Читаем Поцелуй бабочки онлайн бесплатно

Утро. Открываю глаза и обнаруживаю рядом с собой девчонку. Спит, не подозревая, что я разглядываю ее… Молодое женское лицо с сильной примесью юго-восточных кровей.

Не слишком ли молода? Впрочем, маленькие азиатки до старости кажутся детьми, потом резко превращаются в старух.

Пока женщина спит, звоню Бобке, верному дружбану и партнеру по вчерашнему застолью.

Из телефона бодрый голос друга:

— …Ты вообще как после вчерашнего, жив?

— Не очень… Слушай, я вчера девчонку снял, узкоглазенькую, помнишь? Японочка…

— Не японочка, а китаяночка.

— Не помнишь, как ее зовут?

— Кажется… не то Ли, не то Лю…

— Ли! — вспомнил я.

Проснувшись, Ли оказалась славной девчонкой — приветливой, не занудной и не прилипчивой.

Сказала: «Спасибо, было хорошо», улыбнулась и исчезла, снабженная моим номером телефона. Ее телефон не взял по давно заведенному правилу: «Пусть женщина сама решает, продлевать отношения или нет». Захочет — позвонит, ее право. Не помню случая, когда бы обладательница моего телефона не воспользовалась этим правом… Почему? Потому что я — мечта. Не улыбайтесь, это не я сказал, так распорядилась природа: я — живое воплощение всего, о чем может мечтать женщина. Ну, допустим, высоких и красивых любят все… А ум и образование?.. А полная материальная независимость в сочетании с несуетливой щедростью? Притом что я не жлоб, не хам и не похабник. И потом, есть еще улыбка… Нет, не высокомерная снисходительная гримаса прописного пожирателя женских сердец, а простодушная, бесхитростная улыбка застенчивого ребенка. Ты улыбнулся, виновато хлопнул глазами, и женщина тебе уже простила все: и что было, и чего не было… И последнее — я свободен. Никаких тебе бывших жен, истеричных любовниц, алиментов и брошенных детей.

«БМВ», квартира в «тихом центре» — общее место. Абонемент в лучший СПА отдых за границей… Как еще должен жить лучший в городе сикрет-системщик — специалист в области промшпионажа? Тариф соответствующий, так что только самые крутые «конторы» могут пользоваться моими услугами. Не отказываю в консультациях я и спецслужбам, по негласному разрешению своего хозяина «маршала».

Иными словами, я человек со связями.

Ли ушла так вовремя, что не нарушила ни один из элементов привычного течения дня — бассейн, тренажерный зал, работа… за обедом встреча с клиентом из «Союза пяти». Между делом успел отменить вечернюю встречу с Анжелой, которая, конечно, обиделась — встреча планировалась давно, поскольку Анжелин муж укатил в командировку.

— Что это он разъездился в последнее время? — неудачно пошутил я.

Анжела немедленно обиделась.

— Если тебе в тягость наши встречи…

— Что ты, милая, просто интересно было бы узнать, что за человек.

— Много будешь знать, плохо будешь спать, — отрезала она.

Вопрос о муже — вернейший способ закончить разговор с Анжелой.

«Никаких Анжел, — сказал я себе. — На сегодняшний вечер моим сердцем владеет Ли».

Подумал, что девчонку нужно побаловать и сводить в «Комету».

После обеда отловил несколько «жучков» в каком-то «левом» инвестиционном фонде с перепуганным насмерть президентом… Потом помчался домой, чтобы принять душ и вообще «быть в форме». В квартире домоуправительница Настя кончала уборку. Встретила меня привычным ворчанием:

— Звонил твой дружок, этот… — показала рукой лысую голову Бобки, — которого я не люблю. Сказал, что не может дозвониться.

Вытаскиваю мобильник — конечно, батарея пуста, мобильник давно сдох, и, видимо, Ли так и не смогла пробиться ко мне.

Черт!

В ожидании звонка весь вечер просидел дома, наблюдая, как во дворе перед окнами два инвалида в колясках о чем-то оживленно беседуют… Ромео, надо полагать, развлекал Джульетту рассказами о преимуществах импортных протезов против наших.

Весь следующий день вздрагивал от каждого звонка и к вечеру понял, что пребываю в состоянии идиотического возбуждения. Следовало что-то делать.

Китайская забегаловка «Манчжурия», которая стала местом моего знакомства с Ли, располагалась за городом, на берегу какой-то живописной лужи. Тут стоял павильончик, декорированный под пагоду, и еще несколько раскрашенных сараюшек того же типа. Администратор, представившийся загадочным именем Алекс, смотрел на меня через толстые стекла очков рыбьими глазами и фальшиво улыбался.

— …Не припоминаю.

— А девушки? Может, они помнят? — настаивал я.

Алекс пошушукался с официантками, но продолжал стоять на своем: «Никто не знает девушку по имени Ли». Приторно улыбался, сочувственно качая головой, хотя видно было, что врет, о чем я ему сказал прямо в лоб. Алекс ушел в пагоду, вернулся через минуту.

— Может быть, девушка работает в центре «Бомбей», — сказал он, не глядя в глаза.

На этот раз не соврал.

Ли точно работала в «Бомбее», в кабинете «шияцу».

— Шияцу — это такой специальный восточный релаксационный комплекс, — пояснила мне девица-менеджер. — Если желаете, могу записать на понедельник.

От понедельника я отказался и, плюнув на запланированную встречу с «Советом пяти», стал ждать у входа. Из машины видел, как Ли вышла из подъезда, оживленно переговариваясь с подругой… потом чмокнулась с торопливо идущим в «Бомбей» мужчиной и быстро проследовала к потертому «опелю»… Тут я ее и настиг.

Ужинали вместе, но, когда дело дошло до естественного вопроса «Что дальше?», ехать ко мне отказалась.

— Ты не обижайся, правда не хочется, — сказала она, виновато улыбаясь.

Я не жлоб, конечно, и не стал настаивать, но черт побери!.. У любой женщины есть десяток способов «не дать мужчине», не нанеся при этом обиду: месячные, мама дома ждет, наконец, голова болит, да мало ли… Но что может быть обидней «нежелания»? Тем более что речь идет уже не о первой совместной ночи. Ведь все уже было, и, стало быть, ее «не хочется» — это отметка мне как мужчине!.. Значит, я получил двойку? Гневные, желчные слова я излил собственному отражению в зеркале.

Отличник по жизни, я обязан был исправить «неуд».

«Может быть, надо проявить широту души, чтобы ее отказ был равен неблагодарности? — подумал я. — Пусть увидит, что имеет дело не со жмотом, только надо не мелочиться, а подарить по-настоящему ценную вещь. Велико ли дело, поразить воображение девчонки на задрипанном „опеле“?»

— Хогоший подагок может гешить сегьезную пгоблему, — с видом знатока уверил меня картавый продавец ювелирного магазина. — У вас есть пгоблема?

— Нет. У меня нет проблем, — сказал я и понял, что проблема действительно появилась.

Дорогая ювелирка, как и следовало ожидать, произвела на Ли шокирующее действие. Долго отказывалась принимать, краснела, объясняла, что не заслужила, что вообще не носит драгоценности. Уговорил. Взяла, но встретиться в этот вечер отказалась — убежала по делам, не дав возможности насладиться произведенным впечатлением…

На следующий день ее телефон был включен на автоответчик. Я оставил меседж, что жду звонка, переложил мобильник в нагрудный карман — ближе к уху — и к вечеру, изнуренный ожиданием и стесняясь собственного мальчишества, все-таки поехал к «Бомбею».

Затаившись в машине, издали пялился на знакомый подъезд, а когда Ли вышла и быстро пошла к «опелю», неподалеку от которого припарковался и я, позвонил ей и собрался было уже выйти навстречу — приготовил веселое, беззаботное лицо, но задержался… Ли торопливо вынула мобильник, понесла к уху… Неожиданно остановилась — увидела на дисплее мой номер. Не включая телефон, молча смотрела на светящийся квадрат.

— Ну, включай же! — шептал я. — Включай!

Ли медленно, как подраненная, поковыляла к «опелю».

Спрятавшись за торпедой, я видел, как она подошла к машине, как в изнеможении облокотилась о ее грязный бок. Как уронила голову в руки, как судорожно вздрогнули ее плечи…

— Принесла? — спросил мужской голос.

Ли повернула заплаканное лицо, я вдавился в сиденье. Из моего укрытия было видно лишь часть неба между нашими машинами и руки Ли, которые протянули конверт. Мужские руки приняли конверт, на мгновение мелькнула пачка денег. Затем от мужчины к Ли перешли документы.

— Паспорт форма девятнадцать… — перечислял мужчина. — Права и страховка…

— А пенсионное удостоверение? — спросила Ли.

— Какое пенсионное, к черту, ему пятьдесят четыре! — рявкнул мужской голос. — Только смотри, пока клиент жив… чтобы без фокусов!

Хлопок двери «опеля» и звук мотора.

В это время длинные гудки кончились и ответчик из моего телефона голосом Ли сказал: «К сожалению, я не могу сейчас взять трубку…»

И вечер, и ночь, и утро в голове гудел только один вопрос: «Что делать?» И на следующий день под несмолкаемое «что делать?» я сжег сложную подслушку, которой месяц нашпиговывал бизнес-центр на Карповке. В результате насмерть расплевался с заказчиком, на что «маршал» сказал:

— Ты, Леша, конечно, специалист крутейший, но если будешь залупаться и без причины разгонять клиентов, то плохо кончишь.

Я его деликатно послал…

«Маршал» спросил, помню ли я, что из нашей системы не выгоняют, а добровольно можно уйти только в два места: на «Северное», и на «Южное».

Еще раз послал и ушел в кабинет к Горшенину.

— Есть дело, — сказал я Горшенину и, заперев дверь, сел напротив удивленного сыскаря. — Есть клиент, который хочет оплатить «наружку» за одной дамочкой. Ты как?

— Бабосы решают все вопросы, — философски заметил Горшенин.

Да, да, да!.. Презирайте меня — как последний рогатый лох, я заказал наблюдение за Ли, оплатив другу Горшенину бешеные деньги от лица мнимого клиента.

Когда же, выйдя из «сыскной», я понял, что обречен еще на несколько дней мучительного ожидания, то, заглянув к Бобу, сказал, что исчезаю до воскресенья. Бобка что-то возражал вслед. Ушел, не слушая, и в тот же день уехал к «старикам».

Солнце, река, лес и грязь, грязь, грязь…

Даже вечером, после многочасовой беготни по полям, долгих, изнурительных расчетов с работниками, после бани и ужина отец не мог угомониться — сидел под лампой и сосредоточенно долбил огрубевшими пальцами клавиши лэптопа — осваивал на старости лет бухгалтерскую программу.

«Чудны дела Твои, Господи, — глядя на него, думал я. — За полвека полковничьей жизни не нажил ни кола ни двора. Ничего, кроме квартиры в бетонном бараке военного городка… А получивши сотню гектаров топкого суглинка, в одночасье превратился в кулака. Откуда что берется?»

— Я хозяин, а не кулак, — возразил отец, будто прочитав мои мысли.

Братья-разбойники только переглянулись, а «мути» усмехнулась.

— Настоящий кулачина шлагбаум поставил перед мостом, и Федорку с ружьем… Оптовики приехали, Федорка их у границы три часа под ружьем держал, пока «хозяин не изволили распорядиться», — сказала мать.

— Моя земля — мой дом, — пробурчал отец. — Я тут хозяин, закон и власть — что хочу, то и делаю!

— Страшно как! — улыбнулась «мути» и щелкнула отца по загорелому лбу.

Пиликанье мобильника вторглось в вечерний лягушечий концерт — Анжела и тут меня достала, загадочный муж снова уехал. Пока отбрехивался под ехидными взглядами, братьев, «мути» ревниво смотрела на меня, а когда закончил, погладила по голове.

— Взял бы девушку да приехал отдохнуть к родителям, как все нормальные дети.

— Родительский дом не бардак! — резко обрубил отец. — Нечего сюда шалав таскать. Женится — милости просим…

В понедельник Горшенин сам нашел меня, вывел в коридор и доверительно приобнял.

— Пошли покажу, — загадочно сказал он и помахал перед носом диском с оперативным видео.

На экране компьютера Ли выглядела совсем подростком.

— Двадцать семь с гаком, — усмехнулся Горшенин. — Барышня с биографией, судя по всему… Смотри сам… ее дом. Квартиру снимает… вот ее окна… На работу едет…

Из видео и документов следовало, что Ли живет одна. Ни мужа, ни друга, во всяком случае постоянного или «крутого», всегда видного за версту, у нее нет… Кроме работы и дома, пара встреч с подружкой возле «Бомбея» и полчаса в кафе «Муму» — зеленый чай с блином… Наснимали много и разного рода, даже в душевой кабинке ухитрились запечатлеть купающуюся Ли.

— А это зачем?

Горшенин скабрезно хихикнул:

— Для полноты впечатления.

У себя на квартире Ли приняла одного гостя, но, судя по видео, приземистого мужичка с инструментальной сумкой, и, учитывая непродолжительности визита, гость то ли водопроводчик, то ли электрик.

— А теперь смотри внимательно, — предупредил Горшенин.

Усевшись с «водопроводчиком» в «опель», Ли поехала в больницу Святой Екатерины. Остановилась неподалеку от подъезда. После бурного обсуждения оба вышли из машины и направились ко входу, но, увидев что-то, резко развернулись и быстрым ходом вернулись к «опелю». При этом «водопроводчик» что-то зло выговаривал Ли, а она только виновато втягивала голову в плечи.

— Охрана у входа выборочную проверку документов устроила, — прокомментировал Горшенин.

— Поэтому вернулись?

— Значит, были основания…

Возле машины «водопроводчик» свирепо ткнул Ли локтем в бок и полез в салон, а Ли побрела в больницу, но не в отделение, а в окно «Информация».

— Интересовалась состоянием больного Шамешева, — прокомментировал Горшенин.

Далее следовала выписка из истории болезни этого самого Шамешева, из которой следовало, что дни несчастного сочтены. И еще адреса, телефоны… зачем-то номер автостоянки, на которой ночует лохматый «опель».

Потом пошли кадры, в которых Ли передавала деньги участковому менту с наглой рожей.

— Штука баксов, — уточнил Горшенин.

— Ничего себе!

— А ты думал… А это уже другой день. Между прочим, час ночи.

На улицах ночного Питера знакомый «опель» остановился возле облупленного подъезда, куда Ли нырнула, вернувшись через минуту с двумя тяжелыми сумками. Следом налегке вышел здоровенный детина…

Ехали, дважды останавливаясь у помоечных павильонов. Что-то перегружали, переносили. Под конец детину сменила женщина, которую в кромешной темноте буквально вынесли и уложили в машину. Если бы не редкие стоны, можно было бы подумать, что манекен, настолько безжизненно свисали ее тонкие руки. «Опель» неторопливо выкручивал повороты по ночным улицам.

— Обрати внимание, какие рулады описывает подруга вокруг квартала, — сказал Горшенин. — Знаешь почему?.. Милицейский пост объезжает. Соображаешь?

Подъехав к арке старого дома, Ли отнесла тяжелые сумки в подъезд, потом, убедившись, что на пустынной улице нет лишних глаз, подала знак — из подъезда вышли две темные фигуры, унесли женщину и сгинули. Ли поспешно отвалила на своей лохматке.

— Что в сумках? — спросил я.

— Знал бы прикуп, жил бы в Сочи, — ухмыльнулся Горшенин. — Одно ясно: телка не по «этому делу». — Красноречивый жест руками. Потом остановил видео. — Ну, что думаешь?

Я молчал.

— А хочешь, Коля, раскрутим эту лобуду…

— Тебе зачем?

— Заработаем!.. Подумай, если это наркотрафик или что-нибудь подобное, такую информацию можно хорошо продать федералам. Им бронза в погоны, нам бабло…

Я отрицательно качал головой.

— А можно и самим на китаёзу наехать, если, конечно, твой «клиент» не возражает, — не унимался Горшенин.

— Клиент возражает, — обрубил я. — Мало тебе дали, что ли? Кстати, за эти деньги кино могло быть и посодержательней.

Горшенин скривился, как от лимона.