Читаем Поцелуй шефа онлайн бесплатно

Пока я соображаю, что он имеет в виду, Бишоп опускается передо мной на колени, покрывая поцелуями живот, переднюю часть бедер и заканчивает поцелуем переднюю часть моих нежных белых свадебных трусиков.

Я прикусываю губу, чтобы не вскрикнуть, и задыхаюсь. Бишоп просовывает палец внутрь и оттягивает эластичное кружево сбоку. Затем прижимает большое мужское плечо к моим бедрам, раздвигая их. Это так некрасиво, но мне все равно. Когда он губами касается верхней части моей киски, с моих губ срывается тихий писк. Бишоп прекращает целовать мою киску и поднимает на меня взгляд, безмолвно укоряя меня с лукавым блеском в глазах.

Бишоп языком раздвигает щель и лижет, ловко находя мой самый чувствительный комочек нервов. Его поцелуи, теплое дыхание, облизывания и тишина сбивают меня с толку. Я поражена, но в то же время мне хочется кричать, визжать, извиваться и сходить с ума от этого мужчины.

Но я не могу сделать ничего из вышеперечисленного здесь.

Я совершаю ошибку, опуская глаза, которые оказываются в ловушке его взгляда. Мои щеки пылают, как в печи, когда я наблюдаю, как Бишоп кончиком языка скользит между моими складочками, а затем губами захватывает мой клитор. Я приоткрываю рот, когда меня охватывает оргазм, и становлюсь молчаливой и сосредоточенной, как грешница в церкви.

— Я был не до конца честен с тобой. Мой план с самого начала заключался в том, чтобы украсть тебя.

Нет ничего такого, чего бы я уже не знала, но приятно слышать, как Бишоп произносит эти слова.

— Ты ждал, чтобы сказать мне об этом, когда вел меня в свой номер через вестибюль отеля, пока консьерж наблюдал за нами. Теперь все знают. Все будут говорить.

Мы в личных апартаментах Бишопа на верхнем этаже «Орхидеи» с видом на центр города. У него все тот же отчаявшийся, слегка взъерошенный вид, когда он смотрит на меня поверх плеча, но он становится счастливее.

— Ты нужна мне, и это все, что имеет сейчас значение. Я больше никогда не буду ни есть, ни спать, пока не узнаю, что ты моя. На сто процентов. Итак? Ты — моя?

Я все еще любуюсь этим сильным мужчиной в потертых джинсах и выцветшей футболке, ткань которой натянута на его руках. Мы сидим на его кровати, я у него между ног. Пока мы разговариваем, все его длинные, крепкие конечности прижаты ко мне.

— Да, Бишоп. И не только потому, что ты отличаешься от…

Он выдавливает из себя:

— Не произноси его имени. Никогда больше не произноси его, слышишь меня?

У меня открывается рот, потому что я так же удивлена реакцией своего тела на его требование, как и его тоном. Пламя желания сжигает то, что осталось от моего рассудка.

— Да, Бишоп. Я собиралась сказать, что я — твоя, потому что благодаря тебе я чувствую, что меня видят и любят, и ты защищаешь меня с первой минуты знакомства.

— Не меньше, чем ты заслуживаешь, — говорит он.

Я пожимаю плечами.

— Так мне постоянно твердит моя семья.

Я все еще чувствую его грудь, и его тело напрягается позади меня, но только на секунду. Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на него.

— Я полагаю, ты не рос с четырьмя очень шумными братьями и сестрами, а мама и папа не говорили тебе, что ты можешь быть таким, каким захочешь?

Бишоп медленно выдыхает, затем рассказывает мне все.

— Моя мама в одиночку растила меня и моего брата Кори здесь, в Вегасе, после смерти нашего отца. Мы нашли работу в отеле, где работала она, как только стали достаточно взрослыми, чтобы помогать оплачивать аренду. Я поднялся по карьерной лестнице и в конце концов стал ночным менеджером в захудалом мотеле. Затем в другом, чуть получше, и так далее. Наша мама умерла, когда нам было за двадцать, и мой брат забрал свою половину скудного наследства и проиграл ее. В конце концов, один из причудливых старых мотелей, где я работал, собирались снести, пока кто-то не пришел и не выкупил его, не провел работы по его восстановлению и не открыл снова. Этот человек нанял меня работать на него и научил всему, что я знаю. Научил меня экономить, воплощать свои идеи в жизнь, используя деньги других людей для ремонта старых зданий. В конце концов, я стал владельцем собственного небольшого мотеля, а затем еще одного и еще. Кори заметил это и начал просить о помощи. Я помогал ему, как мог. Но это было непросто, так как он пристрастился к обезболивающим таблеткам и иногда пропадал на несколько недель. Я даже не заботился о том, чтобы оплачивать его аренду или вносить залог, когда он попадал в передряги. Больше всего меня волновало то, что он каким-то образом очаровал милую танцовщицу по имени Генриетта, заставив ее выйти за него замуж, и лгал ей с самого первого дня. Когда пропадали деньги, она звонила ему. Он винил наших родителей, меня. Мы с Генриеттой пытались уговорить Кори обратиться за помощью, но он отказался. Все пошло наперекосяк, когда она решила уйти от него, он угрожал ей. Я помог ей найти безопасное жилье. Однажды вечером он набросился на меня в баре, обвиняя в попытке украсть его жену. Что было неправдой. Он напал на меня с разбитой пивной бутылкой.

— Боже, — говорю я.

— Да. Выглядит хуже, чем ощущалось. Много крови.