Читаем Предатель онлайн бесплатно

2719

2781

Заря рождается на горизонте. Многим мирам она сулит начало дня, поток тепла для миллиарда душ. В глазах же солдата, яркий свет на границе мира лишь отражён страхом. И вспышка зарева вдали внушает ужас, напоминая раскаты взрывов, что в своём марше настигали планету за планетой.

Чистое небо тянулось над переплетениями улиц. К центральной площади, окаймлённой строем тонких башен, стекалось множество дорог. Одна за другой, они привели Ханшэса в сердце города. Следуя за гулом далёких высот, он ступил на ускорительную тропу. Один из множества самоходных путей понёс человека под сводами мостов, раскинутых между домами. Выйдя к дневному свету, Ханшэс обернулся и проводил злобным взглядом две сотни шпилей, украшавших крупнейший видимый мост. В тени каждого билось ненавистное ему знамя — символ империи Ниривин.

Тяжёлые шаги его зазвучали реже, скорость тропы начала падать перед центром города — Альтийским монументом. Уродливый столб высился над раскидистыми, идущими в несколько рядов деревьями. Отведя глаза от статуй, облеплявших вытянутое строение, Ханшэс собрался пройти мимо в тени одного из полукруглых зданий, когда несколько голосов загалдели и запищали неподалёку. Плоское устройство отсоединилось от навесов на его руке и, поднявшись к уху человека, ксено-переводчик закричал:

— Господин! Господин!

Детский крик отразился металлическим скрежетом. Взор Ханшэса невольно направился на девочку, выбежавшую к нему из-за деревьев. Следом за ней показались ещё несколько детей.

— Yodz été-aienmniztseidz. Oevéraltai![1] — светловолосый мальчик покосился на взрослого. — Вы задержались сегодня? Что-то случилось?

Тяжёлый вздох предшествовал ответу. Почти оголив левую руку, Ханшэс выпустил из неё второй переводчик — внутриязыковой. Общеимперский диалект у детишек явно хромал, да и завывали они, казалось, на каком-то выдуманном языке. Совсем не думали о старшем собеседнике.

— Ничего серьезного, — улыбаясь, пробормотал он. — Смещение планетарного флота и странное движение в поясе. Просто астероид нарушил сигнал, но панику у нас навели, словно вторжение началось.

— Значит, опять скука, — горестно опустив узкие глаза, Рагци'Ку, столь радостно бежавшая к нему, скрестила четыре руки у втянутого живота. — Я думала, работа с космосом интереснее.

«Господин»

В разговор влез, тряхнув переливчатым телом, низкий расплывчатый малец из расы яайэ.

«Господин, а вы же бывали в космосе?»

— Конечно. Правда, всего на паре миссий. Обычная разведка, очень долгая.

«А расскажите!»

Маленький яайэ, содрогаясь, словно баннер на ветру, продолжил осыпать вопросами: «Как в космосе? Планеты, правда, выглядят такими крохами, что всю систему можно в тело вжать?»

— Ай-лим, хватит! — девочка, подпираемая парой механических стержней, вклинилась в разговор. — Профессор явно устал, будь спокойней.

— Фирциния, не нужно, — перебил её Ханшэс, отведя взгляд на повисший возле уха переводчик. — Как твои протезы?

— Привыкаю, господин! — девочка, ростом превышавшая всех окружавших её детей, покачнулась на подпиравших устройствах. — А вот родителям сложнее. Кожа их повисла. Возможно, они никогда не освоятся.

— Такое бывает при переселении на другие планеты. Гравитация — страшная вещь.

— А зачем вы прилетели? — спросила Рагци'Ку, теперь переведя четыре руки за спину. — Я думала, люди, такие, высокие, родных планет не покидают. Тут и так слишком много кто живёт.

— Прекрати, — перебил её светловолосый Сим. — То, что ты — семиолоид не делает тебя выше прочих.

— Он прав, девочка! — глухой голос прошипел из переводчика, но первые слова раздались из-за спины.

Обернувшись, Ханшэс упёрся глазами в вытянувшегося над ним гвардейца. Плоская голова его кренилась на дважды изогнутой шее, покачиваясь из стороны в сторону.

— В Империи все расы уважаемы, — продолжил он. — Мы не рабы Сашфириш, и не притесняем ни людей, ни рафгантасс: никого.

— Ieeidz, — гвардеец заговорил на общеимперском, уставившись сквозь заострённый шлем на единственного взрослого. — Vu été-vaizt? Cea eicsion?[2]

— Довольно, Алгим, отступи! — в говорящем Ханшэс приметил давнего знакомого, блестевшего бело-золотой кожей — он уже привык, что в Гвардии служат только семиолоиды. — Эти малыши играют тут день ото дня, здесь нет дурного. И прошу не угрожать профессору Ханшэсу Ратигон, он порядочный житель Ниривин и добрый человек.

— Прошу простить, профессор, — незнакомый гвардеец поспешил скрыться из виду, быстро переставляя дважды согнутые ноги.

— Господин, что-то случилось? — испуганно запищала Фирциния, видя, как к ним подходит командир городской Гвардии. — Мы что-то сделали не так?

— Нет, малышка, — страж порядка опустился перед ней, согнув длинные ноги и выпустив из верхнего рукава переводчик. — Наш новенький волновался за вас. Всё же, с детьми большие и сильные люди, как профессор, могут сделать что-то плохое. Не бойся.

— Сильный? Господин Ханшэс? — Рагци'Ку скривила длинный рот, оголив острые зубы. — Профессор умный, но не выглядит сильным.

— Неверно так говорить: возраст уважать стоит столь же сильно, сколь и статус, — гвардеец поднялся с колен, шурша подолом блестевшей красным золотом накидки. — Вы собирались их сопроводить куда-то, профессор?

— Боюсь, командир Шазол, сегодня я не могу, — говорил он через ксено-переводчик, стараясь донести слова и до детей. — Я должен завершить исследование, поэтому лучше будет поспешить домой.

— Как? — вопрос четырёх ребят слился в один и отразился механическим голосом.

— Простите, я как раз хотел вам это сказать.

— Не стоит, будьте спокойны. Профессор обязательно посетит вас после, и расскажет вам немало, верно, профессор Ратигон?

— Разумеется, командир Гвардии.

— Профессор, я просил не раз называть меня «командир Шазол», статусы важны, но мы знаем друг друга больно долго.

— Прошу простить, и на том — мне уже пора, — Ханшэс запнулся на мгновение. — Да хранит вас Император. Да будет взор Его и Их.

— Да будет взор Его и Их.

Слова растворились на ходу. Позади остались детские возгласы, кругами стоящие деревья и громадный монумент, в тени которого развернулась встреча. Он обязательно проведёт с ними время, расскажет им то, что они хотят услышать. Однажды. Потом.

Стараясь не думать о прошедшем, Ханшэс ускорился и заскочил за угол, покидая центральную площадь. Зажатый в тени узорчатых зданий, он вытянул руку, позволив гнавшимся за ним переводчикам вернуться на свои места. Вновь металлический рукав заблестел полным составом подобно броне, тяжёлой, плотной броне, которую Ханшэс не видел уже много лет.

Мысли ползли за ним. Улыбки тех, кто звал его «господин», кто звал его «профессор» резали мозг, не желая прекратить тиранить голову. Он закрывал глаза, отмахивался от незримых спутников и шёл дальше. Двигался, точно слепой, пока за очередной резной лестницей не упёрся в грандиозный сине-зелёный сад. Облегчённо вздохнув, Ханшэс подошёл к подпёртому острыми колоннами дому, одна из сотен дверей которого принадлежала ему.

Ход, тень, коридор залитый золотым блеском и, наконец, закрытая дверь. Машинально проскочив сквозь украшенный для вида зал, Ханшэс устремился к столу в главной комнате, разблокировал скрытый за ним люк и, уняв хаос в голове, нырнул вниз.

Ханшэс Им-Зиан. Солдат Империи Сашфириш, специализирующийся на разведке. На время своей мисси на территории врага — Ханшэс Ратигон, профессор в центре наблюдения за телами планетарного и околопланетарного типа. Человек.

Он знал, кем был, и вспоминал это каждый раз, спускаясь во мрак тайной комнаты. И всё же, покидая её, всё чаще и чаще забывал, кем должен быть. Но солдат обязан выполнять свой долг, перед Империей и Императором. Вопросы же решают командиры.

— Уже девятый год я сам отдаю себе приказы, — прошептал шпион, активируя выдвижное кресло. — Кажется, скоро это закончится. Цикл начнётся в течение пятидесяти пяти местных суток.

Его пальцы пробежали по пустому столу, включив несколько экранов. За спиной Ханшэса пронеслись вспышки, моргая каждой сигнальной кнопкой — шифровщики активированы. Он окинул взглядом сияющий стол и, обождав немного, начал диктовать послание. Текст рождался на одном экране и тут же отражался на втором неясными символами. Информация, даты, количество кораблей и войск. Главное, последнее и точное — время и место, где будет червоточина.

Послание исчезло с экранов. Два сигнала унеслись ввысь и уже пронзили атмосферу, ускоряясь каждую секунду в десятки раз. Два послания: одно — подделка; иное, что преодолеет край галактики и после поступит в пределы Фронтовой дуги его родной Империи — отчёт шпиона с вражеского мира.

Ханшэс потянулся и выдохнул, чувствуя, что, наконец, миссия подходит к концу. Долг его выполнен, осталось лишь ждать сил Сашфириш, что прибудут, едва червоточина окажется в нужном месте. Два месяца ожиданий. Ещё два месяца в Ниривин.

Он оглядел края изогнутого полумесяцем стола. Пара тонких заострений подсвечивалась голограммами — по одной с каждой стороны. Столь похожие галактики неспешно вращались в полумраке комнаты, едва заметно двигая спиральными рукавами. Под светом обеих находились символы: слева — остроконечный герб Ниривин, справа — опоясанный крыльями и укрытый четырьмя звёздами герб Сашфириш. Две галактики, две Империи.

— Что же я тут делаю?

Ночной мрак укрывает города и тропы, моря и реки, горы и расселены. Редкие или частые леса, поля и пустыни. В его холоде закрываются тысячи миров, беря шанс на передышку.

Безумный гул в небе становится реже, а толпы на улицах неспешно исчезают. Если они и продолжают свой марш в свете фонарей, то уже меньшими рядами. Ночью большинство рас отдыхает, большинство существ находит способ вернуть потраченные силы. Это время досуга. Время свободы. Время страха.

Новая тьма спускается на одну планету за другой, пожирая миры. Разве кто-то в силах остановить её? Будто один солдат может противостоять самой Вселенной! В ночи его ждут снова и снова взмывающие кверху снаряды. Вместо смеха и добрых слов слышит он крики, грохот вокруг и шорохи, что заставляют внутри всё сжаться за миг. Словно тело само хочет сдавить органы и покончить с этим ужасом, и кости впиваются в мышцы, мешая бежать.

И всё же, даже от страхов своих, солдат не должен бежать. Он помнит свет, за который сражается. В конце ночи должен наступить рассвет. Должна исчезнуть тьма, пусть ради этого придётся пожертвовать всем. Всё изменится. И вместо гор тел к небу устремятся города. А вспышки взрывов заменят тысячи звёзд и сотни фонарей.

День, шедший за днём, предвещал новый день. Время, которому подобало бы ускориться в ожидании грядущего, растягивалось до безумия. Словно ничего не происходило, словно не близился день вторжения. Словно миссия не подходила к концу.

Ханшэс старался отбросить побочные мысли и продолжать жить тем обликом, который ему предписали: изображать того, кем он был уже много лет. Игра скоро закончится, солдат получит новую миссию, а ненавистная форма заменится экипировкой Сашфириш. С самого начала он знал это, но теперь не мог даже представить.

К моменту, когда разрозненные мысли тяжестью планеты легли на Ханшэса, послание его, должно быть, уже преодолело Фронтовую дугу Ниривин. Прошло более месяца, сигнал уже мог покинуть одну галактику, устремившись в другую. Скоро последние данные будут получены, войска займут позиции и, затем, он сможет вернуться домой.

Сейчас же мысли о родном мире были дальше, чем сама родина. И вместо протянувшихся меж городов-куполов дорог, Ханшэс двигался по бесконечному пути в тени зданий, чёрно-золотыми шпилями резавшими небеса. Он шёл по приггельному району, сверху и снизу окружённый визгом летящих машин. В самом же низу, куда Ханшэс порой поглядывал, дороги переплетались с охватывающим весь район парком, полным растений из различных миров.

«Свободные крыши» — подметил разведчик много лет назад, впервые идя нынешним путём. Теперь, как и прежде, взгляд его упёрся в пустые площадки, открывавшиеся на вершинах громадных зданий. Там, где в центральном районе тянулись поднебесные аллеи, сады и арочные мосты, здешние строения ограничивались несколькими шпилями до облаков.

Места под орудия.

Нигде не говорилось о подобном назначении крыш, но строение города так и кричало, что приггельные районы — лишь мишень, окружавшая и защищавшая центр от возможного вторжения.

Грозного вида гвардеец прошел мимо Ханшэса. Казалось, даже они не знают об этом секрете города Файгрос, либо же героически хранят тайну. Последнее выглядело правдоподобнее, ведь в экстренном случае несколько тысяч орудий устанавливать придётся именно Гвардии. Хотя, они верно и не успеют.

В этих местах Ханшэс чувствовал себя лучше. Среди чужих узорчатых зданий и предательских пустых крыш ему было спокойнее, нежели в центре исследований, где все и каждый работал во благо Империи, во благо Ниривин. Здесь он выполнял свой настоящий долг, перед настоящей Империей и Императором.

Мимо в спешке пронеслись ещё несколько гвардейцев. Проводя их взглядом, Ханшэс узрел её причину: четырёхрукие стражники мчались в низины города, к небольшой толпе. Среди садов, пара чёрно-золотых транспортников с эмблемой местного сэшеналя зажимала жалких митингующих, одним своим существованием вызывавших у Ханшэса ухмылку.

Такое случалось порой во многих мирах; и десяток, сотня или две, граждан выходили в центральных городах своих планет, призывая окружающих остановить войну. Глупость! Будто хоть один правитель прислушается. Будто хоть кто-то из рода Ниривин решит отступить! Захватчики никогда не решатся прекратить эту бойню, и тянущаяся более двух тысяч лет война тому доказательство.

Лишь победа может положить всему конец. Он это знал. Верил в это с рекрутской подготовки, с детства. И смеялся над глупцами, уверенными, что их писк сможет заглушить рёв космических чудовищ.

Прорезая транспортный поток, пара чёрно-золотых коробков устремилась вверх, унося митинговавших прочь. Ханшэс, подобно множеству застывших на мостовой имперцев, проводил взором массивные устройства. Волнение затихло. Шум рассеялся. Город отходил от короткого оживления, вспыхнувшего в одной из бесконечных теней. Толпы двинулись дальше по поднебесному пути, утягивая Ханшэса за собой.

Покой воцарялся тут так быстро, будто никто кроме него не знал, что происходит в галактике, во всём космосе и на Фронтовой дуге. Даже гвардейцы, возвращавшиеся теперь к своим постам, словно понятия не имели о происходящем за пределами планеты Нирдалон. Все в этом мире казались ему детьми. Ничего не знающими, слабыми. Подобными тем, с которыми Ханшэс порой встречался в центральном районе. Тем, двое из которых внезапно мелькнули у него перед глазами.

Он застыл. Чужие тени продолжали плыть потоком, вытолкнув из своей среды знакомые образы. Это они, без ошибок. Но почему в промежуточном районе, почему здесь?