Читаем Предложение онлайн бесплатно

Тем, кто любит жестоких мудаков, у которых на самом деле есть сердце…

— В твоем словаре есть еще какое-нибудь слово, кроме «нет»? — Я сжимаю в пальцах свой сотовый телефон и борюсь с желанием швырнуть его в голову этому говнюку, который смотрит на меня свысока из-под своего аристократического носа. Скорее всего, его корона настолько твердая, если бы я его ударила, то разбила бы телефон, а я не могу этого допустить.

Не тогда, когда до «свадьбы века» остается меньше недели. Свадьба, которая будет более уникальной, чем любая из свадеб, вошедших в десятку самых эффектных свадеб, составленную таблоидами или, действительно, влиятельными людьми, которые любят составлять подобные списки.

И я являюсь создателем этого события — свадьбы, которую я планировала последние три месяца. Свадьба, которую с нетерпением ждут влиятельные люди, медийные персоны и любимцы общества. Свадьба, которая поставит мой начинающий бизнес по организации свадеб на гребаную карту. Я и раньше организовывала громкие свадьбы, но ни одна из них не соответствовала тому интересу, который возник вокруг этой. Дело не только в потраченных на это деньгах, но и в том факте, что в нем участвует один из самых известных холостяков в мире, обрученный с единственной дочерью известного промышленника.

После этого мероприятия мне больше никогда не придется рыскать по округе и выпрашивать клиентов. После этого мать-всех-вечеринок, я, Айла Бейли, произнесу тост за каждую будущую невесту и их мам. Первый пункт назначения для любой женщины, которая собирается выйти замуж и хочет, чтобы ее брак был событием, которое случается раз в жизни. Из тех, что попадут в колонки светской хроники «Hello!» и «Ок!». Такие, которые будут освещаться на страницах светской хроники, от New York Times до The Times и во всех свадебных блогах и журналах между ними. Тот, который навсегда изменит мою жизнь. Предполагая, что я смогу придумать, как справиться с отвратительным темпераментом жениха на указанном мероприятии.

— Забудь, что я это сказала. Я не хотела выходить из себя, — говорю я сквозь стиснутые зубы.

Мудак пристально смотрит на меня.

Считаю в обратном порядке от десяти, девяти, восьми — я делаю глубокий ровный вдох — семь, шесть, пять — я расправляю плечи, чтобы ослабить боль, которая цепляется за мои мышцы, как сорняк за бархат. Четыре, три, два — я запихиваю свой гнев поглубже, в самый низ живота, где вспыхивает пламя, а затем отступает. Один. Спокойствие течет по моим венам.

Я непоколебимая река, полная умиротворения. Плавающий воздушный пузырь. Снежинка, которая мягко опускается обратно на Землю. Я надевая фальшивую улыбку, которая, надеюсь, кажется этому мудаку искренней.

— Мне жаль, мистер Кинкейд. Пожалуйста, примите мои извинения за мою вспыльчивость.

Мистер-Палка в заднице — или, попробуй-достать-это-бревно-из-его-задницы — приподнимает подбородок.

— Нет.

— Извините?

— Нет. В моем словаре нет другого слова, когда речь заходит о разговоре с вами.

У меня отвисает челюсть. Нет, в буквальном смысле, она падает на пол, и мне приходится поднимать ее обратно и прикладывать к лицу, как одному из персонажей мультфильмов, которые я смотрела в детстве. Ладно, может быть, не «буквально», но вы понимаете, что я имею в виду.

— Вы всегда такой придурок? Неужели вы не можете хотя бы быть вежливым в разговоре? — Я фыркаю.

— Вы хотите, чтобы я оплатил счет за это клоунское шоу, или вы хотите, чтобы я притворился, что я на чаепитии?

Клоунское шоу? Он назвал всю тяжелую работу, которую я вложила в концептуализацию этой церемонии — которая является произведением искусства, если спросите меня, — клоунским шоу? Если это клоунское шоу, то только потому, что он клоун. Прежде чем я успеваю обрушить на него свой выбор оскорблений и превратить наши деловые отношения в груду обломков, равную «Титанику», я поджимаю губы.

Он свирепо смотрит на меня. Я смотрю в ответ. Молчание между нами затягивается. Его ноздри раздуваются. Пульс бьется у него на виске. Его серые глаза становятся бесцветными — кусочки стекла, которые отражают мои эмоции в ответ. А эти его ресницы? Господи Иисусе, у него такие длинные вьющиеся ресницы. Почему самые ужасные представители мужского пола всегда наделены превосходной внешностью? Почему мистер Рожденный-с-золотой-ложкой-во-рту должен выглядеть так великолепно?

Чей-то кашель прорезает пространство между нами. Бросив последний убийственный взгляд на грубого-придурка, я поворачиваюсь лицом к женщине, которая поравнялась с нами двумя.

— Ммм, все в порядке? Вы двое снова ссоритесь? — Лайла, моя клиентка и будущая невеста на «свадьбе века», которую я надеюсь устроить, переглядывается между нами. Она выглядит нервной и это не просто немного встревоженной. По правде говоря, она имеет право быть такой, потому что отношения между мной и ее будущим мужем в последнее время еще больше ухудшились. Мы с Лиамом Кинкейдом никогда не ладили. Казалось, мы сразу же невзлюбили друг друга с того момента, как встретились.

Такого со мной раньше никогда не случалось. Я общительный человек. Я люблю разговаривать с незнакомыми людьми и преуспеваю в том, чтобы расположить к себе клиентов, с которыми встречаюсь впервые. И мне нравится воплощать мечты невест в реальность. Мне нравится заботиться о них, успокаивать их тревоги, толковать их видения и наблюдать за звездами в их глазах, когда они идут к алтарю навстречу своим женихам.

Это одна из причин, по которой я стала организатором свадеб. С другой стороны, это единственная профессия, которая, казалось, приглянулась мне, как только я попробовала в ней свои силы. И учитывая, что это самый масштабный проект, за который взялось мое молодое агентство по планированию свадеб, для меня вдвойне важно наладить отношения с моим клиентом. Конечно, Лайла — мой ежедневный контакт, но счета оплачивает Лиам-придурок-Кинкейд. Так что в моих интересах быть с ним вежливой… Но как я ни старалась, с самого первого нашего разговора он настроил меня не в ту сторону. Я никогда не оскорбляла никого из своих клиентов в лицо — до сегодняшнего дня, — и это несмотря на то, что это может поставить под угрозу этот проект, меняющий жизнь. И это уже кое-что.

— Айла? — подсказывает Лайла.

— Я в порядке. Мы просто, э-э, обсуждали размер свадебного торта.

— О, но я думала, мы решили сделать семислойный торт с шоколадом и бананами, а сверху положить конфеты.

Я вздрагиваю. Как и Лиам. В этом я на стороне ублюдка, хотя никогда не подам виду. К тому времени, когда свадебный торт разрезан, большинство гостей устали или пьяны. На самом деле единственный человек, который заботится о том, чтобы разрезать торт, — это невеста.

Большинство женихов к этому моменту церемонии готовы с криками убежать с мероприятия или с удовольствием посидеть на корточках со своими друзьями. А немногие романтичные люди готовы увезти своих невест.

Лиам, насколько я могу судить, не попадает ни под одну из этих категорий. На самом деле, он совсем не подходит на роль жениха. Я никогда не встречала человека, менее заинтересованного в церемонии. Большинство женихов, по крайней мере, притворяются ради своих будущих жен, и если они оплачивают счета, задают несколько вопросов о предстоящей свадьбе. Только не Лиам. Думаю, вот что происходит, когда у тебя так много денег, что тебе все равно, как твоя будущая половинка собирается их потратить.

— А ты как думаешь, Лиам? Тебе нравится шоколадно-банановый пирог, не так ли?

Глаза Лиама остекленевают от этого вопроса. Как будто он уже забыл предыдущее описание Лайлы.

— Она говорит о свадебном торте, — бормочу я.

— Я в курсе, — огрызается он. Но когда он поворачивается к Лайле, черты его лица становятся мягкими, как и голос. — Все, что ты захочешь.

Лайла хихикает.

— Боже мой, с тобой так легко, Лиам.

Действительно? Если бы мой жених сказал это, я бы допросила его до чертиков, чтобы убедиться, что он действительно слушал. Но, эй, это не я выхожу замуж за Лиама-Мистер-всегда-неотразим-но-с-придурковатым-характером-Кинкейда.

— Что ж, тогда я рада, что ты наконец смог прийти на одну из свадебных репетиций.

— Я был здесь на последней, которую ты, как раз таки, пропустила, — напоминает он мне своим жестким голосом, которому удается быть одновременно бархатистым и саркастичным.

Честно говоря, если бы у меня был талант так говорить, я бы выторговала у своих продавцов более крутые скидки. Как бы то ни было, мне пришлось пустить в ход все свое обаяние и просить, умолять и задабривать своих поставщиков, чтобы убедиться, что я смогу провести это мероприятие за то короткое время, которое мне дали.

Не жалуйся. В конце концов, такие возможности, как эта, выпадают раз в жизни.

На этот раз, это благодаря моей подруге Саммер, которая замужем за Синклером Стерлингом, одним из самых богатых и влиятельных людей в стране и другом Лиама.

Когда Лайла обратилась ко мне, она просто сказала, что Лиам слышал обо мне от Саммер и Синклера, и их слова были достаточно вескими, поэтому меня наняли. Я в долгу перед Саммер, хотя она настаивает, что этот контракт был заключен благодаря моему таланту и упорному труду. Конечно, я организовала несколько громких свадеб в рекордно короткие сроки для некоторых других моих друзей, которые вышли замуж за друзей Синклера, но не только это привело к заключению этой сделки. Это потому, что Саммер, а следовательно, и Синклер поручились за меня.

Вот как обстоят дела в кругах, в которые я надеялась проникнуть. Все дело в том, кто кого знает. Брак Саммер с Синклером, а позже брак моей подруги Амели с Уэстоном, братом Лиама, дал мне доступ к богатому классу, с которым они связаны, что, в свою очередь, изменило мои перспективы. Это также означает, что я имею дело с титулованными ублюдками вроде Лиама Эффинга Кинкейда.

— Что, никаких оправданий? — Он ухмыляется.

Я расправляю плечи и вздергиваю подбородок.

— Я действительно полагаю, что наше дело здесь закончено, мистер Кинкейд. — Я поворачиваюсь к Лайле, которая мне очень понравилась за последние несколько месяцев. — Может быть, нам стоит завершить остальную часть нашего обсуждения в другой раз?

— Должна ли я выйти за него замуж? Как ты думаешь?

Я знала. Я знала, что мне не следовало принимать ее приглашение выпить. После того, как этот разговор с Лиамом чуть не сорвался — и так бы и было, если бы мне не удалось его спасти, — я попрощалась и ушла.

Всего час спустя, когда я вставляла ключ в замок двери своей квартиры, мой телефон завибрировал от сообщения Лайлы. Она хотела, чтобы я встретилась с ней и выпила. Я чуть было не отправила ей сообщение, чтобы сказать, что слишком устала. Но мое чувство долга настаивало на том, чтобы я не отказывала ей. Это, а также тот факт, что мне искренне нравится Лайла. Возможно, ее отец и входит в список богачей журнала Forbes, и она, бесспорно, избалована, но в ней также есть намек на потерянного ребенка. Не говоря уже о том, что в ней чувствовалась игривость, которая сразу же понравилась мне. А еще с ней очень весело проводить время.

Мы так хорошо ладим друг с другом, и когда мы начали планировать ее свадьбу, мы были на связи каждый день. В последнее время мы почти каждый час уточняем детали бракосочетания. Несмотря на мои усилия доказать обратное, в какой-то момент за последние несколько недель мы пересекли черту профессиональных, рабочих отношений и перешли прямо на территорию дружбы. И тон сообщения был таким, как у друга, нуждающегося в утешении. Не говоря уже о том, что часть работы свадебного организатора заключается в том, чтобы знать, когда нужно быть на месте, чтобы укрепить уверенность невесты.

Итак, несмотря на мою усталость и странное ощущение в животе, предупреждающее меня, что, возможно, мне лучше сегодня не появляться, я пришла в бар в «Дорчестере», где, по ее словам, она была. Теперь я останавливаюсь с рюмкой текилы на полпути ко рту, и — черт возьми, черт возьми, черт возьми! — я точно знаю, что мне не следовало приходить.

Конечно, я здесь для того, чтобы успокоить ее, подбодрить и заверить, что все хорошо; и если бы это была любая другая невеста, я бы подняла ей настроение и сказала, что да, она делает абсолютно правильный выбор. Но это Лайла. Это та женщина, которую я стала считать своим другом. А я не лгу своим друзьям.

— Айла? — Лайла наклоняется через стол. — А ты как думаешь?

— Ммм… — я подношу стакан с текилой ко рту и осушаю его. Потом кашляю, и кашляю, пока слезы не бегут по моим щекам.

— О боже, вот. — Она пододвигает ко мне бутылку пива, я хватаю ее и залпом выпиваю половину содержимого. Не то чтобы это успокаивало жжение в моей груди; это не имеет никакого отношения к тому, как я собираюсь ответить на этот вопрос, верно? Я ставлю бутылку обратно на стол, следя за тем, чтобы она стояла точно на том круге влаги, который был оставлен ранее.

— Ты в порядке? — Она вглядывается в мои черты. — Хочешь немного воды?

Я вытираю слезы со своего лица.

— Я в порядке. — Я прочищаю горло.

— Хорошо. — Она улыбается.

Я пытаюсь повторить изгиб ее губ, но мышцы моего лица словно застыли. Не спрашивай меня больше, пожалуйста, не спрашивай меня…

— Итак, что ты думаешь? Должна ли я выйти замуж за Лиама? — Ее тон серьезен. Кожа вокруг ее глаз растягивается. Она выдерживает мой взгляд, и, о боже, она не собирается принимать молчание за ответ. Она хочет, чтобы я высказала ей свое мнение. Я знала, что неправильно переступать границы моих профессиональных отношений с Лайлой. Но как бы сильно я ни ненавидела ее будущего мужа, у нас с ней завязалась замечательная дружба.

Когда она познакомилась с Лиамом Кинкейдом и между ними завязался бурный роман, кульминацией которого стало то, что Лиам сделал ей предложение, светские дамы, как в Великобритании, так и по ту сторону океана, встрепенулись и обратили на это внимание. Кроме того, отец Лайлы дал супругам свое благословение. В конце концов, Лиам — один из самых завидных холостяков в мире, один из немногих, кто может встретиться с ним лицом к лицу и обменяться долларами.