Читаем Правосудие волков онлайн бесплатно

– Нет! Нет! Нет! Не может быть! Только не ОН!

Вокруг все замедлилось, застыло. Как будто кто-то нажал на паузу, и ставшая уже привычной картинка спокойной, размеренной жизни остановилась. А потом послышался треск – единственный звук в окружавшем ее вакууме. Олеся могла поклясться, что она реально слышала треск. Так, с негромким, но отвратительным хрустом, осыпалась надежда на тихую, безопасную жизнь для нее и ее маленькой дочки.

– Можно пройти? – донеслось откуда-то из параллельной реальности, и Олеся вздрогнула. Вакуум неслышно взорвался, оставив на коже жалящий осадок, мир вокруг наполнился новыми звуками. – Девушка, можно пройти?! – повторили уже с нажимом, и Олеся посторонилась, испуганно кинув взгляд туда, откуда прилетело жало опасности.

Невнятный говор, шуршание бумаг, трель стационарного телефона вперемежку с пиликаньем мобильников, и главное, мельтешение фигур и лиц далеко впереди в узком проходе дежурки заставляли ее нервничать, вздрагивать каждый раз, когда один звук сменялся другим, когда чувство облегчения, на секунду окатив с головы до ног, сменялось новой порцией тревоги. Сотрудники сновали как муравьи, и, казалось, каждый был одет в черную кожанку, имел такое же сложение и такую же прическу как он, Кир.

Здравый смысл пытался пробиться сквозь пелену паники, напоминая о том, что она в Москве, в сотнях километрах от города, где остался Кир, а впередистоящий мужчина просто отдаленно напоминал его. Бывает же такое, что люди просто внешне очень сильно похожи.

– Девушка, вы к кому?

Поняв, что ее поведение выглядит как минимум странно, Олеся приказала себе собраться, не глазеть туда, куда смотреть было страшно, и сделала шаг вперед, к стеклянной будке дежурного.

– Я с почты, – проблеяла она и уже тверже добавила: – Здравствуйте.

Конверты намокли от влажных от волнения рук, но дежурный, слава богу, этого не заметил. Расписался, где было нужно, и кивнул, словно говоря – все, можешь быть свободна.

Олеся пробормотала слова прощания, развернулась и… не удержалась, снова взглянула в ту сторону, где так напоминавший ей Кира человек беседовал с одним из коллег. Впилась зачем-то в него взглядом, да так, что он это, видимо, почувствовал, и не могла оторвать глаз.

Мужчина, стоявший до этого спиной к ней, повернул голову на девяносто градусов (его явно беспокоило чужое пристальное внимание), а потом еще на столько же, развернувшись при этом и корпусом. Его блуждающий взгляд сделал круг вокруг замершей в испуге словно перед удавом Олесей и остановился прямо на ней. Губы разошлись в знакомой змеиной улыбке, переросшей в хищный оскал.

Он. Кир. Здесь. Не в сотнях километров, а в паре-тройке метров от нее.

Неведомая сила подхватила Олесю и вынесла из помещения дежурки на улицу. Почти не помня себя от страха, она перебирала ногами, особо не задумываясь, куда несет ее инстинкт, и пришла в себя только тогда, когда перед ней возникла ограда детского сада. Пустынные, но ухоженные площадки с квадратными песочницами и ярко окрашенными горками привели ее в чувство, напомнив о том, что она мать и отвечает не только за себя, но и за Настю. Страх страхом, особенно если учесть, сколько неприятных моментов заставил ее пережить Кир, однако терять голову не следовало ни в коем случае.

Да, стоило признать, она видела Кира, это было не наваждение. Они ходят по одним и тем же улицам, и вполне возможно, когда-нибудь столкнутся еще. Обманывать себя бессмысленно, но… Она же ничего противозаконного не делает, а значит, поводов цепляться к ней у него нет. А может, и вообще, он здесь временно – в командировку приехал, например.

Полгода назад, устраиваясь на работу в местное почтовое отделение, Олеся поймала себя на мысли, что ей стыдно на вопрос о предыдущем месте работы и стаже отвечать молчанием, но в то же время в душе росла гордость, что и она теперь обычный рядовой гражданин страны, зарабатывающий на жизнь приличным трудом. И пусть работа была непрестижной и низкооплачиваемой, зато она позволяла больше не дергаться от того, что когда-нибудь Настя «узнает».

Несомненным плюсом работы была частичная занятость. Утром она отводила дочку в школу и шла в отделение почты, которое располагалось на соседней улице, разбирала корреспонденцию и до обеда разносила письма и редкие газеты. Оставалось время и обед приготовить и Настю из школы встретить. Неприятным открытием оказалась необходимость относить корреспонденцию в местный отдел полиции, и первое время Олесе казалось, что все смотрят на нее с осуждением, словно знают о ее неприглядном прошлом. Но постепенно она поняла, что в принципе на нее никто внимания особо и не обращает. Пришла, отдала бумажки, ушла.

Сегодня же заболела одна из сотрудниц, и Олесю попросили взять еще один участок. И надо же – столь шокирующий сюрприз. Стоило прикрыть глаза на секунду, как перед мысленным взором тут же появился он, Кир. С насмешливым презрительным взглядом, неизменной жвачкой во рту, не знающими границ руками. Внутри вновь пробудилось то странное щемящее чувство тревоги, которое никак не отпускало ее с того дня, как они с Настей оказались в Москве.

Нет, так нельзя!

Олеся решительно расправила плечи, сделала пару вдохов-выдохов. Она у Насти одна, близких в большом городе у них нет. И Жени, к сожалению, нет рядом. Раскисать нельзя. Давать свободы своей не в меру шальной фантазии – тоже. Пока еще ничего страшного не произошло, ничего критического не случилось. И в ее силах сделать все, чтобы и дальше никакой катастрофы не произошло.

– Таюрских, ты, что, с ума меня свести хочешь?! – искренне недоумевала начальница, по обыкновению не особо подбирая выражения. – Петухова свалила на больничный, теперь ты собралась увольняться! – она хлопнула себя руками по бедрам, и ее необъятных размеров грудь заколыхалась, пришла в движение. – Что случилось-то?! Вдруг!

– Нашла другую работу, – не нашла другой отмазки Олеся.

– Знаешь, что, дорогая моя, – обиделась начальница, потому как текучка из-за низкой зарплаты уже достала, – по закону ты должна отработать еще две недели! Так что… через две недели поговорим, – она с силой опустила ладонь на стол, давая понять, что разговор окончен.

Вот тут Олеся слегка пожалела, что устроилась на работу. Денег, оставленных Женей, вполне хватило бы, чтобы приобрести квартиру. Однако привлекать внимание к ним с Настей она не хотела, прекрасно понимая, что менты землю носом роют в поисках грабителей и связанных с ними лиц. Купив квартиру по своим документам, она сразу же выдала бы свое местонахождение, да и подтвердить происхождение денег не смогла бы, если бы кто задался этим вопросом. Проще было квартиру снять, для вида устроиться на простенькую работу с удобным графиком, и понемногу тратить деньги из «тех» запасов. Хотя тратить их она поначалу не решалась, опасаясь, что они могут быть с «засвеченными» номерами.

Первая мысль, уволиться, не сработала. Вторая (срочно искать новое жилье, подальше от этого района) – тоже. Вечером, когда Олеся попыталась поговорить с Настей о переводе в другую школу, та сразу же нахохлилась.

– Снова?! – надула губы девочка. – Мам, я только привыкла здесь, с ребятами подружились. Мне тут нравится, я не хочу опять куда-то уезжать, – категорично заявила она.

Идея сменить район проживания провалилась. Олеся не захотела обижать дочку, лишать ее важных для нее вещей. Ничего, она что-нибудь придумает. В конце концов, не факт, что ей снова придется тащиться не в свой район, да еще и в ментовку. Письма туда приходили не так часто. А Кир… Никакого «хвоста» она за собой в тот день не заметила.

Однако радужным мечтам ее не суждено было сбыться. Напарница не вышла и через неделю, а корреспонденция в ОВД теперь приходила с незавидной частотой – через день да каждый день. Олеся стала подозревать, что встреча с Киром – это только вопрос времени. Ее тревожная фантазия распоясалась. Или же интуиция обострилась.

С самого утра Олеся ощущала смутную тревогу, словно должно было произойти что-то ужасное и неотвратимое. Несмотря на слабые попытки вразумить саму себя, что бояться «пока» нечего, в ОВД она отправилась с тяжелым сердцем, уверенная, что именно сегодня все-таки столкнется с Киром. Однако нежеланной встречи не произошло, и, выйдя из ворот участка, она вздохнула с безмерным облегчением. Неужели пронесло? Олеся заспешила домой.

Дверь подъезда была распахнута настежь, и уборщица намывала лестничную клетку на первом этаже. Поздоровавшись, Олеся неспешно поднялась на третий этаж, прикидывая в уме, не следовало ли все-таки прежде заглянуть в магазин.

– Если что, сбегаю чуть позже, – решила она и увереннее затопала по лестнице. До прихода Насти в запасе оставалось еще несколько часов.

Достав из сумки ключи, Олеся открыла замок и шагнула в квартиру, с улыбкой встречая приветственный лай Зефира. Этот пушистый комочек искренней радости и восторга служил напоминанием о Жене, каждый раз заставляя испытывать сладкое, томительное чувство. А вдруг когда-нибудь увидятся еще?

Потянув дверь на себя, Олеся неожиданно столкнулась с сильным сопротивлением, а в следующий миг в проеме вдруг возникла знакомая фигура. Олеся застыла на месте, с недоумением глядя на нежданного гостя. Испугаться она просто-напросто не успела.

– Ну, привет! – широко улыбнулся Кир и, бесцеремонно оттолкнув ее в сторону, прошел в квартиру.

Отважный Зефир отчаянно залаял, бросился вперед, пытаясь преградить дорогу незнакомцу, но тот не обратил на собачонку не малейшего внимания.

– Ну, что, скучала по мне? – издевательски ласково поинтересовался Кир, проходя прямиком в зал и с интересом оглядывая обстановку в квартире.

Он стоял спиной к ней, но Олеся, растерянно замершая у порога, и без этого видела его самодовольное и наглое лицо, массивную челюсть, агрессивно размалывающую жвачку, горящий презрением и уверенностью, что можно все, взгляд. И как бы ни хотелось ей сделать обратное, она дотянулась до ручки и захлопнула дверь. То дерьмо, что сейчас выльет на нее этот товарищ, не для соседских ушей. А иного от Кира Олеся не ожидала.

– Зачем ты пришел? – осторожно спросила Олеся, стараясь не выдать внутреннего волнения. Может, все-таки обойдется, если его не злить?

Ответа на вопрос не последовало. С ехидной, гаденькой улыбкой на лице Кир неспешно прошелся по квартире, нисколько не заботясь о чистоте полов, заглянул в кухню и многозначительно присвистнул.

– Да ты, я смотрю, неплохо устроилась! – восхищенно воскликнул он, вернувшись в прихожую. Без стеснения распахнул дверцы шкафа для верхней одежды, провел рукой по висящим на плечиках куртках. Две женских, три детских. – А я все думал, куда же ты исчезла вслед за любовником? В какие норы вы зарылись, чтобы вас никто не отыскал?! Но все гениальное просто – в огромном городе проще затеряться, да?

Его напускная веселость резко сменилась злостью, и следующий вопрос он задал уже совсем другим тоном:

– Где Крест?! Здесь?! С тобой?!

– Разумеется, нет, – спокойно ответила Олеся, но опера такой ответ не устроил.

Сделав шаг к ней, он прошипел:

– А где?!

– Я не знаю, – Олеся держалась стойко, умело пряча страх. Нельзя показывать слабость, иначе он просто ее растопчет. Впрочем, она и не обманывала, на самом деле не знала, где Женя. – Мы живем здесь с Настей.

Все так же стоя близко к ней, он медленно осмотрел ее с ног до головы и бросил:

– П*з**шь! В спальне кровать двуспальная.

– Правда!

Кир резко вскинул руку вверх. Олеся невольно вздрогнула. Довольный произведенным эффектом, он тихо щелкнул выключателем, который располагался как раз над ее головой, и, открыв дверь в ванную, располагавшуюся по соседству, внимательно осмотрел туалетные принадлежности на раковине и полочке у зеркала. Все, что там стояло и лежало, явно не предназначалось для мужчины.

Кир как-то странно хмыкнул, облизал губы и, еще раз оглядев Олесю с головы до ног и обратно, задержал взгляд на ее груди. Он как будто стал ближе, или комната непонятным образом сузилась, за секунды избавившись от свободных сантиметров пространства.

– А мне вот интересно, на какие деньги? – прищурившись, спросил он и провел указательным пальцем по футболке Олеси снизу вверх – от кромки до того места, где сходились косточки бюстгальтера. – Неужели на почте столько платят, что ты можешь оплачивать двухкомнатную хату в Москве? – уцепившись пальцем как крючком за перемычку, соединяющую чашечки, он дернул ее на себя и хохотнул: – Что, и здесь тем же ремеслом промышляешь?

– Нет! – Олеся вспыхнула и ударила его по руке. Пожалела, что не умеет убивать одним взглядом… и едва не задохнулась. Рука Кира безжалостно впилась в шею, пригвоздила к стене.

– Откуда у тебя бабки на съем такой хаты?! – потребовал он ответа, и в этот раз ни в голосе, ни в выражении лица не осталось намека на шутку. Взгляд его метал искры.

– У меня были сбережения, – просипела Олеся, едва не теряя самообладание.

– Ну-ну, – хмыкнул опер, сильнее сдавливая шею и наклоняясь так близко, что едва не коснулся носом ее лица. – Ты передай ему, что я его все равно закрою! Найду и закрою!

– Я-не-знаю-где-он! – слова прозвучали сипло, отрывисто, на пределе.

Оскалившись в подобии улыбки, Кир ослабил хватку на шее и, переместив чуть выше ладонь, с нажимом провел большим пальцем по губам Олеси, словно желая стереть с них помаду. Плотоядно осклабился.

– Не знаешь, говоришь? – прошептал зловеще. – Чем докажешь? – прижался пахом к бедру, задышал жарко в ухо.

В лицо Олесе ударил запах ментола, за которым угадывались нотки никотина. Она поморщилась и, собрав все силы, оттолкнула Кира от себя. Гримаса отвращения, исказившая ее миловидные черты, еще больше раззадорила опера, и он расплылся в самодовольной улыбке.

– Че ты ломаешься, как целка, ей-богу? – откровенно насмехался он. – Первый раз, что ли? Или ты теперь верная давалка, даешь только своему уголовнику? А с другими ни-ни?

– Кир, уходи! – голос Олеси сорвался, когда она соврала: – Сейчас Настя придет со школы!

– Ну, ты ж теперь одна? – Кир обороты все же сбавил. – Разве нет? Может, перепихнемся по старой дружбе? Как ты теперь без мужика?

– Кир, уходи! Сейчас придет Настя! Я не хочу, чтобы она тебя видела здесь! – роняла тяжело дающиеся слова Олеся, глядя в пол. Видеть наглые, упивавшиеся властью глаза Кира было невыносимо. – Она может испугаться. Такая сцена не для ребенка.

Кир раздраженно сопел, но больше не приближался. Олесе безумно хотелось кинуться к двери, распахнуть ее нараспашку, но она не двигалась с места. Ей казалось, сделай она малейшее движение, как и Кир продолжит свои приставания.