Читаем После шторма онлайн бесплатно

Перевод выполнен ТГ-каналом @LauraPavlov_book https://t.me/+2Uh7SGG4qEYxZDE6

Моя ворона вернулась домой.

И на этот раз я не отпущу её.

Никогда.

Кейдж Рейнольдс

Кейдж

Ранее…

— Для своего возраста ты на удивление ловко работаешь, — сказал Бутч, пока я сгребал сено в стойле, которое сейчас убирал. Две недели назад меня взяли на летнюю подработку на ранчо Дунканов.

— Спасибо, сэр, — отозвался я, наклоняясь к тачке за большой охапкой свежей травы. Меня до чертиков бесило, что он все время называл меня мальчишкой, но Бутч был управляющим на этом ранчо, и я понимал, что грубить начальству — не лучшая идея.

Сначала я проходил собеседование у владельца ранчо, Фрэнка Дункана, и у самого Бутча Холла. В объявлении было написано, что требуется кто-то не младше шестнадцати, но я всё равно пришёл и настоял, что справлюсь. Я хотел заработать этим летом, чтобы купить машину, когда получу права. Так что пахал изо всех сил, доказывая, что я более чем достоин этой работы.

Потому что это было чистой правдой.

— Закончи здесь и можешь быть свободен на сегодня.

Я кивнул, провожая его взглядом, и снял шляпу, чтобы вытереть пот со лба. Вечером я собирался встретиться с друзьями у бухты, и уже не мог дождаться, когда нырну в прохладную воду.

— Так ты что, настоящий ковбой? — раздался за спиной голос, и я резко обернулся. Передо мной стояла самая красивая девчонка, которую я когда-либо видел.

Золотистые волны ниспадали ей на плечи, кожа была словно поцелована солнцем. Она была миниатюрной и стройной, в бежевых бриджах, сапогах и белой кофте. На вид ей было примерно столько же лет, сколько и мне, может, чуть меньше.

У меня пересохло во рту.

Такого со мной еще не бывало, хотя симпатичных девчонок я встречал немало.

Но таких, как она — никогда.

— Я здесь работаю. Конюхом.

— Да? Ты работаешь на моего отца? — спросила она, заходя в стойло и останавливаясь напротив меня.

— Твой отец — Бутч Холл или Фрэнк Дункан?

Она рассмеялась и протянула руку:

— Мой отец — Фрэнк. Я Пресли Дункан.

Я вытер потную ладонь о джинсы и пожал ее маленькую руку:

— Привет. Я Кейдж Рейнольдс.

— Так ты ковбой, Кейдж Рейнольдс?

— Я конюх, но, думаю, это не так уж сильно отличается от ковбоя, — пожал я плечами, чувствуя странное напряжение в животе. Наверное, из-за того, как близко она стояла. Я целовался с Марси Уотерс столько раз, что и не счесть, но от этого живот никогда так не скручивало. — А ты? Ты здесь на лето?

Я знал, что Дунканы жили в Сан-Франциско и купили это ранчо всего несколько месяцев назад. Я предполагал, что это будет их летний дом. Хотя они завели кучу животных и наняли немало работников для ухода за хозяйством. Но дочку хозяина я здесь раньше не видел.

— Ага. Обычно летом я все время в разъездах — я соревнуюсь в прыжках, — но в этом году захотелось сделать паузу и пожить как нормальный подросток. Провести время в новом доме и просто повеселиться. — Она улыбнулась, и я клянусь, будто в тот момент у меня началась лихорадка.

Она была чертовски красива.

— Прыгунья? Типа высота, длина? — спросил я, прочищая горло и стараясь не растеряться.

Раньше я никогда не волновался рядом с девушками. Это было в новинку.

Она рассмеялась, и я не смог сдержать улыбку, глядя на неё. Её тёмно-карие глаза встретились с моими.

— Нет. Я занимаюсь конным спортом. Думаю, ты должен об этом знать, раз живешь здесь.

— Конный спорт. Это круто.

— А тебе сколько лет?

— Пятнадцать. Только что окончил первый год старшей школы. А ты?

— Столько же. — Она заправила волосы за ухо. — Отлично. Я здесь никого не знаю, так что, похоже, ты мой первый друг.

Лето начиналось просто отлично. Я получил работу, и теперь самая красивая девушка, которую я когда-либо видел, хотела дружить со мной.

— Ну, я почти закончил. Вечером иду с друзьями к бухте. Если хочешь, можешь составить компанию.

Ее глаза расширились, и она сунула руки в задние карманы:

— О, это звучит заманчиво. Но мама была не в восторге от того, что я решила провести лето здесь, так что она делает все, чтобы занять меня по максимуму — назло.

Это было как минимум странно. Почему мать не хотела, чтобы дочь провела лето с ними?

— Что именно она придумала? — спросил я, разравнивая сено по полу и опирая грабли на край тачки.

— У меня сейчас урок верховой езды с тренером, а потом — занятия с репетитором по математике.

— Репетитор по математике летом? — изумился я, собирая остальные инструменты и складывая их в тачку.

— Ага. Сумасшествие. Мама хочет, чтобы я была готова к юрфаку через семь лет. — Она закатила глаза.

Я знал, что Дунканы богаты — об этом судачили все в городе. Но Пресли вела себя как самая обычная девчонка, и говорила тоже просто.

— Круто, что ты уже знаешь, кем хочешь стать.

— А я думала, ты хочешь быть ковбоем? — поддразнила она, выгнув брови.

— Я бы хотел работать с животными. И думаю, когда-нибудь мне бы хотелось своё большое ранчо, как это. Но не уверен, что ковбойская жизнь принесёт много денег... даже если шляпа мне идёт, — усмехнулся я. Обычно я был довольно самоуверенным парнем, но рядом с ней чувствовал себя каким-то нервным.

Пора было собраться. Кто знает, когда я снова ее увижу?

— Шляпа тебе и правда идет, — поддразнила она. — Но, если честно, я никогда не задумывалась о том, кем хочу стать. За меня всё решили задолго до того, как я сама успела об этом подумать.

Она вышла из стойла следом за мной, пока я вёз тачку обратно, откуда взял. Потом я нарочно медлил, вешая грабли и лопаты на стену — не хотелось с ней прощаться.

— Я бы никому не позволил решать за себя, кем мне быть. Это должно быть твоим выбором, — сказал я, оглянувшись, чтобы убедиться, что никто не подслушивает. Мне было важно не потерять эту работу, но она мне нравилась. Да и сказала, что я здесь её единственный друг.

— У тебя есть братья или сестры? — спросила она и жестом пригласила меня идти с ней к выходу из конюшни.

— Есть. Я старший из пятерых, — простонал я.

— Вау. А я всегда мечтала о братьях и сестрах. Я одна в семье.

— Знаешь что? — остановился я, когда мы вышли на солнце, и я увидел свой велик в нескольких метрах. — Можешь «позаимствовать» моих в любое время этим летом. Только не возвращай. Если берешь, то уже навсегда.

— Договорились, — рассмеялась она и покачала головой. — Похоже, Чарли уже готов.

Я посмотрел вдаль и увидел гнедого коня, бегущего по огороженной площадке рядом с мужчиной, которого я раньше не видел.

— Ладно. Удачи на тренировке.

— Слушай, у меня завтра нет занятий с репетитором. Ты снова работаешь?

— Ага. В те же часы.

— Хочешь после тренировки у Чарли сходить к бухте?

Живот снова болезненно скрутило, но я постарался держать лицо спокойным, чтобы не выдать, как сильно мне этого хотелось.

— Да, звучит здорово. Дай свой номер, я тебе напишу. Если что — сразу пиши мне.

Я достал телефон и протянул ей.

Раньше я никогда так не нервничал, прося у девушки номер. Хотя я знал всех в Коттонвуд-Коув — в маленьком городе ты знаешь почти каждого. Так что раньше поводов для волнения не было.

До чертовой сегодняшней минуты.

— Пресли, пошли! — крикнул мужчина с огороженной площадки.

— Сейчас иду! — крикнула она в ответ и снова закатила глаза. — Он тоже недоволен, что я этим летом не выступаю.

Она набрала свой номер в моем телефоне и отдала его обратно. Я тут же отправил ей сообщение, чтобы у нее был мой, и сунул телефон в задний карман.

Она пошла назад, к тренеру, пятясь:

— Увидимся завтра, Кейдж Рейнольдс.

Я поднял руку, а потом медленно покатил велосипед в сторону въезда, не сводя с неё глаз, пока она садилась на лошадь. Я слышал, как мужчина наставлял ее:

— Я понимаю, но не каждый обладает таким талантом. Этим летом ты могла все выиграть. Ты уже в рейтинге. Это серьёзно.

Тон у него был не осуждающий — скорее наоборот, полный уважения.

— Знаю. Но иногда просто хочется быть обычным подростком. Я вымоталась, Чарли. Я хочу провести лето как нормальные ребята.

— Понимаю. Ты это заслужила. Но мы все равно можем кое-что отработать, чтобы ты была готова к осени.

— Хорошо, идет. — Она обернулась, и ее темный взгляд снова встретился с моим. А я просто стоял и пялился, как полный идиот.

Потому что как только она начала скакать, было невозможно отвести взгляд. Прыгать через барьеры она умела так, будто это было легче легкого.

Она двигалась к первому препятствию быстро. Наклонилась вперед и взяла его без малейших усилий. Солнечный свет пробивался сквозь воздух и играл на ее фигуре, когда она взмывала вверх, сосредоточенная на следующем прыжке.

Недавно я делал школьный проект о воронах — о том, как они парят и скользят в небе. Если бы Пресли Данкан была животным, она бы точно была вороной.

Я заставил себя отвести взгляд и сел на велосипед, как раз в тот момент, когда она притормозила в нескольких метрах от меня, и я начал крутить педали.

— До скорого, ковбой, — протянула она с улыбкой и тут же хихикнула, когда тренер сделал ей выговор за невнимательность.

Я кивнул и снова поднял руку.

До скорого, Ворона.

Пресли

— Как там говорится? Когда жизнь подсовывает тебе лимоны, сделай себе... джин-тоник? — спросила я у своей лучшей подруги Лолы, которая приехала всего полчаса назад и с тех пор терпеливо выслушивала все мои жалобы на то, как всё катится к чертям.

— Эммм… У тебя в руках бутылка водки, и ты делаешь «Лимонную каплю», любовь моя. Похоже, в Гарвардской школе права не было курса по барному искусству. Всё это твоё модное вино, которым балуются богачи, напрочь отучило тебя от настоящих напитков, — рассмеялась Лола, когда я протянула ей бокал, и мы чокнулись. Я не особенно пила, но с тех пор как моя жизнь превратилась в полнейший цирк, я была готова к экспериментам.

— Полезно знать. И, знаешь, вкусно. — Я облизнула губы после хорошего глотка. — Спасибо, что приехала.

— Да ты шутишь? Я обожаю приезжать в «замок» Дунканов. — Мы обе уселись на диван лицом друг к другу. Мои родители купили это ранчо десятки лет назад, и это место до сих пор оставалось одним из моих самых любимых в мире.

С Лолой мы познакомились в Коттонвуд-Коув, в то лето, когда я только начала приезжать сюда. Детство моё прошло в Сан-Франциско, но я влюбилась в маленький городок и летнюю жизнь в нём с первого же года. Лола стала для меня как родная сестра — той, о которой я всегда мечтала.

После колледжа она перебралась в Нью-Йорк, и я тогда так радовалась, что она будет поближе. Но вскоре Лола поняла, что скучает по дому, и решила упростить свою жизнь. Несколько месяцев назад она уехала из Нью-Йорка и вернулась в Коттонвуд-Коув.

Я ее прекрасно понимала. Я и сама любила этот город.

До тех пор, пока воспоминания не сделали это место слишком болезненным, чтобы возвращаться.

— Ну что, нравится тебе жизнь в провинции? Есть успехи в поисках места для спа? — спросила я, сделав ещё один глоток.

— Есть. Только мне бы хотелось, чтобы ты участвовала в этом не только финансово. Помнишь, какая у нас была мечта? — поддела она. Ее темные волосы были ровно подстрижены до плеч. Она всегда выглядела стильно — легко и естественно красива.

— Помню, конечно. Мы же тогда все себе распланировали.

— Ага. Мы должны были открыть бизнес вместе, и ты собиралась послать своих родителей куда подальше, потому что ни учиться на юриста, ни поступать в Гарвард ты на самом деле не хотела. Ты собиралась выйти замуж за Кейджа Рейнольдса, а я — за какого-нибудь плохого парня, который въедет в город на белом коне. Мы бы вместе растили детей и открыли бы маленький детский уголок в спа-салоне — для всех наших умных, красивых и послушных гениев. — Она поставила бокал и откинулась на спинку дивана. — Золотые времена.

— О, пожалуйста. Это была фантазия. Плохие парни не появляются на белых конях, — я запрокинула голову и допила остатки из бокала. — Моя мать и так злилась, что я не стала королевой красоты, а тут еще быть первой в семье, кто не поступил в Гарвард? Ни за что. Меня с детства воспитывали как интеллектуалку. Все школьное время у меня были дополнительные занятия, чтобы, как говорила мама, я «выбилась вперед». Папа же хотел, чтобы я выступала на родео. Я была его чемпионкой по конкурсу. Мама, кстати, приняла мои соревнования только после того, как я начала побеждать.

Лола встала и вернулась к барной стойке, наливая нам ещё по бокалу:

— Барби Дункан — это да. Ее сложно превзойти. Настоящая машина. И у нее есть талант заставлять всех вокруг чувствовать себя неудачниками.

— Это ее суперсила, — хмыкнула я.

— А твой бедный папа пережил две серьезные медицинские катастрофы, и обе — в самый неподходящий момент. Хотя… когда вообще бывает подходящее время для катастроф, да?

— Ну да, ты права. Может, дело не во времени, а в моей жизни, — я пожала плечами. — Сначала лыжная авария и восемь месяцев реабилитации. Его «мотивацией» было помочь своей малышке переехать в Кембридж, чтобы начать учебу в юрфаке его родного университета. Как будто мои родители сами бы когда-нибудь помогли мне с переездом. Они просто наняли грузчиков. Но мама, конечно, разыгрывала сцену на полную катушку, пока он лежал в больнице. К счастью, кости срослись хорошо, и они всё-таки приехали ко мне, чтобы сводить в ресторан.

— А потом… — моя подруга вернулась на диван и протянула мне бокал, полный до краев. — А потом твой отец переживает инсульт — прямо на фоне всего этого. Каково совпадение?

— Увы, такие вещи не выбирают время. — Я до сих пор помнила тот звонок от мамы и ту леденящую панику, которая меня охватила. Это было самое серьезное заболевание, которое случалось у отца за всю его жизнь. — Под «всем этим» ты имеешь в виду тот момент, когда мой муж оприходовал свою ассистентку, а она пошла и раструбила об этом на весь свет? Это тот самый «сейчас», о котором ты говоришь?

Да, я вышла замуж за Уэса Веллингтона, знаменитого музыкального продюсера, который был старше меня на десять лет. И сказать, что жизнь пошла не по плану — ничего не сказать.

— Скажи честно, ты правда так уж удивлена? — спросила Лола, пристально на меня глядя.

Она знала обо мне все. Знала, что наш брак — фикция. Мы с Уэсом уже много лет не были влюблены, и я не могла с уверенностью сказать, что вообще когда-либо любила этого человека, с которым провела последние пять лет. Я не возлагала всю вину за конец нашего брака только на него, но уж развалил он его эффектно.

Во всех смыслах.

Хотя и я приложила руку. Уэс просто оказался рядом в тот момент, когда мое сердце разбилось в пыль. Он занял пустое место.

Но любовью всей моей жизни он не был. Ни в чем. Ни в чем.

Он знал это в день нашей свадьбы. Одна из главных его обид тогда была в том, что в нашем браке не нашлось места для него — потому что он понимал: мое сердце уже принадлежало другому мужчине.