Читаем Правдивая Ложь (ЛП) онлайн бесплатно

Среда. Полдень.

– Повтори еще раз, – попросил Люпин, разглаживая редковатые усы двумя пальцами. – Какими были точные слова Волдеморта?

Я осторожно опустил небольшой деревянный ларец в центр стола. Вокруг него собралось то небольшое количество взрослых членов Ордена Феникса, которых удалось собрать в сжатые сроки, и Поттер с Грейнджер. Присутствие Поттера лишь слегка раздражало, но вот её…

– Он сказал: «Прими это, Северус, в качестве рождественского подарка. Открой его перед нашей следующей встречей. Любопытно будет взглянуть на результат».

Грейнджер прикусила ноготь на большом пальце, сверля ларец взглядом так яростно, словно одной только ее силы воли было достаточно, чтобы разгадать все его тайны. Я буквально мог видеть, как вращаются шестеренки в ее голове.

– Он сказал, что ему интересно «взглянуть на результат», – произнесла она. – Не «услышать твое мнение» или «узнать, придется ли по душе». Значит, он уверен – что-то произойдет.

Я помассировал виски в тщетной попытке противостоять головной боли. Казалось, ей не было конца вот уже несколько дней. Я едва мог припомнить время, когда тело не ломило от боли и усталости.

– Очевидно. К тому же, несомненно, ему тут же станет ясно, подчинился ли я, так как, что бы это ни было, никакого эффекта это не произведет.

– Что, если это убьет вас? – спросила она. – Что, если он знает, что вы работаете в интересах Ордена, и таким образом собирается избавиться от вас?

Ох, как же примитивно их представление о нашем враге.

– Если бы Темный Лорд желал моей смерти, вероятнее всего, он предпочел бы сделать это собственноручно. В крайнем случае, заставил бы меня открыть ларец в его присутствии, дабы вдоволь насладиться моей кончиной. А если бы он был осведомлен о моем предательстве, он, вероятно, прибегнул бы к мести более… личного характера, едва ли его выбор пал бы на что-то столь простое.

Грюм взял ларец и принялся медленно вертеть его в руках, тщательно изучая своим волшебным глазом. Сделан из оливкового дерева, с резьбой на всех шести сторонах, крышка надежно закрыта впечатанной в воск ядовито-зелёной змеей. Вернув ларец обратно на стол, Грюм достал палочку и пробормотал какие-то слова. На мгновение ларец окутало серебряное сияние и тут же испарилось.

– Хм-м. На нем есть какое-то проклятие, но не смертельное.

– Это ведь хорошо, верно?

– Тебе еще многому предстоит научиться, Грейнджер, – проворчал Грюм. – Существует неисчислимое количество ужасов, которые можно сотворить с человеком, не убивая его.

Грейнджер потянулась через стол за ларцом, и я уловил слабый аромат жасмина. Это средство для волос? Может, духи? Я узнаю его везде. В стенах замка я всегда мог безошибочно определить, что она прошла по коридору немногим раньше меня. Этот чувственный аромат надолго задерживался в подземельях после урока Зельеварения. Тонкое обоняние было жизненно важно для ремесла зельевара, однако сейчас превратилось в сущее наказание. И виной тому была она.

Она аккуратно провела пальцами по крышке ларца.

- Я думала, что по краю крышки вырезаны листья, но это слова.

Разумеется, я давно их заметил. Я тщательно изучил ларец, прежде чем счел, что принести его на Площадь Гриммо безопасно. Но то, как быстро она их заметила, не могло не впечатлить.

– Χωρίς την αλήθεια, δεν μπορεί να υπάρχει σοφία – Нет истины без правды. Несомненно, каким-то образом это связано с характером проклятья.

– Может быть, подделать проклятье, – задумчиво протянула Тонкс. Ее волосы были кричащего ярко-синего цвета. – Чтобы заставить его думать, что вы открыли ларец.

Уже в который раз я убедился, что в курс подготовки Авроров непременно стоит включить изучение основ логики.

– Чтобы подделать, я должен узнать, как оно действует, – терпеливо пояснил я. – Чтобы узнать, как оно действует, я должен открыть ларец. Если я открою ларец, мне более не придется притворяться.

– А если мы вначале испытаем его действие на ком-то другом? – предложил Люпин. – Может, Кикимер изъявит желание.

Я фыркнул.

– Сириус Блэк, помимо прочих многочисленных недостатков, – Поттер, явно намеренный защитить честь крестного, уж было открыл рот, но Грейнджер вовремя толкнула его локтем, заставив замолчать, – был, как вы все прекрасно осведомлены, исключительно низкого обо мне мнения. Будучи домовым эльфом Благороднейшего и Древнейшего Рода Блэков, Кикимер едва ли проявит такую любезность и откликнется на мою просьбу о помощи.

Грюм пожал плечами.

– Не вижу в этом никакой проблемы. Гарри может ему просто приказать…

– Вот уж нет! – Грейнджер тут же пришла в полную боевую готовность, лицо ее пылало гневом. – Кикимер не может уклониться от прямого приказа Гарри, и вы это знаете. Нечестно заставлять его подвергать себя опасности!

– Мы тут не чаи гоняем, Грейнджер, – прорычал Грюм. – Никто не собирается сидеть тут с оттопыренными мизинцами и любезничать всякими «пожалуйста», «покорнейше благодарю» и «не затруднит ли вас». На войне все средства хороши.

– Домовые Эльфы не средство войны! – с вызовом возразила она.

Грейнджер в ее попытках возразить Грюму можно было сравнить лишь с книзлом, бросившим вызов дракону. Любопытно, каково это – быть так страстно преданным своему убеждению? Делать что-то не из честолюбия, страха или попытки искупить грехи, но потому, что ты в это веришь? Делал ли я когда-либо что-то бескорыстно, даже в начале своего пути?

– Она права, – с нажимом произнесла Молли. – Кроме того, воздействие на домового эльфа может отличаться от воздействия на человека. – Слова Молли были пропитаны поразительной житейской мудростью. Вероятно, это все опыт воспитания шестерых сыновей.

Люпин провел пятерней по волосам, растрепав их пуще прежнего.

– Тогда как насчет одного из нас?

Тонкс сощурила глаза, и ее волосы приобрели насыщенный красный оттенок.

– И думать не смей, Ремус Люпин.

– Я это сделаю, – заявила Грейнджер. – Я единственная среди нас всех, кого не жалко. Нет, помолчи, Гарри, – рыкнула она на Поттера. – Очевидно же, что ты не годишься на эту роль. А у всех остальных есть свои куда более важные миссии – кто-то мракоборец, родитель… – она бросила взгляд на меня, – или шпион. Я самый очевидный выбор.

Ничто на белом свете не сумело бы заставить меня позволить ей подобную глупость, но признавать это я не собирался. К счастью, я имел в рукаве иной убедительный контраргумент.

– Каким бы заманчивым ни было ваше предложение, мисс Грейнджер, – произнес я нарочно самым язвительным тоном, – существует вероятность, что содержание ларца, каким бы оно ни было, сработает лишь один раз. Если это так, и мы истратим единственную попытку на кого-то иного, как я докажу Темному Лорду, что повиновался его приказу? И, поверьте мне, он не сомневается в том, что я повинуюсь.

За столом разразилась бурная дискуссия, полная нелепых предложений и возражений. Я предпочел промолчать, прекрасно осознавая, что, если мне дорога должность Пожирателя Смерти, иного выбора я не имею. Рано или поздно, они это поймут. В то же время, мне выпала та редкая возможность насладиться ее присутствием здесь, в этой самой комнате, на расстоянии вытянутой руки.

– У нас нет выбора, – наконец вмешался я, когда решил, что дискуссия зашла в тупик. Я потянулся к ларцу. – Будьте бдительны. Я не имею никаких предположений о том, что может произойти. – Я вдохнул поглубже и сорвал печать.

В следующую секунду крышка отворилась. Внутри ларца лежала горстка серебристой, сияющей пыльцы. На моих глазах, словно от движения невидимой руки, пыльца медленно вылетела из ларца и закружила вокруг моей головы, как сверкающая песчаная буря. Пыльца просочилась в нос и рот, но вместо ожидаемого приступа кашля я ощутил лишь чистый, свежий аромат, точно воздух на вершине высокой горы или после грозы. Я невольно выдохнул, ощутив странное покалывание от пробежавшей по телу прохлады – от головы до кончиков пальцев на ногах.

Сидящие за столом, все как один, тревожно – и настороженно – глядели на меня.

Ничего не произошло.

**********

Среда. Вечер.

Шесть часов спустя все еще ничего не произошло, за исключением одного: все вокруг вели себя так, словно я бомба замедленного действия.

Я налил себе бокал вина. Молли и Артур готовили ужин, порхая по кухне со слаженностью, свойственной только людям, занимавшимся этой рутиной не менее тысячи раз. Поттер шатался по дому, в то время как Грейнджер, Люпин и Тонкс, усевшись за обеденным столом, погрузились в изучение тех немногих полезных нам книг, которые могла предложить библиотека Блэков.

Грюм, как и следовало ожидать, не сводил с меня глаз, отыскивая признаки надвигающейся катастрофы с тех самых пор, как я отворил ларец. В самом деле, постоянная бдительность.

Тонкс подняла на меня взгляд.

– Изменений в самочувствии совсем никаких? – спросила она, должно быть, уже в пятый раз.

– Никаких признаков недомогания, головокружения или внезапного необъяснимого желания убить вас всех во сне, – заверил я. – Тем не менее, для тебя, Грюм, я готов сделать исключение, если ты не прекратишь прожигать меня взглядом.

Грюм лишь фыркнул, но все же отступил на пару шагов назад.

Люпин перелистнул несколько страниц своей книги – весьма внушительного размера собрание проклятий и сглазов.

– Камень Правды, правда в коммерции – Молли, ты должна показать это Фреду и Джорджу, – Эликсир Правды (см. Веритасерум), бескорыстности, раскаяния… ничего о проклятиях истины, – он захлопнул книгу. – Да и вряд ли на этот источник можно полагаться, фолианту около ста лет.

– За Блэками никогда не замечали особого интереса к книгам, – пробормотал я. – Оплошность, свойственная аристократам всех времен.

Грейнджер подняла на меня взгляд.

– Магглов или волшебников? – спросила она с полуулыбкой.

– И тех, и других, – ответил я, надеясь, что никто не заметил, какой эффект произвел на меня ее взгляд. – Те, кто приобрел власть и состояние по наследству, никогда не выделялись стремлением доказать обществу, что они этого действительно достойны. В то время как другие… тратят на это всю свою жизнь.

Послышались шаги, и на пороге кухни возник Поттер.

– Смотрите, я нашел в спальне Сириуса снимок, – сообщил он, усаживаясь рядом с Грейнджер, и протянул ей колдографию.

Она склонилась над снимком.

– Гарри, это же твои мама и папа, верно? Она очаровательна.

Первым моим порывом было покинуть комнату. Последнее, чего бы мне хотелось – выслушивать болтовню Поттера о Лили и Джеймсе. Но я остался, прислонившись к дверному косяку.

– Она была не просто миловидной, – подал голос Грюм. – Она была чертовски искусной ведьмой.

Молли вытерла руки о кухонное полотенце и встала рядом с Поттером.

– К тому же, она была еще и добрым другом, Гарри. Артур, должно быть, это сразу после свадьбы. Гляди, локоны заправлены набок.

Я помню этот стиль. Мне не нравилось. Лили, должно быть, тоже – носила она эту прическу недолго.

Неожиданно Поттер повернулся ко мне.

– Я знаю, какого вы мнения о моем отце, профессор. А что вы скажете о моей маме?

– Я любил ее, разумеется.

Рука с бокалом вина застыла у моих губ. Что. За. Черт.

В комнате повисла тишина. Ошеломлены были все, и я не исключение. Шесть с половиной пар глаз уставились на меня. У Поттера буквально отвисла челюсть, отчего он казался еще большим болваном, нежели обычно. Тогда как Грейнджер, как ни странно, совершенно не была удивлена, а взгляд ее был полон сочувствия.

– Вы… любили ее? – медленно, даже осторожно повторил Поттер.

– Конечно же нет, – возразил я. По крайней мере, именно так я собирался ответить. Но вместо этого произнес лишь: – Да.

У меня засосало под ложечкой. Что, во имя Мерлина, происходит?

Поттер сверлил меня взглядом, в его зеленых глазах читалась ярость.

– Лжец! Вы не заслуживаете…

– Полегче, Гарри, – вмешался Артур, опустив тяжелую руку на плечо Поттера.

Люпин медленно встал из-за стола, в выражении его лица читалась обеспокоенность. Грюм сощурил здоровый глаз и снова придвинулся ко мне. Суп на плите начал закипать, и Молли, засуетившись, бросилась к нему.

– Я не могу даже предположить, что могло заставить тебя сболтнуть подобное, Северус, – произнес Люпин, качая головой. – Но, если это все же правда, я по-прежнему не представляю, почему ты решил в этом признаться. Ни то, ни другое не имеет логических оснований. – Он глубоко вздохнул. – Судя по всему, стоит полагать, таким образом проявляется проклятие.

– Как именно? Заставляет его нести бред? – сквозь зубы процедил Поттер.

Я промолчал, опасаясь слов, что могли сорваться с языка. Чувство тошноты быстро превратилось в приступ паники.

– «Нет истины без правды», – тихо произнесла Грейнджер. – Слова, высеченные на ларце. Поэтому он признался. Это и есть действие проклятия.

Мысли лихорадочно заметались в голове. Мне задали прямой вопрос, и я ответил правдиво. Не потому, что хотел этого, но потому, что не мог ничего с собой поделать. Грейнджер права? Если так, то распространяется ли проклятие на каждое мое слово, или исключительно на прямые вопросы? О, боги, только не это!

– Откуда нам знать? – стоял на своем Поттер. – Как знать, что проклятие создано не для того, чтобы увести нас от истины, и заставляет его лгать? Волдеморту это понравилось бы, верно?

– Волдеморт и без того уверен, что я лгу вам, болван, – бросил я, не подумав. Что было правдой, но, тем не менее, ничего не доказывало, ведь именно это я и намеревался сказать.

– Мы должны проверить тебя, – сурово отозвался Грюм. – Чтобы узнать, права ли Грейнджер.

– Но как? – нахмурившись, спросила Тонкс. – Мы не можем спросить о том, что ему и так уже известно, так как невозможно проверить, ответил он правду или нет. Единственный способ – если мы будем знать ответ, а Северус нет. Но даже под Веритасерумом, не зная ответа, человек может просто сказать «я не знаю».

– Только не смейте спрашивать его о чем-либо еще, касающемся моей мамы, – гневно воскликнул Поттер.

Как и прежде, именно Грейнджер придумала решение. И я снова проникся уважением к ее феноменальной смышлёности, в которой утверждался не раз.

– Загадайте что-нибудь такое, чтобы только вам было известно, правда это или ложь. Затем попросите его повторить это. Если ему удастся повторить только правдивые, тогда мы будем знать наверняка.

– А если он сможет повторить всё без исключения? – вмешалась Тонкс с сомнением в голосе. – Что это будет значить?

Она пожала плечами.

– Надо же с чего-нибудь начать, верно?

– Разумно, – одобрил Грюм. – Я буду первым. Повторяй за мной, Снейп: в кармане Аластора Грюма в данный момент лежит шестнадцать галеонов и семь кнатов.

– В кармане Аластора Грюма в данный момент лежит шестнадцать галеонов и семь кнатов, – отчеканил я, желая, чтобы в его кармане лежало пятнадцать, или восемнадцать, или ни одного галеона.

Грюм достал руку из кармана и разложил монеты на столе: шестнадцать галеонов и семь кнатов.

– Артур, теперь ты.

Артур ненадолго задумался, затем произнес:

– Любимый десерт Чарли – яблочный пирог.

Я открыл рот, чтобы повторить, но губы и язык отказались образовывать слова. Я приложил все усилия, разевая рот точно рыба, но безуспешно.

Артур медленно кивнул.

– Финиковый пудинг с карамелью.