног, кровавый отблеск сияет на их суровых лицах. Они преступники.

И я возглавляю эту банду. Я чертов главарь, мистер Задира собственной персоной.

Мы гоняем каждый день. По вторникам я инспектирую верфи, контролирую импорт оружия. По четвергам пробую новую партию кокаина, чтобы решить, где мы будем ее толкать. По субботам — день должника — я собираю долги. Но в воскресенье… Воскресенье — мой день, мой чертов выходной.

— Как обычно, сэр?

Я резко вскидываю голову, отрываясь от созерцания носков моих кожаных сапог, и встречаюсь взглядом с бледно-зелеными глазами Хэли Морган. Ее волосы цвета клубничный блонд стянуты в конский хвост, впрочем, как и всегда, а губы — блестящие и розовые. Мне хочется отведать ее, вместо того, что она там предлагает, но девушка даже не знает моего имени.

— Да, спасибо, Хэли, — ворчу я.

Она ослепительно улыбается мне, сверкая жемчужно-белыми зубками, и что-то записывает в журнал.

— Это будет… пять-девять, сэр.

Вот в чем дело. Ради нее я приезжаю каждое воскресенье в течение трех месяцев. Мной командует кассирша, которая даже не знает, как меня зовут. Я, блин, чертов щенок.

Я знаю всё, что может поведать интернет про Хэли Илэйн Морган. На странице фейсбука у нее не много информации, но она регулярно постит всякое дерьмо в Инстаграм. Это не эгоцентричные себяшки, только не у моей Хэли. Она предпочитает пейзажи и закаты, ракушки и пальмовые листья, мощные автомобили и пушистые облака. Я знаю все это, потому что моя тупая задница додумалась создать фэйковый аккаунт, чтобы незаметно следить за ее обновлениями. Я стараюсь не лайкать каждый пост, чтобы не пугать её, но есть у меня парочка любимых картинок. Я сталкер, мать твою, и задрот. Мать моя женщина! Если бы парни в моем клубе узнали об этом, то перерезали бы мне глотку в два счета, а во главе стола посадили бы моего кореша Джаггера или этого говнюка Кассия, еще до того, как остыл бы мой труп.

— Сэр?

Я отмер и засунул руку в карман черных джинсов, выудил десятидолларовую банкноту и шлепнул на прилавок.

— Сдачи не надо, сладкая.

Её бледные щечки в веснушках слегка зарумяниваются, когда она бросает на меня беглый взгляд. Затем она подпрыгивает, чтобы достать мой заказ, а я в отчаянии взъерошиваю пальцами свои черные волосы. В клубе мне достаточно удостоить бабу взглядом, и любая в три секунды будет стоять на коленях и отсасывать. Но Хэли… С ней я чувствую себя четырнадцатилетним ботаном и задротом. Это сбивает с толку и бесит, нет большего наказания, но я продолжаю возвращаться сюда каждое воскресенье. Мой взгляд путешествует по телу Хэли. Она покачивает головой в такт музыке, доносящейся из динамиков — какая-то хрень вроде Джастина Тимберлейка. Податливые розовые губы шевелятся, подпевая, когда она вынимает чашу из дозатора. Затем она отскакивает к автомату с фройо[1]и тянет за рычаг. Замороженный йогурт со вкусом жвачки наполняет чашу, но я сосредоточенно наблюдаю, как приятно колышется ее зад в крошечных белых шортах, подчеркивающих каждое движение. Это лучшая часть моей чертовой недели. Я б взял своей тесак и настругал из ее лакомого тела сочных ломтиков.

Она искоса глядит на меня через плечо, водружая на вершину йогурта розовый топпинг. Розовых мармеладных червячков. Розовую коксовую стружку. Дааа, я тот неудачник, что это дерьмо заказывает.

Наконец, она пихает в йогурт лаймово-зеленую ложку, оборачивает эту дрянь зеленой салфеткой и подскакивает ко мне. Твою мать, да я бы все отдал, чтобы она так скакала на моем члене.

— Розовый пеликан, — щебечет девушка, подмигивая мне. — Любимец Френни Фройо.

Старушка за мной в очереди хихикает и меня передергивает.

— Спасибо.

Она протягивает мне стаканчик, и я касаюсь ее маленьких ручек и слава богу, что прилавок между нами скрывает мой фантастический стояк.

— Пригласи уже девушку на свидание, сынок, — ворчит старуха за мной. — Твоя челюсть на полу валяется. Кажется, только она может ее вернуть на место.

Я стискиваю зубы и гляжу на Хэли извиняющимся взглядом.

— Я… эм…

— Тогда уж представься, что ли. — Настойчивая попалась бабка. Хэли хихикает, и этот звук легче и прекраснее музыки ветра, висевшей в коридоре в доме моей приемной матери Констанс. Я хочу слушать этот звук постоянно. Снова. И снова. Повторите!

— Меня зовут Мэдден Финн, друзья зовут Чокнутый[2].

— Приятно наконец-то познакомиться, — ухмыляется Хэли. — Еще увидимся.

Под хихиканье старушенции я отхожу к окну, сажусь на мой любимый зеленый пластиковый стул у окна. Отсюда открывается прекрасный вид на две мои самые любимые вещи. Море — мою любовь, и Фройо Хэли — мою одержимость.

Поедание этого десерта дает мне больше, чем может дать любая женщина мужчине. Я ловлю свое отражение в зеркале на дальней стене. Я дьявольски чужд этому месту. Все шесть футов и пять дюймов мускулов, обтянутых кожей, слишком жаркой для Майами, выделяют меня из толпы, как большой палец среди остальных. Мои черные волосы в жутком беспорядке, что вполне отражает смятение в моей башке, а радужка такая черная, что белки отливают синевой.

Злобный.

Неприступный.

Самодовольный.

Чертовски пугающий.

Я удивляюсь, как полгорода не свалило в ужасе, от одного взгляда на меня. Правда в том, что люди так и делают всю неделю, кроме воскресенья. В воскресенье я жру на пляже замороженный йогурт, превращаюсь в статую, и мои яйца звенят как дверные колокольчики. Такой вот я смешной дебил. Я доедаю десерт, выбрасываю стаканчик и гордо удаляюсь на своем байке, ни разу не обернувшись на свою прекрасную одержимость. До следующей недели разочарований.

— Все, что надо сделать, этот попросить, — сладкий голосок раздается у меня за спиной. — Я не кусаюсь, знаешь ли. Ну, или почти не кусаюсь.

Я резко поворачиваюсь. Прекрасное видение посмеивается за моей спиной.

— Попросить что? — туплю я. Она бесстрашно вторгается в мое личное пространство, ничуть не испуганная моей грубостью. Я буквально в трех секундах от того, чтобы похитить ее, закинуть на мой байк и умчать в закат.

— Через пять секунд ответ будет «нет».

Вне её чертова фройо-магазинчика в стиле яппи[3], я был самим собой гораздо больше. Ослепительно улыбаясь, я спросил:

— Выйдешь за меня?

Её зеленые глаза расширяются от удивления, она хихикает.

— А ты хитрец, Мэдден Финн. Я-то думала, ты застенчивый, а ты, оказывается, все рассчитал.

Не могу ничего с собой поделать, смеюсь с ней в унисон.

— Дашь ответ на этот вопрос позже, — говорю я. — Могу я пригласить тебя на ужин сегодня?

— Ну, думаю, девочкам тоже надо есть, — она протягивает мне зеленую салфетку со своим номером телефона. — Напиши мне: когда и где.

Она плавно разворачивается и уходит, но я успеваю поймать ее запястье. Она хрупкая и тоненькая, мне не составляет труда развернуть ее к себе. Я ничего не говорю, просто запечатлеваю легкий поцелуй на ее ладони, пахнущей начинками для десертов.

— Я ждал двенадцать воскресений, чтобы сделать это.

Я отпустил ее и смотрел, как она возвращается к работе, покачивая красивым задом. Совсем скоро эта девушка станет моей.

Двигатель с ревом оживает, и я возвращаюсь на дорогу, теплый ветер хлещет меня, а я раздумываю, на что похожи отношения с девушкой вроде Хэли. На самом деле, ни на что они не похожи. Я — очерствевший грубиян, а она — сладость и совершенство. Один шаг внутрь клуба, и все мои говнюки начнут истекать слюной. Нахер надо! Так, спокуха, я найду способ совмещать обе части моей жизни. Я же мастер по разделению жизни на части. Например, я все еще навещаю свою приемную мать и ее кошек, живущих в бунгало на пляже. Только Джаггер знает об этих визитах. Мои воскресенья с Хэли — еще одна часть меня, о которой никто не в курсе. Большая часть настоящего меня остается скрытой в недрах только моих мозгов.

Я въехал в гараж своего кондо[4] на пляже. Клуб может и место, в котором я постоянно обитаю, но я там не живу. Я владею скромным домом с двумя спальнями на честных условиях, прямо на берегу и вдали от любителей пляжного отдыха. Выключив зажигание, я отправляюсь прямиком к морю, на ходу избавляясь от кожи и денима, как ящерица сбрасывает кожу. Я отпинываю ботинки, оружие летит в песок и, стоя абсолютно голым перед моим настоящим домом, я наконец-то улыбаюсь и жадно вдыхаю солоноватый бриз. Могу ли я разделить эту часть своей жизни с кем-то? Возможно, с кем-то вроде Хэли? Что она подумает обо мне? Рычание клокочет в горле, едва я представляю ужас на ее прекрасном личике, когда она узнает, кто я такой. Нет уж. Она не узнает. Это останется тайной.

Я с разбегу бросаюсь в воду, когда она доходит мне до пояса, ныряю. Волна омывает меня с ног до головы, скользит по моей обнаженной коже, даруя покой как ничто другое. Я закрываю глаза и позволяю трансформации случиться. За столько лет я научился контролировать превращение. Мои ноги срастаются, это больно, но не беспокоит меня, потому что это первый шаг к настоящей свободе. Давление усиливается, словно чья-то невидимая, божественная рука сшивает мои мощные ноги против моей воли. Я борюсь с желание вдохнуть воздух и вырваться на поверхность, вместо этого всасываю соленую воду в легкие. Вода мутная, но я знаю, что вскоре смогу разглядеть все что угодно в море с кристальной ясностью. На краткий миг все вокруг чернеет, затем, краски подводного мира ослепляют меня. Красочные рыбы шныряют вокруг меня, а мирные звуки океана успокаивают душу. Я свободен. Всплеснув мощным хвостом, я ухожу в глубь океана. В своей истинной ипостаси я силен и практически неуязвим. Я свободен и могу прочесать каждый дюйм океана в поисках подобных мне. Я делаю это каждый вечер — ищу семью, которую никогда не знал. Поиски всегда действуют на меня двояко. Это возбуждающе и вместе с тем, я чувствую одиночество, словно я последний представитель вымершей расы. Одиночка.

После часа исследований, я нахожу красную раковину в зеленоватых крапинках. Она напоминает мне о Хэли. Может, однажды я смогу разделить с кем-то свою истинную природу. Прекрасная девушка, вроде Хали, станет единственной, кто сможет понять и принять меня. Сжав зубы, отправляюсь в обратный путь к дому. Конечно, я не могу сказать ей правду. Если я хочу понравится, я нахрен должен держать язык за зубами. Всегда. Как смешно и жалко это будет выглядеть?

— Привет, меня зовут Мэдден Финн. Президент Южного Пляжа Грешников, яппи, поедающий фройо Розовый Пеликан, оооо, — я испускаю стон и с силой сжимаю в руке раковину, пока не показывается кровь. — И я долбанная, блин, русалка!

Хэли

— Твой новый парень в курсе, что ты шлюха? — интересуется Стеффан, сидя на диване в облаке дыма.

Его комментарий немедленно выводит меня из себя, и я замираю на полпути.

Когда я переехала в Майами, то за душой у меня не было ни гроша. Я была растеряна. Мне пришлось бежать подальше от того, дерьма, о котором и вспоминать-то тяжко. Начав искать работу, и одновременно место, где можно было бы обосноваться, я наткнулась на Стеффана. На автобусной остановке. Он просто стоял там и ждал автобус, когда наши взгляды встретились. Его глаза цвета неба в самый ясный из ясных дней, просто встретились с моим взглядом, и он покорил меня. Вот так просто. Следующее, что я помню, так это как мои ноги идут к нему, в то время как он закуривает. Он задал пару вопросов о моих намерениях относительно этого города, рассказал о своих, и уже некоторое время спустя я оказалась в его квартире.

У нас не было секса.

Не то чтобы он не пытался по пьяни.

Но между нами возникла необъяснимая связь. Он стал моим единственным другом. Моим опекуном. Тем, кто дал мне крышу над головой и угол, где можно было преклонить голову. Для меня он скорее надоедливый любопытный старший брат. Навязчивый ухажер или преследователь больше подходящие определения, но здесь я выступаю с позиции презумпции невиновности. Всегда. Потому что даже когда он оценивающе холодно меня разглядывает, я все равно вижу мерцание тепла за его мраморным фасадом. Он может возненавидеть все и вся, но со мной в нем всегда загорается огонек любви. И пусть он не больше искры, но он есть. И я благодарна ему за эту искру. Я защищаю его от суровых порывов ветреного мира вокруг нас, и это греет меня.

— Да пошел ты! — Я свирепею и подлетаю к нему. — Ты похоже вообще не сечешь, смысл слов «личная жизнь».

Он пожимает плечами, будто говоря — подумаешь. Он вечно вторгается в мою личную жизнь — шарится в телефоне, пока я сплю или в душе. Не люби я его как брата, давно бы уже ушла куда глаза глядят.

— Ты психуешь из-за того, что я читаю твои сообщения, но тебе нечего возразить на то, что я тебя назвал долбанной проституткой. По-моему, мои подозрения небеспочвенны, — говорит он резко, с отвращением, и поднимается. Он запускает пальцы в заросли своих темно-русых волос и корчит злобную гримасу, в упор глядя на меня.

Терпеть не могу, когда он такой. Когда он начинает выдумывать нереальные сценарии — все дебильные и извращенные. И во всех них предполагается, что меня затянет на самое дно.

— Я знаю, что ты не это имел в виду, — парирую я спокойным голосом и предпринимаю попытку встретиться глазами с его гневным взглядом. — Мэдден просто парень, с которым я познакомилась во Фрэнни. Он пригласил меня на ужин, и кажется славным парнем. Ты же знаешь, я вечно голодна, — поддразниваю я его.

Он хмурится, и буквально на долю секунды на его лице появляется выражение печали, а потом оно вновь ожесточается.

— Я тебя кормлю. Именно я забочусь о тебе.