Читаем Предательство босса Мафии онлайн бесплатно

ВИНСЕТ

В этой комнате сотни людей, но только одной удается привлечь мое внимание. Я не знаю ни ее имени, ни цвета ее глаз. Я не знаю, кто она, откуда она и почему все, на чем я могу сосредоточиться, это она. Ведь на этом медицинском семинаре собралось более трехсот человек, все они врачи, медсестры и даже гробовщики. С большинством из них я уже встречался несколько раз. Так почему же я не могу перестать пялиться на высокую стройную девушку в другом конце комнаты, ведь я абсолютно ничего о ней не знаю, кроме того, что ее вьющиеся пепельные волосы собраны в беспорядочный пучок на макушке, и она чертовски сексуальна в небесно-голубом халате, который на ней надет.

Клянусь, она самая красивая женщина в этой комнате.

Почему мой член все время требует внимания к тому, как круто она выглядит со стетоскопом на шее? Неужели у меня каким-то образом появилась тяга к женщинам в халатах, и я не осознавал этого до сегодняшнего дня?

Прошло два года с тех пор, как я ушел из армии. Перефразирую: два года прошло с тех пор, как мои старшие братья заставили меня уйти из армии после того, как я потерял… Я останавливаю свои мысли, чтобы они не уплывали дальше. Размышления о том, что я потерял, не помогут. Это только усугубит мои кошмары, когда они, наконец, утихнут.

Семинар продолжается еще час, но большая часть того, что говорит оратор на трибуне, становится не более чем приглушенным шумом в моих ушах. Все мое внимание сосредоточено на молодой женщине с пепельными волосами.

— …На сегодня это все. Спасибо всем, кто пришел, и я надеюсь увидеть всех присутствующих на благотворительном мероприятии в понедельник вечером, — говорит профессор Дженкинс с трибуны. Как только он покидает трибуну, в зале раздается возня, и все делегаты направляются к крошечной двери, ведущей из конференц-зала.

Однако девушка с пепельными волосами не двигается с места. Рядом с ней стоит такая же молодая женщина с косами и карамельной кожей, также одетая в медицинскую одежду. Она наклоняется и что-то шепчет девушке, на которой я сосредоточился весь последний час. Обе головы поворачиваются в мою сторону, и два светло-карих глаза приковывают меня к месту.

Эти глаза так прекрасны, что я не сразу могу отвести взгляд и сделать вид, что не смотрел на нее последний час. Краем глаза я вижу, как ее подруга что-то шепчет ей, но девушка, укравшая мое внимание, ничего не отвечает, она просто поворачивается и тащит за собой подругу, когда они выходят из комнаты.

— Я видел, как ты пялился на нее весь семинар, — говорит глубокий голос рядом со мной. Это мой друг Лука. Он почти такого же роста, как и я, с вьющимися темными волосами и постоянным хмурым взглядом. Удивительно, что дети в педиатрическом отделении любят его с таким лицом, и неважно, что он клянется, что они — порождения дьявола и он их ненавидит.

Повернувшись к нему лицом, я улыбаюсь в искривленной улыбкой.

— Ты уже здесь.

— Я никогда и не уходил, — говорит он.

Честно говоря, я уже не могу понять, кто Лука — мой друг или телохранитель, поскольку Доминик настаивает, чтобы он следовал за мной повсюду, куда бы я ни пошел. Лука предпочитает тратить свое время на охоту и убийства людей Каморры, особенно после войны между нашими семьями год назад, он ищет информацию о человеке по имени Элио Валенте. Я не знаю подробностей и не хочу знать. Мафиозные дела — не мое дело. Я знаю только, что Элио руководит делами Каморры из тайного места, и никто из его людей не знает, где он находится. Маркус пытал нескольких из них, но ни от кого не смог получить ни единой полезной информации о местонахождении Элио.

Лука терпеть не может медиков, как он их обычно называет, но раз уж капо приказал, у него нет другого выбора, кроме как действовать соответственно.

— Забавно, но я думал, что ты исчез с лица земли во время презентации. — Его губы подергиваются, и он хмурится, прежде чем подняться на ноги. — Мы уходим или ты потратишь лишний час, глядя на то место, где она стояла?

Я потираю подбородок, обдумывая свой следующий шаг.

— Пойдем проверим палаты, а потом перекусим.

Лука усмехается, его темные глаза сверкают на меня, пока мы выходим из комнаты. Все уже ушли, поэтому здесь царит пустая, жуткая атмосфера.

— Ты больше не боевой медик. Я не могу понять, почему ты одержим этим местом.

Я останавливаюсь перед дверью, так как мое горло сжимается. Он прав. Я больше не боевой медик. Мне не следует посещать медицинские семинары или ходить на обходы в палаты, но меня тянет сюда, и я не могу сопротивляться.

Сначала я вступил в ряды боевых медиков, чтобы искупить грехи своей семьи. Мне было плевать на религию и на то, существует ли Бог или нет, но я надеялся, что смогу очистить мир от того вреда, который нанес ему мой род, моя семья — мафия.

Однако после той ночи два года назад, когда я увидел, как жизнь уходит из глаз одного из моих товарищей, я уже не уверен, делаю ли я это ради своей семьи или же я здесь, чтобы обрести немного покоя для себя.

— Тебя все еще мучают кошмары? — Осторожно спрашивает Лука. Иногда я вижу страх и уважение в его глазах, когда он говорит со мной. Может, я и не похож на своих братьев, но мне кажется, он понимает, что я такой же Романо, как и они. Как будто я хищник, прячущийся в темноте, и ждущий подходящего момента, чтобы напасть на свою жертву.

Я совсем не такой. И никогда не буду. Кровопролитие в мафии, безжалостность и жестокость отвращают меня до глубины души. Я отказываюсь быть частью такого мрачного мира.

— Они не так часты, как раньше, — говорю я ему. Я продолжаю идти, и он следует за мной. — И еще одно: не говори ни слова о моих кошмарах братьям.

— Я хранил это в тайне два года, зачем мне рассказывать им сейчас?

— Тебе удавалось держать это в секрете только потому, что никто из них еще не интересовался этим настолько, чтобы узнать. — Я улыбаюсь, когда мы приезжаем в педиатрическое отделение, и дети визжат мое имя во всю глотку, а некоторые из них бегут обнимать меня.

Я провожу некоторое время с детьми, а затем иду обедать в кафе внизу. Когда я закончил, пришло время ознакомиться со следующим мероприятием в расписании дня. Фойе больницы украшено цветами, здесь установлено несколько киосков, в каждом из которых продаются различные товары. Группа медсестер стоит у входа, принимая политиков и светских львиц.

— Блин… — вздыхает Лука. — У меня такое чувство, что это будет долгий день. Как я прошел путь от пыток русских до того, чтобы стоять рядом с тобой в больнице и нести цветы детям, на которых мне наплевать?

— Кто знает? — Я улыбаюсь ему однобокой ухмылкой и иду к одному из стендов с цветами. В педиатрическом отделении, которое я только что посетил, около тридцати детей, и каждый из них сегодня получит от меня цветы.

В кабинке никого нет. Я кладу руки на талию и оглядываюсь по сторонам в поисках хоть кого-нибудь.

— Эй? Есть тут кто-нибудь?

Несколько секунд за моим вопросом следует мертвая тишина, затем из-за спины раздается мягкий голос.

— Я здесь.

Я оборачиваюсь. Сердце замирает, когда я вижу, что это она, девушка с пепельными волосами из конференц-зала. Она улыбается мне, и ее глаза мерцают. Мой член снова дергается. Приходится прилагать усилия, чтобы держать его в узде. Думаю, мне нужно перепихнуться. Я давно не заходил в клуб, так что, возможно, пришло время.

— Sei bello.

Ее брови сходятся, а улыбка исчезает, как будто ее и не было.

— Что?

— Ты красивая.

Она улыбается, затем проходит мимо меня к киоску.

— Ты здесь, чтобы покупать цветы или говорить комплименты? Могу сказать, что последнее меня не интересует.

Я провожаю ее взглядом.

— Я не спрашивал, что тебя интересует. Это просто безобидный комплимент.

Она так смотрит на меня, как будто придумывает самый быстрый способ избавиться от меня. Женщины падали к моим ногам с того момента, как я узнал, что могу делать больше, чем писать членом, но, чтобы женщина смотрела на меня с таким презрением? Вот это уже что-то новое.

Что-то необычное и интересное.

— Ты делаешь комплименты каждой встречной женщине? — Наконец спрашивает она, подняв брови. — Если да, то я считаю твой комплимент оскорблением.

На моих губах играет улыбка.

— Я слышу ревность?

— Скорее "возьми свой комплимент и засунь его себе в задницу". — Я вдыхаю аромат ее духов, когда она наклоняется вперед. Она пахнет как цветочный сад, мягко и чувственно. — Наряду с твоей неспособностью читать комнату, я думаю, у тебя проблемы с интерпретацией сообщений.

— Неужели? Может, ты мне поможешь?

— Только что помогла. — Она смотрит на Луку, который вышагивает по комнате, словно ищет ближайший выход из этого места. — Не похоже, что твоему другу нравится здесь находиться, почему бы тебе не сделать одолжение и ему, и мне, и не уйти? — На ее губах играет полуулыбка.

— Извини, я не могу оказать тебе такую услугу. — Я возвращаю ей улыбку и засовываю руки в карманы джинсов. — Почему бы тебе не оказать мне услугу и не сказать, какие цветы тебе нравятся?

Она стонет и обращает свое внимание на корзину роз в кабинке. Она агрессивно подрезает их, формируя букет в форме сердца.

— Полагаю, эти…нет? — Спрашиваю я. Меня должна раздражать эта грубиянка. Обычно так и бывает. Я предпочитаю послушных и милых, но она — нечто иное. Ее умный рот и дерзкое поведение влекут меня, как мотылька на пламя.

Это странно. Действительно странно.

Она делает вид, что не слышит меня, и начинает вымещать свою злость на корзине ручной работы, в которую запихивает розы.

Я наблюдаю за ней, забавляясь тем, сколько сил она тратит на то, чтобы игнорировать меня. Я пытаюсь представить, как бы поступили мои братья в подобной ситуации. Наказали бы ее? До того, как они женились на умницах, без которых теперь не могут жить, они могли бы это сделать.

— Ты все еще здесь? — Спрашивает она через мгновение. — Ты невыносим. Правда.

— А ты красивая. — Я улыбаюсь, когда она опускает глаза. Похоже, ей не нравится, когда я делаю ей комплименты, и я еще больше склоняюсь к тому, чтобы делать это чаще. — Мне очень нужны эти цветы.

— Чтобы дарить медсестрам? Ни за что. Они для пациентов.

— Они для детей онкологического отделения.

Ее глаза расширяются.

— Правда?

Я киваю.

— Я не совсем придурок, который будет покупать цветы медсестрам, когда есть дети, которые были бы более чем счастливы получить их.

Она пристально смотрит на меня, сузив глаза.

— Хорошо, я продам их тебе, раз они для детей. Чтобы извиниться за недоразумение, я расскажу тебе, что означает каждый цветок, и ты сможешь выбрать их в соответствии с характером детей. Я полагаю, ты знаешь этих детей, на которых тратишь столько денег… — Я просто прищуриваю глаза, и улыбаясь ей. — Дай мне секунду.

Проходит больше секунды. Прошел целый час, прежде чем все тридцать шесть букетов разных цветов были собраны. Лука несет их наверх, пока я расплачиваюсь.

— Спасибо, что купил цветы для детей, — говорит она, возвращая мне карту. — Это очень заботливо с твоей стороны.

— Если ты так считаешь, могу я хотя бы узнать твое имя?

Она улыбается.

— Думаю, нет.

— Изабелла, — раздается голос у меня за спиной. Обернувшись, я вижу девушку с карамельной кожей, которая стояла с ней в конференц-зале. Она направляется к стенду и встает рядом с подругой. — Ее зовут Изабелла.

— Наоми, остановись! — Шепчет Изабелла подруге, ущипнув ее за руку.

— Изабелла. — Я повторяю ее имя так, будто это самое прекрасное, что я слышал за последнее время, и на самом деле так оно и есть. — У тебя красивое имя.

Красный цвет заливает ее щеки, и она безуспешно пытается сдержать улыбку.

— Спасибо. Я часто это слышу.

Моя грудь горит от ревности. По какой-то причине я не хочу, чтобы другие мужчины делали ей комплименты, и я определенно не хочу, чтобы кто-то, кроме меня, комментировал, как красиво ее имя.

Кажется, я схожу с ума.

Лукас возвращается и берет последнюю корзину с цветами. Он смотрит между мной и девушками, а потом понимающе улыбается.

— Не скажешь ли ты нам свое имя? — Вопрос Наоми адресован Луке. — Ты всегда странно молчалив.

— Тебе не понравятся вещи, которые я скажу, девочка, — отвечает Лука.

Я сдерживаю смех, потому что это правда. Я не слышал, чтобы Лука разговаривал с женщинами иначе, чем рассказывая им, как он хочет их трахнуть. Ей определенно не понравится слушать то, что он захочет сказать ей.

— Как скажешь. — Она отмахивается от него и обращает свое внимание на меня.

— Тебе нравится моя подруга? Я заметила, как ты пялился на нее во время семинара. Это любовь с первого взгляда или ты просто хочешь залезть к ней под юбку?

Мои брови взлетают к линии роста волос.

Это смело. Очень смело. Она мне тоже нравится.

— Ничего, если она мне просто нравится? — Я не отвожу взгляд от Изабеллы. — Твоя подруга — очень интересная девушка.

— И не говори. — Наоми хихикает и тычет Изабеллу в ребра. Изабелла не смеется, а смотрит на меня, словно изучает. — Я бы не была ее лучшей подругой, если бы она не была очень интересной.

— Хватит. — Изабелла поднимает руку, чтобы остановить лучшую подругу от раскрытия еще какой-либо информации о ней. — Разве дети не ждут, когда ты подаришь им цветы? Тебе пора идти.

— Ты купил цветы для детей? — Наоми задыхается, прикрывая рот рукой. — Это так мило с твоей стороны.

Я не могу ничего ответить. Я не делаю ничего из того, что делаю, чтобы получить похвалу от кого-либо. Я делаю это, потому что так облегчаю бремя, лежащее на моих плечах. Бремя грехов моей семьи и потери первого человека, который был мне по-настоящему дорог и не был моим братом.

— Наоми? — Хмыкнула Изабелла. — Ты ставишь его в неловкое положение. Уверена, он не из тех, кто злорадствует по поводу того, что делает для больных детей. Ты…?

— Винсент. — Я провожу пальцем по золотому перстню, который ношу. — И, отвечая на твой вопрос, я не из таких.

Какое-то время мы молча смотрим друг другу в глаза, прежде чем Наоми прочищает горло.

— Вам двоим лучше снять номер в отеле, если вы так сильно друг за друга переживаете.

— Нет, — протестует Изабелла, закатывая глаза.

— Да! Скажи это тому, кто слишком слеп, чтобы увидеть, как вы оба смотрите друг на друга. — Наоми повернулась ко мне лицом. — Просто для контекста: моя подруга не замужем, и в ее жизни уже больше года нет мужчины.

— Отлично. Вот так значит! — Изабелла закрывает Наоми рот рукой. — Ты слишком много говоришь.

Она облизывает губы, когда наши взгляды встречаются, и все, о чем я могу думать, это как я хочу попробовать ее губы на вкус.

— Ты должен идти, Винсент. И на случай, если мы больше не встретимся, спасибо, что заботишься о тех детях. Я серьезно.

Я киваю ей, затем поворачиваюсь и направляюсь к лифту. Мне нравится Изабелла, и, говоря "нравится", я не имею в виду, что хотел бы ее трахнуть. Она интересная, и мне нравится, что она не трусит передо мной.

Мы обязательно встретимся снова.

И очень скоро.

ИЗАБЕЛЛА

— Ради всего святого, Наоми. Неужели тебе обязательно было рассказывать ему все это? — Прошло ровно четырнадцать месяцев с тех пор, как я в последний раз встречалась с кем-либо, и Наоми не оставляла попыток найти мне парня.