Читаем Парад Солнца (ЛП) онлайн бесплатно

========== Часть первая ==========

18 декабря; 4:13

Гермиона нисколько не сомневалась, что дрейфует в тёмной бездне, пока в заложенные уши не прорвался плеск волн. В самом низу чернота переходила в серую полосу, которая исчезла, едва только Гермиона поморщилась от боли. Тело казалось измученным и бесполезным, голова — пустой, и болело всё. От внезапного толчка воды мир накренился, и она почувствовала на щеке каплю влаги. Судя по непрерывным звукам — ву-чу, ву-чу, — работали весла, и лодка, на которой Гермиона, похоже, находилась, снова покачнулась.

Она открыла глаза: солнечный свет, тёмно-коричневая древесина и чьё-то предплечье. Гермиона сделала глубокий вдох, втянув в лёгкие соль, и что-то сжало её ладонь. Прикосновение отозвалось вспышкой острой боли, и она яростно заморгала, стараясь прояснить зрение и сфокусироваться на руке, скользящей прочь от её собственной: обе кисти были грязные, под ногти и в кожу костяшек забилось что-то бурое. Ладони были покрыты тёмно-красными пятнами, которые на тыльной стороне превращались в засохшие ручейки, казавшиеся почти чёрными между пальцами. Не сработало, поняла Гермиона. Это стало ясно по плотному туману, окутавшему мозг, и неровному биению сердца.

— Что будем с ними делать?

При звуках голоса она замерла, прикрыв глаза, и чужая рука застыла возле её пальцев. Ей был необходим план. Нужно двигаться.

— Как только минуем границу чар, приведём их в порядок, чтобы не осталось никаких улик. Полагаю, они подохнут максимум через час. Выбросим их и отправимся… в любое место и время по нашему желанию, — раздался взрыв густого, довольного, торжествующего смеха, и Гермиона почувствовала, как в животе у неё начинает зарождаться злость.

— Как думаешь, они доплывут до берега?

— У них нет ни единого шанса. Наложим на них Обливиэйт на случай, если их найдёт кто-то из местных прежде, чем они пойдут на дно. Посмотри на них. Они не смогут добраться до острова. Попробуй воспользоваться своей палочкой.

Ярко полыхнуло, и Гермиона почувствовала, как слой грязи исчез, а футболка перестала липнуть к коже. С груди на рёбра сползло что-то мокрое; она знала, что это кровь, сочащаяся из онемевших плеча и бока. Вокруг места, скованного благословенным оцепенением, тело налилось болью, но состояние ран, не поддающихся лечению, должно было ухудшиться. Они с Малфоем превратятся в скелеты в течение часа, и в этом только его вина.

Будто свободно падая, её разум стремительно погружался в понимание неизбежного, но отказывался его принимать. Должно быть что-то, что они могут сделать, если…

— Обли… — на первых звуках заклинания она распахнула глаза, настроенная собраться и блокировать магию, сражаться или сделать хоть что-нибудь, чтобы спастись. Малфой вдруг резко дёрнулся — гораздо быстрее, чем могла среагировать она сама — и невысокий лысый мужчина перед ним с криком рухнул на колени.

Она успела только приподняться на локтях, когда Малфой рванул мимо: раздался вопль, всё заволокло туманом и словно перестало существовать. Гермиона, моргая, пялилась на чьи-то брюки, в голове царили лёгкость и обжигающий холод. Она должна была переживать о чём-то ужасном, но никак не могла вспомнить, о чём именно. Старания сконцентрироваться на чём-то, кроме маячащих перед ней ног, были сродни попытке поймать туман в кулак.

Вспышка белого, а затем — широко распахнутые серые дикие глаза. Над ней появилось лицо Малфоя, бледное, покрытое грязью и кровью. Гермиона тут же рухнула на землю, тело пронзило болью, а голова закружилась. Она сделала вдох — вышло слабо и вымученно; сердце пропустило слишком много ударов, прежде чем болезненно стукнуть. Гермиона совсем не могла двигать левой рукой, а когда попыталась поднять правую, та дёрнулась и задрожала. Сил отпихнуть Малфоя не было; упав на спину, она бормотала его имя, пытаясь дотянуться до своей палочки. Малфой? Почему Малфой…

Он запихал пальцы себе в рот — паника заструилась по венам Гермионы, — а потом сунул пальцы в рот и ей.

— Вален… — выдохнул он, и его лицо утратило всякое выражение.

Валентинов день, где я, почему Малф… — в голове мельтешила сотня вопросов, она впилась зубами в малфоевские пальцы, перед глазами расцвела фиолетовая вспышка, и мир поглотила чернота.

14 февраля; 12:23

Гермиона так резко и жадно втянула воздух в лёгкие, что у неё зашумело в ушах. Распахнув глаза, она уткнулась взглядом в белый потолок, и сердце молотом бухнуло в груди. Повернув голову, она уставилась на ножку кофейного столика и на нижний край дивана, стоящего в её гостиной. Она дома, в собственной квартире, где нет ни намека на боль, соль или Драко Малфоя.

Гермиона подняла дрожащую руку ко лбу и моргнула, глядя на нитки в ковре. У неё никогда не было таких ярких снов. Она бы поспорила на что угодно: боль была настоящей, но почему ей вообще снился Малфой? Она месяцами не вспоминала о его существовании — хотя это был кошмар, так что некий смысл…

Гермиона быстро переключилась с абсурдности своих снов на странность настоящего момента. Она лежала на полу в своей гостиной, полностью одетая, а во рту ощущался привкус земли — насыщенный и в то же время стылый, словно грязь в холодный осенний день. Гермиона приподнялась, усаживаясь и недоуменно хмурясь. Она чувствовала, что её палочка утыкается в бедро, и перевела взгляд на джинсы. Из горла вырвался сдавленный писк и, тяжело дыша, Гермиона вскочила на ноги.

— Господи, — прошептала она, не сводя широко распахнутых глаз с бурых пятен на футболке и штанине. «Пожалуйста, пусть это будет вино. Прошу, скажите мне, что я напилась и ничего не помню, пожалуйста», — лихорадочно думала она, поднося ткань к носу и со стоном прикрывая глаза.

Мозг отчаянно пытался собрать воедино последние воспоминания, пока она рывком стаскивала футболку и выуживала из кармана палочку. Грудь и левый бок блестели от крови — Гермиона быстро протёрла кожу в поисках раны.

— Скорджифай, — дважды повторила она, направив палочку на футболку и саму себя и не обращая внимания на звучащую в голосе панику.

Гермиона беспомощно уставилась на свою чистую кожу; сердце дважды стукнуло, и она устремилась в ванную комнату. До сна, до сна. Сознание затопила череда далёких воспоминаний и размытых образов. Её стол в Министерстве; она ест апельсин; смотрит телевизор; Джордж выпускает струю конфетти из дырки, на месте которой раньше было ухо. Рон, Дин и… Симус? Она спотыкается о шнурок; вкус горелой еды.

На теле не обнаружилось никаких порезов. Она воззрилась на своё бледное отражение, страх пробежал по позвоночнику и угнездился в сердце. Должно быть, она упала, именно поэтому оказалась на полу. Это бы объяснило путаницу в воспоминаниях. Но на ней кровь, а она себя ничем не резала. Может, к ней кто-то вторгся. Или, как нашептывала паранойя, она рехнулась и кого-то убила. Сколько телевизионных программ на эту тему она посмотрела?

«Успокойся, Гермиона. Думай логически. Глубоко дыши. Да. Логически. Ло-ги-чес-ки».

Она протёрла ладонями лицо, чувствуя голод и неимоверную усталость, а ещё казалось, будто горло рассыпется песком, стоит ей слишком быстро пройтись. Поморщившись, Гермиона замерла и осторожно отвела руки от лица. Длинный ровный порез пересекал ладонь прямо вдоль линии жизни — ярко-красный и заметно припухший. Даже двигать большим пальцем было больно. Это как же она запаниковала, если не заметила этого.

При виде тонкой некрасивой линии Гермиона с облегчением выдохнула. Наверняка она где-то повредила руку, вот и всё. Наверное, пыталась ухватиться за что-нибудь, когда падала, порезалась и ударилась головой. Нужно не поддаваться сонливости и снова проверить, какой сегодня день. Это нормально — страдать от потери памяти после удара по голове и забыть детали произошедшего. Небольшое посттравматическое помутнение, только и всего. И само собой, она никого не убивала.

Гермиона рассмеялась, нащупывая на пульсирующем болью затылке шишку, и направилась к календарю.

22:21

— А я всё равно утверждаю, что ты сошла с ума, раз сдаешь Ж.А.Б.А. так рано, — покачал головой Рон и придвинул к Гермионе кружку со сливочным пивом, которую принес Дин.

— Я отстала на год. Я прочитала все учебники за этот год во время летних… — снова начала объяснять она. Тот факт, что ей приходилось это повторять, вызывал еще бóльшую головную боль. Ситуация в целом выглядела очень знакомо — Гермиона винила в этом удар по затылку и то, что почти месяц назад она выбиралась посидеть в той же компании.

— Помню, — с кислой миной пробормотал Рон.

— Профессора разрешили мне ускорить процесс обучения, когда я к ним обратилась. Я и так отставала, так что разумнее сдать Ж.А.Б.А., если я готова, вместо того, чтобы напрасно тратить месяцы.

Большинство студентов её параллели либо сдали экзамены экстерном в Министерстве, либо не сдавали их вовсе, либо вернулись в Хогвартс всего на три месяца. Где им пришлось проштудировать материал последних месяцев того года, что предшествовал битве, к тому же они углубленно изучали защиту от Тёмных Искусств и маггловедение — Пожиратели Смерти не преподавали эти дисциплины должным образом.

В Хогвартсе было хорошо. Но слишком многое изменилось, и настало время двигаться дальше. Гермиона вернулась на седьмой год обучения лишь с горсткой ребят с её курса, и общая гостиная казалось пустой, даже когда там собирались все студенты. Два её лучших друга с ней не поехали, и пусть Хогвартсу за лето вернули старый облик, Гермиона знала: замок не остался прежним. Когда директор Макгонагалл спросила, не хочет ли Гермиона сдать экзамены раньше срока, она сама, Луна и Дин решили воспользоваться подвернувшейся возможностью. Былого не вернуть, и пришло время оставить Хогвартс позади.

— Ты собираешься приехать в июне? На выпускной бал, — поинтересовался Дин, повышая голос, чтобы перекричать внезапно засвистевшего Симуса.

Группа девушек, едва одарив Финнигана взглядом, продефилировала к барной стойке.

— Наверное. Зависит от работы, — произнеся это, Гермиона показалась самой себе очень взрослой.

— А чем именно ты там занимаешься?

— Архивирует, — откликнулся Рон, закатив глаза. — Им нужен был кто-то, кому нравится скучная…

— Рон, я не только архивирую, — отрезала Гермиона. — Я новичок в департаменте, так что мне придётся пробивать себе дорогу. Мне будут давать множество разных заданий, пока я не займу достойное место. И вот тогда я смогу работать над тем, чтобы улучшить общество и на самом деле изменить кое-какие чистокровные законы, которые…

— Ладно, ладно, никаких разговоров о работе, — перебил её Рон, замахав руками. — Мы здесь для того, чтобы игнорировать праздник вместе с остальными посетителями паба. Давайте поговорим о…

— Квиддиче? — предложила Гермиона, с трудом удержавшись от того, чтобы не закатить глаза, которые всё же странно дёрнулись. Улыбка Рона, поднявшего кружку, дрогнула.

— Джинни всем в Хогвартсе надирает задницы. Если они не возьмут кубок, я очень удивлюсь.

— Ага. Ходят слухи, ею интересуются профессиональные команды, — Рон ухмыльнулся, а Гермиона была уверена, что и эту фразу она уже слышала.

Гермиона отвлеклась, поймав сочувственный взгляд девушек, устроившихся у барной стойки. Наверное, дело было в том, что День святого Валентина она проводила в компании ребят, никто из которых не был её парой. Гермиона была рада, что Дин и Симус решили присоединиться к ним этим вечером, в противном случае, посиделки выглядели бы ещё более странно.

Они с Роном встречались два месяца, когда их отношения начали сходить на нет. Опьянение победой потихоньку исчезало, и они обнаружили, что им больше не надо сражаться ни за свои жизни, ни за мир, и всё стало чуточку понятнее. Рон решил работать с Джорджем в его магазине, а Гермиона горела решимостью вернуться в Хогвартс. Она не считала нужным беспокоиться о разлуке, если даже Гарри с Джинни не торопили события перед началом обучения в Аврорате одного и возвращением в Хогвартс другой. Отъезд виделся небольшой помехой, которую они с Роном могли преодолеть.

Но потом Гермиона начала задумываться, а стоит ли её преодолевать. Все началось с той дурацкой книжки, которую она нашла. И Гермиона металась между радостью от того, что Рон прикладывает усилия, и грустью, что он себя меняет. Она стала задаваться вопросом, действительно ли его легкомысленность уравновешивала её серьёзность; размышлять о том, что он невероятно толстокож, если речь заходит о её чувствах или мнении. У Рона имелись иные интересы, и с ним нельзя было обсудить прочитанную книгу. Вообще-то, с ним было непросто завязать большинство научных споров или дискуссий о знаниях, черпаемых из учебников, — он лишь отмахивался. А чаще всего даже не пытался ничего понять и просто игнорировал Гермиону, когда та садилась на одного из своих излюбленных коньков. Она же не находила смешными его шутки, ей не нравилось отсутствие у него честолюбия, и боже, это недовольство распространилось на всё. На то, как он ел, не опускал стульчак на унитазе и выглядел по утрам.

К тому моменту, как Гермиона добралась до последнего пункта, она решила, что им необходим перерыв. Она пришла к выводу, что была очарована, скорее, самой идеей, нежели реальностью отношений, и испытывала не столько счастье, сколько раздражение. «После Хогвартса», — заявила она. Они оба подулись друг на друга, но потом Рон согласился. И вот уже месяц как Гермиона вернулась из школы, а никто из них ещё ни словом ни о чём не обмолвился. Она понятия не имела, чего хочет каждый из них, но сомневалась, что сейчас подходящее время это выяснять.

— Гер-ми-о-на, — позвал Рон, и она вынырнула из своих мыслей, встречаясь взглядом с голубыми глазами напротив. Ухмыльнувшись, Рон с нежным выражением лица чокнулся с ней кружками и, едва Гермиона схватила свою, ободряюще кивнул, за что удостоился раздражённого взгляда. Он лишь улыбнулся, и, делая глоток, Гермиона не смогла сдержать ответную улыбку.

17 февраля; 9:29

Книжные листы порхали под пальцами: Гермиона бегло просмотрела их номера, остановившись на три страницы позднее, чем было нужно. Анабель, её напарница по заданию, пила кофе, издавая своим горлом самые раздражающие звуки. Гермиона вздёрнула бровь и три секунды сверлила соседку взглядом, чтобы донести до той своё недовольство, не будучи при этом грубой. В конце концов, они были коллегами, и Анабель проработала в отделе уже два года.