Читаем После падения онлайн бесплатно

ВЧЕРА, после десяти лет мечтаний, трех лет сбережений и почти целого года поисков идеальной лошади, я, наконец, купил Царицу. Сегодня, после шести с половиной часов, проведенных за своим рабочим столом, я не колебался, когда Майк сказал: «Натан, убирайся отсюда. Приятной поездки».

Я разогнался и жег резину, добираясь от Квартала фонарей до края предгорий и спускаясь по пыльной подъездной дорожке к ферме, где сяду на Царицу.

И вот мы здесь, Царица лениво бредет по тенистой тропинке, а я наблюдаю, как солнечные блики играют на ее черной гриве и черно-бронзовой шкуре в крапинку. Седло тихо поскрипывает в такт ударам копыт по земле, и этот звук почти гипнотизирует. Ранчо осталось позади, и теперь здесь, в лесу, были только мы с ней. Окончательно.

Это все, что я планировал на лето. Занятия закончились, и мы с Царицей собирались провести лето, знакомясь друг с другом на тропинках. С наступлением зимы мы начнем работать с тренером и настраиваться на соревнования, потому что такая крупная, плавная в движениях спортсменка, как Царица, была незаменима в выездке.

Ну а пока? Я спокойно катался на ней и радовался тому факту, что у меня, наконец-то, снова есть лошадь.

Теперь, когда она достаточно разогрелась после легкой прогулки и нескольких коротких пробежек рысью, я решил увеличить темп. Я похлопал ее ногой и прищелкнул языком, и Царица немедленно перешла с шага на идеально плавный галоп, напоминающий лошадиную качалку. Я не смог сдержать улыбки. Из-за моего ограниченного опыта общения с ней я был убежден, что эта кобыла физически неспособна к неустойчивой походке.

Улыбаясь еще шире, я подумал, какой она будет, будь у нее свобода действий, чтобы выстрелить. Как быстро, как плавно, как она бегала, когда не была на арене?

Я не смог удержаться.

Когда подъем стал более крутым, я привстал на стременах, наклонился к ее шее и подтолкнул коленями. Она, не колеблясь, пустилась в полный галоп, словно ею выстрелили из пушки.

Ее грива хлестнула меня по лицу. Я прищурился от ветра. Боже, но она была такой грациозной. Как одна из тех лошадей, на которых можно скакать, держа в руках бокал с шампанским, и не пролить ни капли. Идеальна.

Тропа становилась все круче, и она побежала быстрее, чтобы подняться по склону.

Я услышал шум двигателя на долю секунды позже, чем следовало.

Справа выскочил сине-белый мотоцикл.

Царица шарахнулась в сторону. Мотоциклиста занесло, как будто мы напугали его не меньше, чем он нас. В воздух взметнулась пыль. Моя лошадь попыталась развернуться в одну сторону. Затем она резко повернула в другую сторону. Я уже почти оправился от собственного испуга настолько, что смог удержать равновесие, но тут она снова дернулась в сторону, и я слишком хорошо узнал это паническое ощущение невесомости, тот момент, когда О, черт превращается в Я падаю.

Хуже.

Я падаю, и мы падаем вместе.

Я и все ее шестнадцать с лишним ладоней в холке.

Мне хватило присутствия духа, чтобы вытащить ногу из стремени, прежде чем мы коснулись земли, но я приземлился достаточно жестко, чтобы у меня перехватило дыхание. Царица приземлилась мне на ногу. Ничего не пострадало, но это ненадолго. Не с таким хрустом, который еще не отдавался в моей…

О Боже. Вот оно.

Я попытался выругаться, но все еще не мог дышать.

Царица вскочила на ноги. Я потянулся к болтающимся поводьям, но пальцы ни на что не наткнулись. Затем от резкой боли в ноге у меня потекли слезы, и я снова упал на землю.

Сквозь работающий на холостом ходу двигатель мотоцикла донесся стук копыт.

Я заставил себя приподняться на локтях. Мое сердце подпрыгнуло к горлу, когда Царица со всех ног побежала в ту сторону, откуда мы пришли, и солнечный свет, пробивающийся сквозь листву, отражался от ее блестящей шкуры.

Я попытался позвать ее по имени. Все еще не мог втянуть воздух.

Паника. Мои легкие. Моя лошадь. Моя нога.

Я не мог ходить. Не мог дышать. Не мог видеть и слышать Царицу.

Я закашлялся, пытаясь вдохнуть побольше воздуха.

Шаги приближались, напоминая мне, что я не один. Боль и паника отступили, уступив место ярости. Су-ки-н-сын, безрассудный мотоциклист.

Чья-то рука легла мне на плечо.

- Эй, ты в порядке?

Я не осознавал, что вообще двигался, пока байкер не отшатнулся, держась за скулу.

- Сукин сын! - Я схватился за запястье, когда костяшки пальцев пронзила боль.

Он уставился на меня, потирая лицо.

- Что за…

- Мне нужно найти свою лошадь, пока ее не сбила машина. - Я снова начала вставать, но мучительная боль в ноге снова остановила меня. - О, боже.

- Успокойся. - Он снова положил руку мне на плечо. - Насколько все плохо?

- Достаточно того, что я отсюда не уйду. - Я нащупал в кармане свой сотовый телефон. - Но мне нужно найти свою... блядь. - Я убрал руку, морщась и удивляясь, почему, блядь, это так больно.

- Тебе нужно сидеть здесь и не двигаться. - Властный тон заставил меня задуматься. Я поднял на него глаза. Кровь из его носа окрасила левую сторону его светло-каштановой эспаньолки.

О. Верно. Вот почему у меня болит рука.

Я попытался согнуть пальцы, но... нет. Дерьмо. Это нехорошо.

- Послушай. - Он держал руку на моем плече, вытирая нос и рот другой перчаткой. - Я вызову «скорую», но здесь они тебя ни за что не найдут, так что мне придется спуститься к началу тропы, чтобы встретить их. Ты справишься сам?

Я сглотнул. Гнев быстро сменился болью и миллионом наихудших сценариев, связанных с Царицей. Где она? Все ли с ней в порядке? Между тропой и амбаром было две оживленные улицы. Неужели она уже погибла, когда мое имя еще даже не успело высохнуть на ее документах? В горле встал ком. Момент безрассудства, и теперь она вполне могла...

- Эй. - Байкер сжал мое плечо. - Побудешь один? Я вернусь, как только смогу.

Я кивнул, но ничего не сказал.

Я слышал, как он звонил. Смутно разобрал такие фразы, как «лошадь упала на него» и «Я почти уверен, что он повредил ногу», но я прислушивался к ветру, пытаясь найти какой-нибудь признак того, что Царица не ушла далеко. Стук копыт. Тихий чих. Что-нибудь. Дай мне хоть что-нибудь, Царица.

- Они уже в пути, - сказал он через мгновение. - Расчетное время прибытия - пятнадцать минут или около того, и начало тропы недалеко. - Он помолчал. - Тебе нужна куртка или что-нибудь в этом роде?

- На дворе ебаный июнь, - огрызнулся я. - Просто иди.

Он заколебался, и я чуть не убил его, когда он стал расстегивать молнию на сине-белой куртке на подкладке - подходит к твоему байку, как мило. Он положил ее рядом со мной.

- На случай, если тебе понадобится. - Затем он поднял с земли свой шлем. - Я вернусь, как только смогу.

Я кивнул, но избегал его взгляда.

Он снова завел мотоцикл и через мгновение исчез. Я остался один.

И, несмотря на дневную жару, меня начало трясти. Блядь. Я знал, что сейчас произойдет. В моей жизни меня не так уж часто сбрасывали, но всплеск адреналина после падения было трудно забыть: тот момент, когда первоначальная паника прошла и организм должен был что-то сделать со всей накопившейся энергией. Я сделал пару глубоких вдохов, но не стал с этим бороться.

Когда меня начало трясти, отчаянно захотелось избавиться от этой беспокойной дрожи, но я не мог. Не тогда, когда был на 95 процентов уверен, что одна из моих дрожащих ног сломана как минимум в двух местах.

Это пройдет. Так было всегда. Возможно, не так быстро, как хотелось бы, поскольку мне приходилось оставаться на месте, а не идти, но это пройдет.

Я закрыл глаза и сделал еще несколько медленных, глубоких вдохов. Сердце бешено колотилось, еще один симптом того сбоя, и я снова и снова напоминал себе, что оно должно успокоиться, что не из-за чего волноваться, хотя было чертовски трудно не волноваться при таком частом сердцебиении. Руки, лежавшие на коленях, дрожали. Я просто стиснул зубы и постарался держать раненую руку и ногу как можно неподвижнее.

Я взглянул на куртку байкера. Она не помогла бы, я дрожал, но меня не бил озноб. Мне не было холодно. Признаюсь, я нашел некоторое утешение в том, что он оставил ее здесь. Хотя я ничего не смыслил в мотоциклетном снаряжении, она было хорошо сшита, из кожи - вероятно, дорогая. Что-то подсказывало мне, что он не бросит ее здесь и не сбежит в горы. Я не знал его имени, у меня не было информации о его страховке, и я ударил его. Он мог бы исчезнуть и оставить меня одного искать дорогу домой.

Но сине-белая куртка, лежащая скомканной в грязи, со слабым пятном крови на воротнике, была невысказанным обещанием, что он вернется.

Мне не было холодно, но я все равно поплотнее закутался в куртку. Я осторожно прижал ее к дрожащему колену, чтобы зафиксировать поврежденную ногу.

В лесу было почти совсем тихо. Ветер шелестел в листве, где-то за пределами моего поля зрения щебетала странная птица, но в остальном в лесу было тихо. Звук мотоциклетного двигателя стих, и я не слышал никаких сирен.

Никаких лошадей.

Я потер лицо здоровой рукой, тихо выругавшись в тишине.

Десять лет мечтаний. Три года сбережений. Почти целый год поисков идеальной лошади. Шесть с половиной часов мучений за своим столом.

И теперь это.

Я ПОНЯТИЯ не имел, сколько прошло времени. Боль и страх странным образом искажают время и пространство, и я мог просидеть так целый час, прежде чем звук двигателя мотоцикла снова нарушил тишину.

Несмотря на то, что его куртка лежала рядом со мной, и я был уверен, что он вернется, по крайней мере, из-за нее, тот факт, что байкер вообще вернулся, стал огромным облегчением. Насколько я знал, у него дома могла быть дюжина таких курток. Или он мог бы сжалиться и купить новую, если это означало, что ему не придется возвращаться на место нашего маленького инцидента.

Но он вернулся. На этот раз он, казалось, никуда не спешил, двигаясь по тропе с разумной скоростью.

О, теперь ты будешь ездить медленно и осторожно. Ебаный придурок.

К тому же он был не один. Кто-то ехал за ним на велосипеде. Когда они подъехали ближе, я узнал светло-голубую форменную рубашку и темно-синие брюки, не говоря уже о нашивке на плече с изображением странной змеи, обвивавшейся вокруг столба.

Медик. Слава Богу.

На руке у него тоже был один из тех жестких пластиковых бандажей, и я подавил стон. Это было отвратительно. Может, и не так страшно, как сломанная нога и пульсирующая рука, но, черт возьми, это испортило настроение.

Медик слез с мотоцикла и сбросил с плеч небольшой рюкзак. Байкер, стоявший позади него, развернулся и направился обратно по тропе.

- Ты в довольно хорошей форме для человека, на которого упала лошадь, - сказал медик, посмеиваясь.

- Спасибо, - сказал я. - Думаю, для начала нужно прийти в себя, верно?

- Поверь мне. - Он опустился на колени рядом со мной и поставил рюкзак на землю. - Тот факт, что ты сидишь и не кричишь от боли - чертовски хороший знак.

- Э-э, да, надеюсь. Вы часто видите такое?

- Чаще, чем мне хотелось бы. - Он снял шейный бандаж со своей руки. - Прежде чем я сделаю что-нибудь еще, я стабилизирую вашу шею.

- Ладно. - Этот день становился все лучше и лучше.

После того, как он надел бандаж на шею, закрепив его так, что он неприятно врезался мне в челюсть и ключицы, он заставил меня лечь на землю.

- Мы доставим вас на борт как можно скорее, - сказал он. - Лежите как можно спокойнее, хорошо?

Я не мог кивнуть, поэтому пробормотал что-то утвердительное, и он проделал все остальные действия. Основные показатели. Вопросы. Проверил, нет ли боли или онемения в пальцах рук и ног. Попросил меня проследить за его пальцем глазами. Обычная процедура.

Примерно в то время, когда он решил, что мне не угрожает никакая непосредственная опасность, за исключением небольшой - но лучше перестраховаться, чем потом сожалеть - возможности получить травму позвоночника, байкер вернулся в сопровождении еще одного медика, ехавшего позади него. Через несколько минут пешком прибыли двое медиков скорой помощи, один с тележкой, а другой с большим медицинским набором.

Все медики, кроме одного, сосредоточились на мне. Четвертый достал из своей аптечки пакет с чем-то холодным и осмотрел лицо байкера. Большая часть крови уже высохла, и из носа, казалось, больше не текла кровь, но он вздрогнул, когда врач «скорой» приложил салфетку к уголку его рта.

Одна из медиков осторожно осмотрела мою руку. Нахмурив брови, она взглянула на байкера, который теперь прижимал пакет со льдом к левой стороне лица. Затем она повернулась ко мне, приподняв бровь.

Я не сказал ни слова.

Двое других медиков стояли в стороне и вполголоса обсуждали, как я предположил, мое состояние. Тем временем другой медик закончил смывать кровь с лица байкера. Когда байкер поморщился, я сделал то же самое. Я не был жестоким по натуре, я никогда в жизни ни на кого не замахивался. И, честно говоря, байкер не пугал Царицу намеренно. Это был несчастный случай.

Остальные медики расступились. Очевидно, было принято какое-то решение, и меня осторожно переложили с твердой земли на более жесткую панель. Они старались как можно бережнее привязать мои ноги, но малейшее давление или толчок причиняли такую сильную боль, что кружилась голова. Хуже того, чем больше они меня обездвиживали, тем сильнее начинало болеть все остальное тело. Спина. Бедра. Шея и плечи. Нога, на которую Царица не приземлялась. Завтра я буду чувствовать себя мешком с дерьмом, в этом не было никаких сомнений.

Каждый из санитаров взялся за ручку панели, по двое с каждой стороны от меня, и после того, как один из них сосчитал до трех, они подняли и положили ее в какую-то корзину. Это напомнило о тех, что я видел свисающими с вертолетов в поисково-спасательных видеороликах, и я быстро выбросил этот образ из головы.

У меня скрутило живот, и стало только хуже, когда мы начали спускаться по крутой тропе. Медики держали меня в горизонтальном положении и двигались медленно, но я слишком хорошо осознавал этот крутой склон. Даже моя лошадь не смогла удержаться на ногах, когда потеряла равновесие. Мне это не понравилось. Нисколько. Я был вынужден испытывать еще большую боль, чем раньше, особенно из-за шейного бандажа, который мог отправить меня прямиком в ад, но заточение пугало меня. Быть связанным и зависеть от чьей-то милости - нет. Просто нет. И прямо сейчас страх, что я снова могу упасть, не помогал. Твердой доски подо мной было недостаточно, чтобы избавиться от неприятного ощущения отрыва от земли. Все, что для этого потребовалось, это чтобы рука одного из парней соскользнула. Учитывая, как складывался мой день, я бы не удивился, если бы это случилось.

Глухой стук копыт по грязи, сопровождаемый скрипом седла, заставил желудок сжаться.

Это должен был быть я.

Боже, где Царица?

- Ого, - произнес знакомый голос, и лошадь остановилась. То же самое сделали парни, несшие мою доску. - Натан?

Я открыл глаза, но первое, что увидел, не человека, смотревшего на меня сверху вниз. Вытянутая, почти черная морда с белой звездочкой между большими карими глазами принесла мне невероятное облегчение.

- Царица. Слава Богу. - Мои руки были пристегнуты ремнями - О, Боже, я не могу пошевелиться - поэтому я не мог дотянуться до нее, чтобы погладить, но, просто увидев ее, успокоился.