Читаем Попутчик онлайн бесплатно

Эта книга посвящается всем моим читателям, которые никогда больше не будут смотреть на попутчиков так, как раньше.

Дрожь пробегает по коже, пока по мне хлещет дождь. Плотная ткань рубашки прилипает к моему телу от воды. Это ужасно, но лучше, чем находиться там, откуда я сбежал. Я бы прошел сквозь ураган, лишь бы уйти как можно дальше от охраняемого мира.

Несмотря на дождь, усиливающийся с каждой минутой, я продолжаю идти. Каждое неправильное решение, которое я когда-либо принимал, привело меня прямо сюда, на обочину дороги, посреди ночи. Во время гребаного шторма.

Еще одна пара фар освещает меня и проносится мимо. Усмехаясь, сплевываю капли воды, которые прилипают к моим губам. Я сумасшедший, но тоже не стал бы подбирать кого-то вроде меня — крупного, грубого, татуированного мужчину, настолько опасного, насколько это возможно. Очень реальная угроза обществу, как мне не раз говорили перед присяжными, состоявшими из моих коллег. В этом мире есть два типа людей: те, кто останавливается перед незнакомцем на обочине дороги, и те, кто продолжает ехать.

Если они достаточно умны, они, блять, не остановятся.

В любом случае, оказаться на обочине дороги в такую бурю лучше, чем в тюрьме. Я бы пережил цунами, если бы это означало, что я буду за пределами своей гребаной камеры.

Я только что получил обратно свои привилегии, когда сбежал. Возможно, немного перестарался с новообретенной свободой, которую они мне дали. Занял целый гребаный ярд вместо дюйма, но я всегда был таким. Такие, как я, не заслуживают свободы, но мы, черт возьми, гоняемся за ней.

Мимо проезжает еще одна машина, поднимая грязь и проливной рев воды. Я зажмуриваю глаза и пытаюсь сосредоточиться, как нас учили на терапии. Единственная полезная вещь, которую я узнал в тюрьме, это то, как справляться с вещами, которые не могу контролировать. Но я ненавижу терять контроль… сейчас. Не имел ничего против, когда это подпитывало ярость, которая в первую очередь привела меня в тюрьму. Не возражал, когда потеря контроля заставила меня убить одного заключенного, который пытался трахнуть другого. Меня действительно не волновал мужчина, прижатый к стене. Как это могло волновать, если согласие никогда не имело для меня никакого значения? Но он ударил меня ножом, и это была возможность поймать ублюдка со спущенными штанами — в прямом и переносном смысле. Он был слишком увлечен едой перед ним, чтобы заметить меня или белую футболку, которую я использовал, чтобы задушить его. Его последний вздох ничего не значил для меня, потому что я уже был на пожизненном заключении.

Лучшая часть жизни в тюрьме заключалась в том, что она стала своего рода бесплатной для всех. Они продолжали отбирать больше времени на мои предложения, но у меня все еще была только одна жизнь. Вся та кровь, которую я пролил в тюрьме, была, по сути, бесплатной. Все, что я делал, ничего мне не стоило. Даже мой маленький побег не будет иметь значения.

Я буду наслаждаться этим до тех пор, пока они снова не засунут меня обратно в одиночку в компании с моим испорченным разумом.

И это пиздец.

Мои пальцы барабанят по рулю. Пытаясь разглядеть хоть что-то на дороге через проносящиеся туда-сюда дворники, я наклоняюсь вперёд, прежде чем дождь снова лишит меня видимости. Ненавижу ездить в такую погоду, особенно когда идет такой ливень. Мои дворники не справляются, а яркий свет от фар и фонарей мешает моим глазам. Мне трудно видеть ночью без линий на дороге, сливающихся с покрытым дождем асфальтом.

Я останавливаюсь, мигая аварийными огнями. Если продолжу дальше вслепую мчаться по шоссе ночью с такой скоростью, то убью себя. Заглушая машину, я остаюсь в почти полной тишине. Её нарушает только сильный стук дождя по металлу. Капли издают разные звуки, когда сталкиваются с окнами или металлической рамой автомобиля — почти как музыка.

Туман поднимается от капота, цепляясь за лобовое стекло. Раздается стук, и я переключаю свое внимание на окно со стороны пассажира. Этот звук определенно не от дождя. Он слишком громкий и требовательный. Мое сердце пропускает несколько ударов и подступает к горлу.

Ветер меняет направление ливня, и тогда я вижу тень за своей машиной. Гигантская рука снова стучит в мое окно. Я выключаю зажигание и опускаю стекло всего на дюйм. Даже при таком небольшом зазоре дождь попадает внутрь салона.

— Могу я вам чем-нибудь помочь? — Кричу я, перекрикивая шум ливня.

— Не могли бы вы подвезти меня до следующего съезда? — спрашивает тень.

Я оглядываюсь по сторонам. Дорога пуста, повсюду, куда ни глянь, глубокие лужи дождевой воды. На улице отвратительно. Разрываясь между тем, чтобы быть умной или доброй, не отвечаю ему. Я бы хотела, чтобы кто-нибудь помог мне, если бы я застряла под дождем. Грохот грома заставляет меня подпрыгнуть.

— Мисс, ничего страшного, если вы не можете, — говорит он с улыбкой. Все, что я вижу в ночной темноте, это его белые зубы и промокшую светлую футболку. — Извините, что трачу ваше время. Езжайте спокойно. — Он похлопывает по крыше машины и уходит.

Я делаю глубокий вдох и смотрю, как он блуждает в прорезанном штормом свете моих фар. Их слабое свечение дает мне немного больше информации о нем: он большой парень. Действительно массивный, с тонкой, влажной футболкой, обтягивающей его мышцы. Я наклоняюсь вперед и наблюдаю за ним, пока дворники делают еще один проход.

Не надо, напоминаю я себе.

У него даже куртки нет, возражаю я. Ничего, кроме этой футболки с короткими рукавами, которая прилипла к его телу, и на дороге уже давно не было других машин.

Нет, Селена, даже не думай об этом.

Он дергает за струны моего сердца. Если бы он был таким плохим, он бы не ушел, я рассуждаю сама с собой. Отстегивая ремень безопасности, наклоняюсь и открываю дверь. Ветер отталкивает мою руку, когда вода атакует мою кожу. Я изо всех сил пытаюсь держать ее открытой.

— Эй! — Я кричу. Когда он не оборачивается, приходится просигналить.

Он останавливается, оглядывается и, кажется, обдумывает мое приглашение почти вечность, пока холодный дождь пропитывает мое тело. Он делает шаг к моей машине. Я испытываю искушение закрыть дверь и запереть ее до того, как он подойдёт, но я взяла на себя обязательство. Я уже открыла дверь и пригласила его внутрь. Давление ветра исходит от двери, когда он распахивает ее и наклоняется. Плафон отбрасывает мягкое свечение, и я могу разглядеть его получше. Ему, наверное, за сорок. Вблизи его рост пугает меня больше, чем когда он был просто гигантской тенью, наклоняющейся к машине.

Он выглядит нерешительным, может быть, потому, что я моложе его. Если ему за сорок, то мне в два раза меньше. Может быть, ему не нравится идея сесть в машину с кем-то таким юным.

— Ты уверена в этом? — спрашивает он.

Я сосредотачиваюсь на том, как его полные губы скрывают намек на ухмылку. Тяжело сглатывая, киваю. Я ни в чем не уверена. Это на меня не похоже.

Он садится, заполняя пассажирское сиденье. Я тут же испытываю сожаление. Это новая машина, и я не продумала это до конца.

— Извини, — шепчет он, когда понимает, что я смотрю на промокшее сиденье.

— Все в порядке, — говорю я так спокойно, как только могу.

Он пахнет как шторм — влажный, загрязненный запах, который заполняет небольшое пространство. Он смотрит на меня своими голубыми глазами, пристегивая ремень безопасности и ожидая моего движения. Моя челюсть сжимается от напряжения из-за того, что я сделала. Это кажется неправильным, а его привлекательная внешность только усугубляет ситуацию. Зачем кому-то, кто выглядит как он, идти по шоссе в разгар шторма? Откуда, черт возьми, он взялся?

— Мы едем? — спрашивает он, вырывая меня из паники.

Я пытаюсь завести машину, но даже не могу снять ногу с тормоза.

— Я ничего не вижу из-за такой погоды, — говорю я. — Мы можем немного подождать?

Его глаза мечутся, когда он оглядывается.

— Я умею водить, — говорит он и отстегивает ремень безопасности.

Я качаю головой. Передача управления автомобилем незнакомцу — это определенно плохая идея. Я уже поставила под угрозу свою безопасность, позволив ему сесть в машину, так что не собираюсь отдавать чертовы ключи.

Он выдыхает и вытирает рукой мокрые волосы, прилипшие ко лбу.

— Боже, я не хотел этого делать.

Мое сердце учащенно бьется, как только слова слетают с его губ. Волосы встают дыбом у меня на шее. Мое периферийное зрение исчезает до белого пятна, когда мое тело паникует, прежде чем мозг понимает, что, черт возьми, происходит. Он проводит рукой по волосам, обнажая татуировку в виде черепа с пулевым отверстием прямо под линией роста волос.

Тревожные звоночки взрываются в моей голове.

Мужчина наклоняется и вытаскивает что-то из заднего кармана брюк.

— Или ты поведешь, или я поведу, — спокойно говорит он. Несмотря на то, что я никогда не видела пистолет так близко, у меня нет никаких сомнений что именно его он держит в своей руке. Но он не целится в меня, пока я не хватаюсь за дверную ручку. — Не делай глупостей, красотка. — Его голос мягкий, почти чувственный. Он не нервничает, но его спокойное поведение заставляет паниковать меня.

Я отдергиваю руку назад и кладу ее себе на колени.

— Теперь веди машину.

Страх на ее лице заставляет меня на мгновение почувствовать вину за то, что сделал и что мне придется сделать. Я надеялся угнать какой-нибудь кусок дерьма и оставить водителя на обочине дороги, вероятно, мертвым, но нет, я оказался в машине с милой молодой девушкой. Это не идеально, но как есть. Я не позволю факту, что она — женщина, повлиять на мои планы. Процесс запущен, и теперь пути назад нет.

Сжимаю пистолет, который украл из простого B & E по дороге сюда. Я надеялся найти немного денег, но этого будет достаточно. Оружие принесет мне деньги, так или иначе. Вооруженное ограбление было бы просто еще одним пунктом в моем растущем списке преступлений. Такими темпами я ознакомлюсь с ним уже на следующей неделе, и я не планирую активно его избегать. Это то, кто я есть сейчас.

Преступник.

Ее руки дрожат на руле. На ее безымянном пальце левой руки бриллиант. Я поджимаю губы. Замужем? Фанатский, блядь, вкус. Часть меня надеется, что мне не придется делать мужа этой девушки вдовцом, но другую часть меня действительно не волнует, если я это сделаю. Каждый человек — ступенька на моем пути к свободе. Мне все равно, кто это. Мне все равно, кем является эта девушка или ее чертов муж, если на то пошло.

— Куда мы едем? — она спрашивает. Ее голос такой тихий, что я почти не слышу его из-за дождя.

— Просто продолжай ехать на юг.

— Я не могу. — Ее глаза расширяются, и дыхание вырывается изо рта. Страх на ее лице исходит не от меня, что не имеет никакого гребаного смысла. Это другое.

Я смотрю на фиолетовую кроличью лапку, свисающую с зеркала заднего вида, и хихикаю так тихо, что она не слышит из-за дождя. Это точно не ее счастливый день.

— У тебя нет выбора. Чего ты так боишься, кролик?

Ее глаза перескакивают на мои, и я киваю в сторону ее талисмана на удачу.

— Ты не понимаешь… — Она качает головой, как будто не хочет объясняться с человеком с пистолетом на коленях. Справедливо.

— Тогда заставь меня понять! — из-за моего повышенного тона она начинает дрожать сильнее, и машина сворачивает с дороги. Когда она снова качает головой, я наклоняюсь и кладу руку ей на горло. Она пищит, когда моя теплая кожа соприкасается с ее, но я не сжимаю ладонь.

— Я спрошу тебя еще раз, кролик. Чего ты боишься? Кроме меня. — Она чувствует себя такой маленькой и уязвимой в моих объятиях.

Ее темные глаза расширяются, и она прерывисто выдыхает.

— Он убьет меня, — шепчет она. Слова срываются с ее губ, как будто ей больно их произносить.

У меня сводит челюсть. Кто так чертовски напугал эту девушку? Кого она боится больше, чем сбежавшего преступника рядом?

Я напоминаю себе, почему я здесь. Ее личная жизнь не имеет для меня значения.

— Не мои проблемы. Ты поедешь туда, куда я тебе скажу, а потом будешь свободна.

Ее горло дергается под моей ладонью, когда она сглатывает, и делает вид, что опускает взгляд на дорогу.

— Хорошая девочка. — Я убираю руку и позволяю своим пальцам скользнуть вниз по ее шее, почти до выпуклости ее груди, прежде чем отстраняюсь. Я не мог не сделать этого. Прошло так чертовски много времени с тех пор, как я прикасался к женщине. Ей повезло, что у меня больше самоконтроля, чем было десять лет назад. Тогда поездка прошла бы совсем по-другому. И я почувствовал бы себя намного, блядь, лучше.

Я так сильно облажалась. Я не должна была пускать его в свою чертову машину. Он бежит от чего-то, но мне нужно бежать домой к чему-то. Часы на приборной панели показывают время, зловеще приближающееся к девяти.

Мой телефон звонит, и на экране появляется его имя. Мои пальцы спешат отклонить вызов, но мужчина рядом со мной хватает меня за запястье и вместо этого нажимает кнопку ответа. Я смотрю на него и качаю головой. Он сильнее сжимает мою руку.

— Селена? — раздается голос из динамиков автомобиля. Я застыла от страха. Мужчина рядом со мной хлопает меня по щеке достаточно сильно, чтобы вернуть в настоящий момент, и я могу только надеяться, что мой муж этого не услышал.

— Привет… привет, извини, плохая связь из-за дождя, — говорю я, мое горло сжимается.

— Почему ты не дома?

— Мне пришлось остановиться. Я ничего не видела на дороге.

— Ты знаешь, что это неправда. Я слежу за трекером на твоем телефоне. Ты едешь не в том направлении. — В его словах таятся обвинения, как будто он думает, что я сбежала от него. Я бы никогда не смогла этого сделать.

Лицо мужчины напрягается. Он хватает мой телефон с подставки на приборной панели, роняет его на пол и разбивает ботинком. Мой рот открывается, когда на меня обрушивается тяжесть произошедшего.

— Трекер? — спрашивает он, качая головой, что выглядит чертовски осуждающе для человека, который держит меня на мушке.

— Это сложно.

Он смотрит на меня, прежде чем опустить взгляд.

— Веди, кролик. — Он указывает вперед стволом своего пистолета.

Кролик? Я ненавижу, что он так меня называет. Я не хочу получать от него прозвища. Я хочу накричать на него и сказать, чтобы он называл меня Селеной или вообще никак, но когда открываю рот, слова застревают у меня в горле. Мельком вижу его сильную челюсть и понимаю, что ему, вероятно, было бы все равно, если бы я сказала ему, что ненавижу это прозвище. Я ничего о нем не знаю, но он не похож на понимающего человека. Он похож на психопата, который осуждает меня за мой жизненный выбор, но это не я угнала машину с женщиной, чтобы сбежать от чего-то.