Читаем Потерянный маяк онлайн бесплатно

1899 год.

Баренцево море

Близ архипелага Новая Земля

Семидесятый градус Северной широты

Буря гремела и буйствовала, а вокруг сосредоточилась вязкая, невыносимая и, казалось, противная на ощупь тишина. Она была осязаемой. Липкой. Обволакивающей. Но это только казалось.

С высоты раздался ошеломляющий треск: это перебило горящую мачту.

- Господи, пронеси! – раздался вопль.

Господь Бог рассудил иначе. Огонь с упавшей мачты вдруг скакнул прямо в люки, пламя быстро пробежало до крюйт-камер, где хранились запасы пороха, и корабль внезапно раздулся бортами, словно пузырь, затем разом исчез в бурном извержении взрыва. БАХ!

Помощник капитана взлетел выше всех, закрутившись телом, а рядом в бешеном круговороте носились горящие снасти; потом старпом Кудрявцев начал падать, обозревая с высоты панораму катастрофы. Наконец холодная вода разомкнулась под ним, он увидел на глубине испуганных рыб, тонущие предметы и матросов. Вынырнув, захлёбываясь и, широко разинув обожжённый рот, отплёвываясь, дико заорал во всю глотку:

- Людей! К чертям собачьим корабль! Людей спасайте!

Буря и пламя только начинали набирать обороты, поглощая собой всё, что было в радиусе их досягаемости. Это была уже не катастрофа. Это было сплошное истребление всего и вся. Люди, выкинутые взрывом за борт, погружались в пучину со скоростью тяжёлых цементных мешков, глотая воду и разбухая телами прямо на глазах. До берега было далеко, но он просматривался сквозь рваные клубы свинцового тумана. Кругом всё вздымалось, опадало навалившимися волнами, крутило, свистело и трещало. Последний фрагмент мачты мелькнул среди вздыбившихся волн, переломился пополам, объялся языками пламени и погрузился в пучину с яростным шипением, словно взорвалось сразу несколько котлов.

- Есть кто в шлюпках? – кричал, отплёвываясь Кудрявцев. Он крутил головой, пытаясь ослепшими от взрыва глазами рассмотреть сквозь бушующий ветер хоть кого-нибудь. В мозгу пронеслась нелепая в данный момент мысль: и зачем нам в трюмах порох? Теперь ни корабля, ни экипажа… Захлёбываясь и теряя силы, он колотил руками по холодной воде, разом превратившей его в безвольный тонущий манекен. Ещё минута, и он уйдёт на дно, к тем самым рыбам, что успел разглядеть, погрузившись с головой в пучину. Чёрные тучи монолитными глыбами висели над ним, извергая из себя сплошные потоки ливня, который тут же превращался в ледяные иглы, вонзающиеся в тело. Старпома подняло волной над уходящим под воду судном, крутануло вокруг себя, рвануло, поглотило стремительным напором и швырнуло к ближайшей шлюпке, едва не размозжив голову об её нависший борт. Чьи-то руки подхватили обессиленное тело, рывком перевалили внутрь, бросили и накрыли куском разорванного брезента. Дальше он ничего не помнил: сознание провалилось в небытие.

Море ещё немного поволновалось, тучи сразу, будто по волшебству рассеялись, проступила луна и ледяные иглы ливня утихли. Шхуна перестала существовать, как, впрочем, и весь наличный состав, ушедший под воду с её останками. На всё про всё ушло не более пяти минут. Была катастрофа, и тут же исчезла. Словно кто-то неведомый, громадный и неподдающийся человеческому разуму, руководил нагрянувшим внезапно коллапсом природы, одним махом разворотив судно, истребляя за минуты экипаж. Сорок человек ушли под воду, так и не достигнув вожделенного берега, который маячил на горизонте. Теперь он просматривался отчётливее.

- Видать что-нибудь? – сквозь прорывы сознания уловил Кудрявцев голоса.

- Вроде свет какой-то пробивается.

- Откуда?

- Со стороны берега. Не могу разобрать, не то маяк, не то костёр на скале. Подзорную трубу бы сейчас, да ведь утонула вместе с останками корабля.

Голоса кашляли, отплёвывались, уходили куда-то в пустоту и снова возвращались. Кудрявцев то погружался в беспамятство, то снова выныривал из пустоты, обрывками сознавая лишь одно: его каким-то чудом спасли. На шлюпке их трое. Остальные? А что остальные? Их уже нет. Ни боцмана, ни матросов, ни капитана.

Потом опять обморок и тишина.

********

Их прибило к скалам прибрежными волнами спустя несколько часов после катастрофы. Кудрявцев за это время несколько раз приходил в себя, но лишь на краткие моменты. Ему давали пить из уцелевшего анкерка, укутали в брезент, меняли уксусный компресс на пылающей жаром голове. Откуда оказался уксус в шлюпке, он в провалах сознания не ведал. Очевидно в шлюпке уцелела аптечка, и два матроса ухаживали за ним, пока их несло течением к берегу.

- Выжил кто-нибудь ещё? – хрипел он в бреду. – Капитан, боцман?

- Нет, - отвечал голос. – Одни мы туточки. Пытались кого-то искать, но буря и взрыв поглотили всех без разбору. Только вас и подобрали, когда вы упали с высоты. Едва не захлебнулись.

- Он мог замёрзнуть в одну минуту, - добавлял второй голос. – Хорошо, что успели выловить.

Сейчас Кудрявцев лежал на спине, открыв заплывшие глаза, созерцая над собой первые всполохи наступающего рассвета.

- Всю ночь несло к берегу, - уловил он откуда-то издалека. – Хорошо, что маяк давал ориентир и одно весло сохранилось.

Одежа немного подсохла, но знобило старпома капитально.

- Ничего! Костёрчик разожжём, обогреемся и двинемся к маяку, - донёсся до него голос.

- Нас трое? – сквозь обожжённую гортань прохрипел Кудрявцев?

- Трое и есть. Лежите, мы сейчас всё справим. Перенесём вас из шлюпки ближе к огню.

Старпом откинулся головой к борту, закрыв глаза. Отчаянно мутило и тошнило; видимо, он порядочно впечатался головой при взрыве, отчего могло быть лёгкое сотрясение мозга. Спустя несколько мину его перенесли к костру, на котором уже дымился чудом уцелевший котелок с кипящей водой.

- Подобрали среди обломков, - объяснили ему. – На берег выбросило много испорченных вещей и предметов, но кое-что подобрать можно.

Говоривший с ним пожилой матрос указал на второго, бродившего среди прибрежных скал и камней:

- Ищет. Уже много чего насобирали.

- Как тебя величать? – отхлебнув кипятка из котелка, наконец спросил Кудрявцев.

- Макаром. Я из механиков. Как только буря внезапно навалилась на шхуну, наш старшой приказал закрыть котлы. Но не успели. Тот порох, что лежал в трюме, всеми бочками взлетел вверх. А дальше вы, почитай, сами всё видали.

- Причём с высоты, - попытался впервые пошутить Кудрявцев. – Знаю. Садануло так, что я взлетел едва ли не к небесам. Как жив остался, ума не приложу.

Говоря это, старший помощник, морщась от головной боли, оглядывал берег и видневшийся далеко на вершине одинокий маяк. Уже рассвело, но он продолжал светить безликим светом куда-то в пустоту. Отсюда строение казалось крохотной коробочкой, своим убогим силуэтом прислонённый к вершине скалы.

- Странно, - приподнимаясь на локте, отметил Кудрявцев. – Уже рассвело, а он продолжает светить. Будто выключить забыли.

- И я о том, - кивнул Макар, перебирая собранные на берегу нехитрые предметы. – Мы уже с Данилой заметили. И остров пустой, и маяк словно омертвевший. – Он перекрестился. – Как в загробный мир попали. Только из смерти выбрались, а тут тишина какая-то мёртвая. Даже чайки не летают.

- Того второго Данилой зовут? – кивнув, перевёл взгляд Кудрявцев на бродившего матроса, поминутно наклонявшегося и что-то ковыряя палкой.

- Да. Он как раз сдал вахту, когда налетел шквал и громыхнуло взрывом. Он-то и успел спрыгнуть в шлюпку, насилу перерезав лямки лебёдки. Было ещё две, но их с треском расшибло, а кто был в них, ушли под воду. Вначале меня подобрал, а потом мы уже сообща и вас.

- Капитан, не видали, как умер?

- Он видал, я нет. Да вот он идёт - сам всё расскажет.

К костру приблизился матрос в потрёпанной, но уже обсохшей одежде, совершенно ещё молодой, почти юнга. Старпом вспомнил его. Это был рубаха-парень и весельчак, любимец всей команды, молодцеватый парень из семьи архангельских рыбаков. Отдуваясь под тяжестью подобранных вещей, он задорно кивнул Макару, сваливая у костра нашедшие пожитки.

- Принимай, дед Макар. Облазил почти всё побережье. На первое время сгодится. – И только тут заметил пришедшего в себя старпома. – Простите, вашбродие, сперва не увидел. Как здоровьице?

- Спасибо, - улыбнулся старший офицер. – Много ли насобирал?

- О да! – оживился тот. – Все камни усеяны обломками. Снасти, куски парусины, обломки палуб и мачт. Всё что разворотило взрывом, всё что не поглотилось пучиной, всё что выкинуло волнами. Вот, поглядите! – он развязал большой кусок парусины. – Котелок ещё один. Бочонок полупустой с водой на волнах качался. Ящичек деревянный, пустой из-под инструмента. Боцманская табакерка, табак внутри можно высушить. – Потом нахмурился. – Тело боцмана прибило волнами к камням, всё разбухшее. Там я его и схоронил, придавив сверху валунами. Ещё Степана и Петра. Там же лежат.

Кудрявцев приподнялся и сел.

- Помню их.

- Больше никого? – подал голос Макар, мешая в котелке какую-то нехитрую похлебку.

- Никого. Но много изорванной одежды. Даже ботинки чьи-то плавают. Не стал брать.

Среди собранных предметов было несколько необходимых вещей, которые тут же положили сушиться ближе к огню.

- А костёр-то как развели? – после минутного скорбного молчания вспомнил Кудрявцев. Почтив память погибших, они расположились вокруг очага, укрытые от бриза бортом шлюпки. Море давно утихло, побережье было по-прежнему пустынным и нелюдимым. Их тут никто не ждал. Непрошеные гости, казалось, побеспокоили вековую тишину, совсем не привыкшую к подобным вторжениям. Природа словно затаилась, ожидая чего-то зловещего, непонятного и недоступного их мышлению. Трое чужаков были лишними на этом унылом острове. Ни чаек, ни грызунов, ни другой живности. Даже прибрежные крабы попрятались в свои норы. Лишь гуляющий в расселинах ветер, да перекати-поле, своими сухими кустами встревоженные бризом. Все трое в очередной раз бросили взгляд на далёкое строение маяка.

- Уж дым-то могли заметить давно, - предположил Макар. – Второй час костёр пылает.

- Может, здесь и нет никого, - заключил Данила, подавая Кудрявцеву котелок. – Крупы наскребли, промыли, сварили. Есть ещё размокшие сухари, я их выложил на камнях сушиться. Чаек-то нет, воровать некому.

- Вот и я о том, - поддержал Макар. – Живность будто корова языком слизала. Одни стрекозы да муравьи. Даже поморников и олушей нет. Мёртвый остров какой-то.

- Странно всё это, - согласился Кудрявцев. Затем, доев кашу, решительно поднялся, отчего сразу закружилась голова.

- Вот что, - заключил он. – Ты, Данила, оставайся здесь в лагере, поддерживай огонь, сооруди вон под теми скалами какой-нибудь шалашик на троих, это нам на случай ночёвки, если придётся вернуться сюда. А мы с Макаром нанесём визит вежливости к тому маяку. Найдём кого в живых – дадим условный сигнал, направив зеркало маяка сюда на побережье. Не найдём – вернёмся назад и сообща будем думать, что нам делать дальше. Эта часть архипелага почти не изучена, так что помощи нам ожидать, полагаю, нескоро. У нас не осталось ни карт, ни компаса, ни других приборов и инструментов. Единственное спасение в маяке. Там должно быть всё необходимое. Там люди. Там хоть какая-нибудь цивилизация. Найдём их – найдём средство связаться с остальным миром. А пока мы одни. И остров этот, судя по всему, не слишком желает нас приветствовать. - Он бросил взгляд вверх на скалы. – Возможно, взбираться придётся долго. Но тебе времени как раз на постройку шалаша.

- Я и оградку какую-нибудь присобачу, - воодушевился парень.

Что дальше?

А дальше было вообще странное…

********

Когда Кудрявцев, превозмогая усталость и боли в голове, наконец добрался до возвышенности, следуя за впереди идущим Макаром, у него уже не оставалось никаких сомнений, что остров необитаем. Необитаем в прямом смысле этого слова. Они три с лишним часа карабкались по ущельям, пробирались средь чахлых кустов и карликовых арктических деревьев, но никаких зверей не повстречали. Мало того, они не видели даже птиц в глубине острова. Уж гнёзда-то их должны были быть в зарослях, верно?

- Положим, - делился он со старшим по возрасту матросом, - побережье пустынное, хотя и это уже наводит на неутешительные мысли. На любой скале должны гнездиться хотя бы вездесущие чайки, но их нет. А в глубине суши уж точно должен кто-то летать. Вот ты, Макар, сколько ходишь по арктическим морям?

- Да, почитай, уже третий десяток лет миновало, как юнгой вышел.

- Много земель полярных повидал?

- Не счесть. Но такую пустынную, вы правы, никогда не видал. Словно мёртвая.

- А ведь природа здесь на острове что надо, - заключил Кудрявцев, отдуваясь, выходя из пролеска, в видимости которого находился маяк. – И ни одной птицы, ни одного зверя. – Он прикрыл рукой воспалённые глаза, всматриваясь в каменную кладку строения. При свете дня едва можно было различить исходящий луч прожектора, по-прежнему светившего в морскую даль.

– Или здесь никого нет, или смотрители маяка настолько безалаберные, что не выключают его днём.

- Скорее, нет никого, - хмуро и отчего-то загадочно произнёс Макар. – Как и зверей с птицами.

- А мы сейчас проверим, - сложил рупором ладони старпом. – Эй! – выдал он в пространство хриплый крик. – На маяке! Есть кто? Встречайте гостей!

В ответ была всё та же всепоглощающая тишина. Лишь слабый ветерок шелестел над ухом.

- И собаки у них нет, что ли? – удивился Макар. – Насколько знаю, при всех маяках есть хоть какое-нибудь хозяйство. Куры там, собака, может даже гуси. Ведь провизию сюда должны завозить поди раз в полгода, не меньше. Место-то больно шибко далёкое.

Никто не гавкал, ни кудахтал, ни приветствовал оживлённым радостным криком. Рядом с каменной башней в три этажа высоты располагался сарай, какая-то пристройка, и невесть откуда взявшаяся лодка, иссушенная, перевёрнутая вверх днищем. Сразу у сарая вращался на ветру флюгер, прикреплённый к высокой мачте. К строению вела давно заросшая лишайником тропинка, по которой, очевидно, никто не ходил самое малое несколько месяцев. Всё было уныло, покинуто, заброшено. Будка собаки тоже пустовала.

- Интересно, как тогда крутится зеркало с прожектором, если за ними никто давно не ухаживает? – задался вопросом Макар.

- Придётся подняться без спросу, - вздохнул Кудрявцев. Он ещё что-то крикнул, затем последовал за старшим товарищем, который уже пересекал тропинку.

Тяжёлая дубовая дверь со скрипом растворилась, когда они вдвоём налегли на неё плечами. Сразу дунуло смрадом и застоявшейся сыростью.

- По этим ступеням давно никто не ходил, - зажимая нос, во мраке констатировал Макар, поднимаясь вверх первым. По стенам висела паутина с остатками каких-то испарений в виде тёмных бесформенных пятен.

- Факелы видите, вмурованные в стены?

- Вижу.

- Их тоже давно никто не зажигал. И запах тления повсюду.

- Давай доберёмся в головную башню, там и будем рассуждать. И так уже ясно, что маяк покинут.