Читаем Позывной «Минус» 2 онлайн бесплатно

На массивном дубовом столе разместилась целая гора бумаг. Подполковник Ковригин уже который час перебирал бесчисленное множество донесений, рапортов и протоколов. Покойный Кулябко оставил после себя совершенный хаос и разгром в делах. Ковригин бросил взгляд на тяжёлый сейф, украшенный двуглавым орлом, и хмуро покачал головой:

— Нет, Александр Степанович, вы можете себе представить, чем они тут вообще занимались? Такое чувство, что в комнате нерадивого гимназиста порядок наводим. А отчёт-то какой складный состряпали!

Сидящий напротив крепкий усатый мужчина в мундире с погонами коллежского ассесора, ответил негромко:

— Я Николая Николаевича знавал ещё по Московской службе. Толковый человек был. Всегда у него в документах выходил образцовый порядок. А ведь Василий Харитонович умел взыскивать за нерадивость, но Кулябко в пример нам ставил. Образцовый помощник пристава! А тут, видать, почуял свободу да повёл работу спустя рукава… Контролю-то за ним не установили. Начальник Юго-западного отделения! Не шутка!

— Вот и я гляжу, что контроля не было, да только нерадивостью не оправдываю. Коли человек толковый, то и поступки с умыслом. Слишком много не сходится. Убийств по городу счесть затруднительно, а у него в отчёте тишь да благодать! Вот скажи, Александр Степанович, ведь со мной людей опрашивал, веришь ли ты, что по халатности Кулябко террористы сбежать умудрились?

Усатый задумчиво наморщил лоб:

— Нет, Дмитрий Юрьевич, не верю.

— Вот и я не верю! — подполковник расправил плечи. — Он им самолично сбежать пособил! Истинный крест, что так и было. Дело нам с тобой непростое выпало. Из Государственного Совета запросами замучают. Как мыслишь, Александр Степанович, на результат работу вести станем, или так… — Ковригин пошевелил пальцами правой руки.

Коллежский ассесор с удивлением уставился на начальника:

— От вас зависит, Дмитрий Юрьевич.

— От меня… — подполковник скривился. — В том-то и дело, что от меня. В случае успеха орден ждёт, а если в лужу сядем, то отставки не миновать. Государь, сказывают, покушение на себя без ответа оставлять не собирается. Оно и ясно… Виданое ли это дело, чтобы начальника охраны Императора застрелили, как волка на охоте! А генерала⁈ Ведь позор несусветный! Да и Кулябко… Ох, он нам и свинью подложил!

— Да, уж! — коллежский ассесор кивнул головой. — Но можно попытаться раскрыть, что выйдет. А там, глядишь, и повезёт.

— Повезёт! — подполковник фыркнул. — Нет, Александр Степанович, тут на везение рассчитывать нечего. Потрудиться придётся. С чего начинать мыслишь?

— С перестрелки той, о которой отчёт в Петербург выслали.

— Правильно. Вот ты ею и займись! Полномочия у тебя шире некуда! Да гляди, чтобы к вечеру хоть чего раздобыл! А то перед Петром Аркадьевичем совестно. Он вчера звонил, а мне и поведать нечего! Хорошо, что обошлось без выволочки!

Александр Степанович распрощался и заторопился оставить начальника одного. Что не говори, а Ковригину не позавидовать. И на его место тоже рассчитывать не приходится. Если провалится дело, то обоих из охранного попросят. Александр направился на первый этаж здания, где временно устроился в кабинете делопроизводителя. Люди, вызванные к десяти часам, уже явились, и держа в руках бумажные пропуски, заняли длинную скамью в коридоре. Александр Степанович сурово посмотрел на плотного черноволосого мужчину в полицейском мундире с серебряным прибором околоточного надзирателя:

— Вы к кому?

— К Дегтярёву, — ответил околоточный, поглядев на пропуск.

— Пройдёмте, — Александр неохотно отворил двери. От бесконечных опросов у него разболелась голова.

Околоточный держался с достоинством и на все вопросы отвечал охотно. Александр Степанович перестал ходить вокруг да около и перешёл к делу:

— Двадцать второго августа сего года вы участвовали в задержании преступников на Виноградной улице?

— В оцеплении стояли. Никак участвовать не могли. Я Петренко и Ситника определил на пост у Левашевской, а сам, вместе с Огрызовым, занял пост на Виноградной.

— А между вашими постами никого не было?

— Никого, — околоточный утвердительно кивнул. — Во дворе усадьбы охранные были да солдаты, а на улице только мы. Ну, ещё Прокудин со своими людьми из четвертого, но больно далеко от нас.

— Задачу вам кто поставил?

— Подполковник Кулябко. Сказал, чтобы в оба глаза смотрели и никого из террористов живыми не выпустили.

— Именно так? То есть живьём их брать и не планировали?

— Сказано было так, — околоточный замялся на мгновение. — Но проворонили мы их…

— А с чего это вдруг?

— Бомба… Рвануло так, что загудело всё. Мы с Огрызовым и отошли немного, чтобы не угодить под взрывы. Да только глядели за усадьбой исправно. Как вдруг сзади шорох какой-то. Смотрю, а мимо нас мотоциклет несётся. На нём человек в маске, а за спиною у него девка сидит, в кровище вся. Огрызов револьвер выхватил, я тоже. Кричим, чтобы остановился. Стрелять начали…

— И что же? Попали хоть в кого-то?

— Нет, — околоточный поглядел сконфуженно. — Быстро всё случилось… Мы только по паре раз выпалить успели, как он за поворот ушёл.

— Это прямиком на второй пост?

— Да…

— И как?

— Ускользнули они…

— Это мне известно, — Александр Степанович сурово сдвинул брови. — Я спрашиваю, как вышло, что двое преступников смогли проехать мимо четверых полицейских и не угодить под пули?

— Быстро всё случилось, — замялся околоточный.

— Я уже слышал, — Дегтярёв отмахнулся. — Бывал я на месте. Там видимость прекрасная, как можно было не попасть, ума не приложу.

— Говорил с городовыми я… Не ждали они, что к ним кто-то выскочит. А отчего мы стреляли, так оно им и невдомёк. Там ведь кто только не палил…

— А может приказ и совсем противоположный был? — Александр Степанович прищурился. — Не задерживать никого и пропустить.

— Да как можно! — околоточный возмущённо фыркнул. — Виноваты мы, что не углядели, да только умыслу никакого! Виданое ли это дело, чтобы полиция террористов отпускала!

Дегтярёв оглядел покрасневшего от гнева полицейского и проговорил:

— Ступай! Рапорт твой я уже читал. Да следующего зови! Чёрт бы вас всех побрал! — добавил он неслышно.

Следующим оказался сухощавый стражник в мундире с погонами второго конного отряда. Его волосы, когда-то бывшие русыми, изрядно посеребрила седина. Он глядел зорко и настороженно, не ожидая от визита в охранное ничего хорошего. Александр заговорил намеренно доброжелательно:

— Читал я рапорт по поводу стрельбы на Виноградной, да только самолично потолковать, оно надёжнее. Сказывай, Олег Васильевич, как там на деле вышло.

Стражник ничуть не изменился в лице. Он негромко произнёс:

— Вызов прошёл, ваше высокоблагородие, что пальба на Виноградной улице. Шестеро наших туда и рванули. Я с Харитоненко прибыл немногим позже. Охранные уже были да городовые из ближайших околотков, человек десять, наверное. Как прискакали мы, то спешились. Старшим там подполковник был из охранного, Николай Николаевич. Он нас и расставил по усадьбе. Сказал, что скоро ещё люди прибудут, да тогда и станем в дом врываться. Огорчён он был сильно. Террористы-то его ребят порешили.

— Это он сказал?

— Да, — кивнул стражник. — Говорил, что зайти попытались, да их там и накрыло. Я удивился, но спорить не стал. Моё дело маленькое.

— А потом что было?

— Кравченко прибыл с людьми своими, да ещё с ними несколько солдат и штабс-капитан пехотный. На помощь к нам вроде как.

— А дальше?

— Дальше… Кравченко с полковником повздорили немного.

— Отчего?

— Аркадий Максимович, ваше высокоблагородие, зол очень был на террористов, ведь на его участке собираются! Просил он Николай Николаевича разрешить провести задержание его людям. Обстоятельно потолковать хотел…

— Обстоятельно… — Дегтярёв фыркнул. — Привыкли допросы не по закону чинить! А подполковник что, не согласен был?

— Николай Николаевич приказал его людей ждать, ваше высокоблагородие. Сказывал, что дело особой важности и только охранные сработают как нужно. Отряд специальный вызван был. Ждали их, а потом столичные явились.

— Это полковник Голенко, что-ли?

— Не могу знать, ваше высокоблагородие. В мундире он военном был, что полковник так точно, а как фамилия не слышал. С ним капитан в белом кителе и ещё шестеро. Не стал он Николай Николаевича слушать. Своим людям приказал дом штурмовать безотлагательно.

— А до этого что, и не входил никто?

— Никак нет, ваше высокоблагородие. При мне никто не входил. Николай Николаевич приказал огонь открывать, если кто появится в окнах, да охранный отряд ожидать. Вот и палили в белый свет, как в копеечку… — хмуро добавил стражник. — Они ж, ваше высокоблагородие, и в армии-то не служили, большей частью, городовые-то. Я было говорю одному, куды ж ты целишь из револьверу? Ты б ещё со ста шагов выпалил! Стёкла все повышибли, а никого и не видывали!

— Что, так и никого?

— Никого, ваше высокоблагородие. Только когда полковник штурмовать приказал, да его люди к дому спешно бросились, со второго этажа стрельбу открыли.

— Видел ты, кто стрелял?

— Никак нет, ваше высокоблагородие. С того месту, где я залег, не видать было. Наши говорили потом, что баба там была.

— Но ты её не видывал?

— Нет, не видал.

— А после?

— Полковник с капитаном, да ещё двое, прямиком через крыльцо в дом заскочили. А четверо людей его к чёрному ходу. Один залёг с карабином, а трое дверь ломать начали, как тут человек справа появился, видать через больницу пробрался.

— Как выглядел он?

— Росту среднего, рожа скрыта была маскою какой-то, костюм тёмный.Сумка на боку, а в руках оружие. Диковинное, видать заграничное.

— Ты говори толком.

— Вроде как пулемёт, только маленький совсем. Очередью бьёт, но тихо. Убил злодей одного сразу и к чёрному ходу бросился. Споро так, и на бегу палить принялся. Ловко у него вышло… — добавил стражник печально. — Я только раз и выстрелить успел, да промахнулся. Место неудачное досталось. Стрелять-то я горазд…

— Все вы горазды стрелять, да опосля допрашивать некого! — буркнул недовольно Александр Степанович. — Сказывай, что дальше вышло.

— Да ничего хорошего, ваше высокоблагородие. Николай Николаевич как человека этого увидел, аж с лица побледнел. Приказал нам его живым не брать! Да только он в дом шмыгнул с чёрного ходу. Со двора не видать ничего, а наудачу стрелять никак невозможно было. Полковник-то внутри находился!

— А Николай Николаевич что?

— Людям приказал к дому подбираться. Оттуда выстрелы донеслись, потом ещё. Мы-то с карабинами, окна под прицелом держали, а городовые да охранные к зданию подбежали. Тут им под самые ноги бомбу бросили. Рвануло, да не сильно. Куцевскому бок посекло. Чернова оглушило. Тихонову одному не повезло. Ему картечинами грудь пробило. Помер к вечеру.

— Знаю, — Дегтярёв нетерпеливо махнул рукой. — Ты по сути говори!

— Вот как грохнуло, так все и залегли. Страшно стало. Только опомнились, как опять взрыв! Да посильнее прежнего! Мы снова залегли. А тут с улицы выстрелы да крики. Вдруг мотор зашумел. Мы к лошадям. Пока отвязывали, замешкались.

— Замешкались… — тяжело вздохнул Александр Степанович. Он поглядел на стражника и хорошо понял, что никто и не собирался спешить преследовать бомбистов. — Ну, а после?

— На Левашевскую проскакали. Там городовые нас направили. Потом дворами к Бессарабской площади. У ограды на старуху наткнулись. Она маску подобрала. Мы отняли её, спрашивать начали, да старуха только плюнула под ноги и домой подалась.

— Да… — Дегтярёв недовольно покачал головой. — Так ты говоришь, что на площади потеряли?

— Так и было, ваше высокоблагородие. На Бессарабской-то вечером не больно людно. К «Купеческому» мы подъехали, трактиру. Да только никто террористов не видал. Небось, дворами в сторону ушли, а маску нарочно бросили.

— Куда там идти? Только если в квартире схорониться, — Александр Степанович нахмурился. — Ведь на Институтской посты были. Или тоже раззявы прошляпили⁈ — при этих словах он сурово посмотрел на стражника, словно тот один был во всём виноват.

— Не могу знать, ваше высокоблагородие.

— Ступай! — Дегтярёв махнул рукой. — Давай пропуск, отмечу.

Игнат Воротынцев растерянно озирался, отводя глаза от пронзительного взгляда полковника. Вот уже второй час тянулась беседа и Воротынцев хорошо понимал, что Ковригин не собирается отступаться. Кто-то из сослуживцев выдал его, в этом Игнат был уверен. Он вилял и так и этак, но полковник был настроен серьёзно. Отпираться сразу от всего было бессмысленно и Воротынцев решил, что следует признаться в меньшем зле. Как не поверни, а всё же он исполнял приказы Кулябко. Игнат негромко произнёс:

— Меня со службы выпрут в любом случае. С чего мне самому себе яму рыть, ваше высокоблагородие? Я человек маленький. Николай Николаевича слушался безоговорочно. Так на то и начальство… — и Воротынцев развёл руками, хитро поглядев на полковника.

— Ты что, обалдел совсем? — Ковригин едва не ударил кулаком по столу. — О службе печёшься? Раньше нужно было! Ты думаешь, что отвертеться выйдет? Не выйдет! — полковник нахмурился. — У тебя выхода ровно два. Или в отставку по-тихому, если ваньку валять не станешь, или в петлю за покушение на Государя! Уж поверь, я тебе её выхлопочу!

— Да я о покушении ни сном ни духом! — Игнат на мгновение дрогнул. — Не нужно меня стращать, ваше высокоблагородие!

— Не нужно, так и не нужно, — Ковригин вдруг усмехнулся. — Сами раскроем, а ты пока в камере посиди! Глядишь, мысли в порядок приведёшь.

— Чего говорить-то? — Воротынцев спросил неохотно. Он уже решил любым путём вывернуться с сегодняшнего допроса и сбежать, как только окажется за дверью. Игнат очень жалел, что не поступил так, когда ещё была возможность.

— Да обо всём придётся. А для начала обрисуй случай на Виноградной. С какого перепугу сослуживцы твои пять человек ухлопали? Ведь был там с самого начала. Ты и Стеценко живые остались. Его показания у меня уже давно имеются. Теперь дело за твоими.

— Стеценко… — Игнат сжал зубы. Лучше бы он убил этого недалёкого поручика. Умом Гришка явно не блистал и уж точно выложил всё как было. Ладно, что теперь жалеть…

— Агент у Николая Николаевича был, под псевдонимом Белицкий. Он об этом адресе донёс. Сказал, что там заговорщики собираются. Якобы покушение готовят на градоначальника. Следить мы принялись за усадьбой и в воскресенье Николай Николаевич приказал задержать.

— А что ж не задержали? — Ковригин прищурился.

— Яковлева старшим Николай Николаевич назначил. Пацаненок на воротах маялся, как увидал нас, так утек мигом. Вошли в дом мы спокойно, дверь не заперта оказалась. В гостиной четверо сидели. Девиц двое и два парня. По лицам понял я, что пацан предупредить успел. Третьяченко и Малахов по другим комнатам пошли. Мы здесь остались.

— Сколько вас было?

— Восемь. Шестеро наших и два городовых.

— Отчего стрелять начали?