Читаем Последнее представление (СИ) онлайн бесплатно

– Говоришь, разделимся сразу после перехода границы? – Гней чуть подпихнул кобылку, которая отвлеклась на особенно вкусный цветочный кустик. – Ну-ка, не ленись, – пригрозил он, – а то на улице ночевать будешь.

– Да, нам дальше смысла нет ехать такой толпой, – Фауст чуть зевнул и поудобнее устроился на тёплом медвежьем меху. – Пойдём разными путями до столицы их… как бишь они его называют? До столицы княжества, вот, а оттуда уже вместе домой.

– Можно будет в городе общий концерт дать, – мечтательно протянула Корнелия. – И не ругайся на Ромашку, – она повернулась к Гнею, который сидел на почётном месте возничего, – пусть пожуёт, если хочется. Сам-то, небось, не откажешься, если предложат, – она хихикнула.

Фауст, поморщившись, вытащил изо рта длинную рыже-бурую шерсть. До границы Мотаса день пути, а впереди была ещё одна деревенька, где они могли показать своё представление. Надо будет сказать Корнелии, чтоб постирала своего медведя. Он повернулся назад – на бортике телеги, чуть похрапывая, спал Марк, который как завалился ещё на выезде, так и не подавал голоса всю дорогу.

– Надо будет на осень что другое придумать… – пробормотала девчушка, – уже третий год с одними номерами катаемся.

Гней хохотнул.

– А что, хоть где-то нас плохо приняли? Этих кулём удивлять много ума не надо. В городе да, нужно что новое.

– Да нет, – отмахнулась она, – просто скучно. Рысь дорого выйдет? Кошку хочу. Или гиену. Надоел медведь.

– Ну вообще она права, – Фауст поднялся наконец со шкуры и сел поудобнее, свесив одну ногу с телеги, – если будет больше номеров, можно будет кататься трижды в год.

– Ну вот и пожалуйста, – пробормотал Гней, – ну вот и сочиняйте, умники. А ну, куда пошла! – прикрикнул он: Ромашку опять потянуло в сторону от дороги за зелёным раскидистым кустом крапивы.

Ребята катались с выступлениями уже несколько лет. Фауст и Корнелия когда-то вместе учились в храме Естествоприроды: достаточно хорошо, чтобы разбираться в науке, но слишком плохо, чтобы пустить свои знания на что-то более продуктивное, чем простые фокусы на потеху публике. Гней был их ровесником из храма Медицины, который смог познакомить их с таинством химии и пиротехнии, увы, по той же причине, что и у них. Правда, он остался работать на складе храма, так что можно сказать, что его образование было всё-таки лучше. С другой стороны, Фауст с Корнелией ничего из своего института не воровали – и уж, тем более, не устраивались с этой целью туда на работу. Так что стоит ещё поспорить, кто здесь более достойный человек. Ну а с Марком Фауст просто жил в соседних домах. Марк был сыном портного, закончил своё обучение грамотой и счётом, поэтому катался с ребятами только для помощи и подстраховки; а ещё он знал массу азартных игр как раз для рыночных ярмарок.

Гней так-то был прав: за пределами Мотаса отлично заходили любые номера. Это в городе нужны сложные выступления: образованных людей удивить нелегко, раскусят как орешек любую подтасовку. Во дворах вокруг можно было напустить побольше таинственности, и публика оставалась довольна. Впрочем, недооценивать её всё равно было нельзя: дешёвые трюки и здесь могли быть осмеяны. Какой мальчишка не смешивал разом все лекарства, найденные у мамки в сундучке, или не пытался поджечь смеси, которыми торгуют для огородов? Но, чем дальше ребята уезжали от города, тем проще становились их выступления. Ярмаркам в далёких деревеньках одинаково нравились и игры в ножички, и фейерверки, и учёный дрессированный медведь от Корнелии.

– Эй, мастер! – крикнул Гней, – мастер, подождите!

Марк тихонько что-то проворчал и перевернулся, уткнувшись лицом в медведя. Фауст выглянул вперёд: из-за кустов вышел старик, идущий наперерез их телеге и тянувший за собой связку хвороста.

– Далеко ли до деревни, мастер? – Гней хлопнул Ромашку по крупу, отчего она всхрапнула и стала. Старик недоверчиво посмотрел на сомнительную компанию.

– Ишь как величаешь… – проворчал он наконец, – вас, молодых, послушать, так тут все мастера да величества… недалеко, сразу за подлеском ворота. По дороге прямо езжайте. Откуда сами-то, а?

– Городские мы, – Фауст порылся в сумке на поясе и кинул старику латунную симарцию – самую мелкую монетку, ходящую в Мотасе. – Приходи сегодня к вечеру на рынок. И другим вели. Не пожалеете.

Старик попробовал на зуб монетку и спрятал её в складки платья.

– От рынка-то у нас одно название, – проворчал он, – стоят две торгашки с полотенцами, да на новолуние приходят соседи с кузнецом. А что будет-то?

– Волшебство будет, мастер, – Гней улыбнулся и снова хлопнул кобылку. Та тихонько фыркнула и неторопливо побрела дальше по дороге. Старик остался на месте, жевал щёки и хмурился.

– Ты поменьше бы слов таких говорил, – тихо произнёс Фауст, придвинувшись ближе к возничему, – это мы понимаем, что волшебства здесь нет никакого. А деревенщина может и дозорным донести.

– А дозорные чего сделают?

– А они долю свою захотят, – Корнелия тоже придвинулась к центру телеги. – Мы же договаривались. Пока здесь – как угодно себя называем, только не кудесниками подсудными. Как пересечём границу – так можно и ворожбу приплести, и высшие силы выдумать. Хотя и с этим, – она вздохнула, – нужно быть осторожным. Здесь-то мы авторитет имеем из-за связей с институтами, а во Флоосе нас за ересь и на виселицу отправить могут.

– Вот знаете, – не выдержал Гней, – по городу с вами кататься мне нравилось куда больше. Даром что Марк спит, мы б с ним сейчас вам показали, что это не… да хорош же жрать уже что ни попадя! – в сердцах крикнул он Ромашке.

Корнелия снова хихикнула. Ромашка была лошадкой Марка, и потому плохо слушалась остальных ребят. Девушку вот, например, Ромашка и вовсе игнорировала. Фауст несколько раз её наругал чуть громче, чем следовало, и теперь кобылка при одном его виде вставала в ступор и ни делала ни шагу. С Гнеем у неё отношения были, конечно, натянутые; но, по крайней мере, он хотя бы мог направить её в нужную сторону и вовремя осечь от близкого знакомства с соседскими мулами.

– А ты смотри-ка, – Гней глянул вдаль и присвистнул, – не обманул старичок-то, – подлесок начал редеть, и прямо по дороге начала виднеться хлипкая изгородь. От ворот, правда, было одно название: уж точно не чета городским. – Гуляем, ребят! Заночуем здесь, наверное?

Фауст присмотрелся и покачал головой. Деревенька была настолько мала, что было видно, где кончается ограда. Плюсом было только то, что она на границе, а, значит, там можно поживиться чужими монетами.

– Что ж, – вздохнул он, – пойдём выступать перед двумя торгашками. Может, они сегодня много выручили, на полотенцах-то.

Марк завозился сзади телеги, сел, потянулся и громко зевнул. Он пропустил все увлекательные разговоры сегодняшнего утра, но, едва увидал изгородь в конце дороги, умиротворённо улыбнулся.

– А я ведь здесь был, – неожиданно заявил он, – пару раз. Отец в своё время по дешёвке здесь лён покупал, я с ним ездил помочь унести. Так что не боитесь, всё покажу, всё схвачено.

– Право, честь какая, – едва слышно пробормотала Корнелия. – Ну всё, как приедем, тащи на рынок, организуй публику. Раз тебя тут знают.

Парень назидательно поднял палец.

– А вот и организую, и потащу. Увезём отсюда больше, чем с аркейских площадей, попомни слова мои.

Корнелия махнула рукой. Спорить с Марком не было никакой нужды. К тому же, путь после деревни они двое должны были продолжить вместе. Фауст признавал, что компания их в дружеском общении была не очень крепкой: характерами они сходились весьма скверно. Но между поездками они практически не общались, чтобы избежать ненужных ссор. А сразу после загрузки телеги начинал действовать уговор: никакие споры не должны влиять на работу. В самом крайнем случае для решения проблем привлекали именно Фауста, как самого старшего и ответственного. Впрочем, это было всего трижды, причём два раза – за первый год.

Въезд в деревеньку, увы, не ознаменовался совершенно никакими впечатлениями. Даже людей на дороге не было: видимо, все занимались делами в домах или на другом краю. Марк немного сник: он, наверное, ожидал, что можно будет сразу начать завлекать народ.

– Езжай прямо по дороге, – велел Фауст, приблизившись к месту возничего, – мы, верно, прибудем либо к рынку, либо к управе.

– Смотрите, смотрите, ребят, – восторженно зашептал Марк, – встречают, наконец-то! Эй! – он встал и замахал рукой, – гости столичные приехали! Подходите к закату на рыночную площадь! Мы праздник вам привезли!

Группа девушек остановилась на обочине, недоверчиво глядя на незнакомцев. Одна, видимо, самая бойкая, вышла вперёд.

– А чего ждать-то, мастера? – чуть хамовато спросила она. – Мы-то думали, столичные гости только торговать приезжают. А вы – праздник.

– Ооо, – Марк спрыгнул с телеги прямо на ходу и подошёл к девицам. Бойкая осталась на месте, а остальные сделали полшажка назад. – Будут песни, фокусы и игры. Любите игры? – он потрепал бойкую по уложенным косам на голове и выудил оттуда симарцию, которую тотчас протянул ей. Она чуть зарделась, но монетку приняла. – А ещё будет учёный медведь! Видали когда такое?

– Что-то мы его и у вас не видим, – протянула одна из девок позади. Остальные захихикали.

– Феликс спит, – Марк развёл руками, – ему же ещё сегодня весь вечер вам на потеху выступать! Нижайше прошу прощения, дорогие мои, бежать вынужден, бежать от вас, иначе мои друзья уедут без меня, – он сложил у сердца кулачки в прощальном жесте и вприпрыжку побежал к порядком уехавшей уже телеге.

– И не забудьте! – крикнул он вдогонку, – на рыночную площадь на закате!

Ребята устало, но всё равно довольно вздохнули. Марк по долгу своей службы был вынужден зазывать народ в лавку отца, легко очаровывал людей, и потому, если он не спал на подъезде к городку, то публики всегда было много.

– Вот увидите, – заявил он, ловко вспрыгнув на телегу, – и сами придут, и всех знакомых с родными позовут. Как разгрузимся, погуляю по улицам, всех деревенских вам соберу.

Рынок был уже неподалёку. И здесь старичок не соврал: площадь была крошечная, размер с иной двор. На ней стояли несколько женщин с одеждой, мужик-мясник, да на покрывале у входа расположилась бабка со старой посудой. Они с любопытством разглядывали интересную компанию, въезжавшую на телеге. Корнелия тем временем достала из-под шкуры тамбурин с колокольчиками и принялась отстукивать звонкую мелодию. Гней что-то принялся напевать под нос, но, кажется, сделал только хуже: слышавшие его голос только качали головой и расплывались в улыбке. Хотя он, кажется, результатом был доволен.

– Я обо всём договорюсь, – заявил Марк и снова спрыгнул с телеги. – А вы езжайте и останавливайтесь уже. Эй, мастер, а не подскажешь, нужно ли нам… – он ушёл в сторону мясницкого, и его голос растворился в людском шуме и звоне колокольцев. Фауст пожал плечами.

– Ну, раз езжайте, значит, езжайте. Давай-ка доедем до края площади, вон туда, – он указал в сторону от дороги. – На пустыре дадим выступление, а чуть подальше поставим шатёр.

– Как скажете, мастер, – буркнул Гней. Он иногда обижался, что старшим назначили не его, оттого и выпендривался, если Фауст позволял себе очень уж командный тон. Но пришло время дел, а это значит, что пора собраться и забыть о дружеских беседах.

Пустырь и правда оказался чудесный – ровный, с мелкой зелёной травкой, совершенно без кустов, идеальный для импровизированной сцены. Парни принялись раскладывать шатёр, Корнелия начала распрягать Ромашку. Лошадка фыркала и, казалось, смеялась над девицей, которая едва доставала макушкой до её носа. Та обиженно сопела, но стянула-таки упряжь с лошадиной шеи и, хлопнув её по крупу, отправила пастись.

– Мы всё, – Фауст подошёл к девушке, которая приглядывала за лошадкой и тихонько играла на тамбурине, – иди собираться. Мне ещё тут нужно подготовить место.

Корнелия грустно вздохнула, поднялась с травы и побрела в шатёр. Так как в основных номерах она практически не участвовала, на неё были возложены обязанности по подготовке инвентаря. Она сортировала смеси, рассыпала их по коробочкам и бутылкам, обрабатывала ножи и шляпы, чистила инструменты и настраивала лютню. Фауст, шуганув кобылку, принялся готовить место для сцены: расчистил маленький клочок земли от травы и принялся рассыпать по земле содержимое многочисленных мешочков, висевших на поясе. Сегодня надо как следует постараться, чтобы пересечь границы с полными карманами заморских монет.

– О, я смотрю, вы уже все в поте лица? – к нему подошёл Марк, за которым выстроилось несколько человек, глазевших на незнакомцев. – Мне сказали, что на завтрашний день назначено две свадьбы. Народ добрый и готов расщедриться перед праздничными днями, так что сегодня у нас будет отличный улов. Я пойду к нашим, – он махнул рукой в сторону шатра, – и тебя там жду. Надо перекусить и набраться сил.

Фауст завёл за спину оставшиеся коробчонки, чтобы деревенские не увидели подготовки, и осмотрел пустырь. В принципе, уже было неплохо: осталось только поставить стол и обустроить местечко для Корнелии. До заката ещё немного времени – как раз поужинать и переодеться.

– Эй, вы куда! – крикнул один из деревенских, который, чуть покачиваясь, стоял позади всех. Не иначе как уже принялся готовиться к завтрашним праздникам. – А представление?

– Будет представление, будет, мастер, – отозвался Марк, не меняя, впрочем, своего направления. – Всё на закате, как и обещали! Феликс должен как следует отдохнуть перед тяжкой работой!

Мужики зашептались. Фауст вздохнул, сунул руки в складки платья и направился вслед за Марком.

– А на гуслях-то он будет играть? – наконец крикнул тот же пьяница. – Тот чернявый нам учёного обещал!

Парни расхохотались.

– Гусли – это вряд ли, – Фауст повернулся к непрошеным зрителям и, улыбнувшись, по своей привычке бросил им по латунной монетке на каждого, – а вот танцует он отменно, хоть в чайную на сцену ставь. Прячьте завтрашних невест, бросят же мужиков своих ради такого умельца!

Мужики продолжили шушукаться, но остались на месте. У самого шатра Фауст с Марком наконец поравнялись и зашли внутрь вместе. Гней уже переоделся в своё выходное платье голубого шёлка с расшитыми рукавами, и старательно начищал сапоги, порядком испачкавшиеся в дороге. Корнелия раскладывала своего медведя и причёсывала ему шёрстку. Фауст несколько раз хлопнул в ладоши, и все ребята разом повернулись к нему.

– Быстро заканчиваем свои дела, – велел он, – народ уже беспокоится. Чем раньше начнём, тем лучше.

Марк достал из сумки на полу небольшой свёрток и, зевнув, отправился обратно к выходу.

– Я вам дам немножко времени, – сообщил он, на ходу выудив из свёртка яблоко, – но чтоб после выступления меня не трогали, поняли? Его высочество отдыхать после изволит, – он вздохнул, нацепил на себя самую дружелюбную улыбку и шагнул на улицу. Фауст глянул наружу: толпа уже собралась весьма приличная, а уже знакомые ему мужики что-то втолковывали тем самым бойким девицам, которые встретились им по дороге.