Читаем ПОНЕДЕЛЬНИК онлайн бесплатно
ОТ АВТОРА
Попытка написать художественное произведение во втором лице единственного числа
предпринимается не в первый раз. Сам я узнал о том, что это вообще возможно, благодаря
сборнику работ Бориса Дубина «Слово – письмо – литература», в котором среди прочего
отмечается: «…есть, например, экспериментальный роман Бютора «Изменение», именно так,
во втором лице, написанный, но это опять-таки исключение, к тому же крайне редкое…»1.
Затем, воспользовавшись Интернетом, я также отыскал сведения о романах «Человек,
который спит» Жоржа Перека, «Ребенок, которым ты был» Алена Боске, произведении
«Дневник мелкого буржуа между двух огней и четырех стен» Режи Дебре и, конечно, о
романе Итало Кальвино «Если однажды зимней ночью путник», который, как я понимаю,
является образцовым в этом вопросе. Мне не хотелось читать ни одну из перечисленных
работ, потому что к тому моменту я твердо решил написать собственную книгу во втором
лице, и был малодушный страх подпасть под влияние опыта предшественников. Так или
иначе, в результате (и все-таки во время работы над «Понедельником») мне удалось
ознакомиться только с романом Кальвино. Боязнь повториться сразу прошла. Думаю, «Если
однажды зимней ночью путник» и мой «Понедельник» – два совершенно разных
произведения, преследующих совершенно разные цели, и объединяет их разве что
заявленное повествование от второго лица и важная тема книг. «Второе лицо» в литературе
не самый простой метод, но мне кажется, у него есть довольно яркие перспективы. Можно
добиться глубокого, если не абсолютного, погружения читателя в произведение (эффект
компьютерных игр), а какой писатель не мечтает о чем-то подобном?
Москва – 2005
1 Дубин Б.В. Слово – письмо – литература: Очерки по социологии современной культуры. М., 2001. С.376.
Пн.
…уже полчаса ты идешь по незнакомому городу.
Это и не городок даже, а, скорее, заброшенный завод или недействующая
электростанция. Вокруг тебя блочные здания, с пыльными окнами и бетонными стенами,
поросшими травой. Здания грязно-серые. Почти все двери и ворота открыты настежь, но
внутри этих строений ничего нет. Изредка на полу или на дороге ты замечаешь черные,
маслянистые пятна. Наверное, все-таки завод, электростанции ведь не такие. Впрочем,
раньше тебе никогда не приходилось оказываться в подобных местах, поэтому ты не можешь
сказать со всей уверенностью. Где-то вдалеке высятся гигантские трубы. Они не дымят.
От улицы, по которой ты идешь, справа и слева постоянно ответвляются другие улочки,
поменьше. Скорее всего, твоя дорога – главная. «Главная артерия», - зачем-то решаешь про
себя. Крайне утомительно каждый раз вглядываться в эти проулки, но твоя голова
поворачивается рефлекторно. Наверное, ты надеешься кого-нибудь отыскать, хоть одно
живое существо (удивительно: мошкары нет, даже ее), вот и вертишь головой, изучая каждое
ответвление, каждый дом и угол. Но ни души. А все проулки одинаковые, и мусор везде
один и тот же. И все-таки ты упорно идешь по главной улице, никуда не сворачивая –
заводские строения одинаковой высоты никак не закончатся, трубы по-прежнему далеко
впереди. Прошло еще двадцать минут.
Боковые улочки ведут, как тебе кажется, к другим зданиям и выводят на параллельные
улицы. Иногда, далеко на горизонте, ты замечаешь нечто вроде песчаных косогоров или
холмов. Цвет бежевый. Что это за насыпи, понять невозможно – слишком далеко, зрения не
хватает, да и зачем? Ты все идешь вперед, школярски вертишь головой. Ты не чувствуешь
усталости, ноги не ноют, но при этом тебе очень холодно. И холод какой-то необычный.
Ощущение такое, будто он растекся по телу и засел, просто заполнил тебя изнутри и сидит.
А куда же запропастилось солнце? Небо сплошь в пресной дымке.
Вдруг мысль-укол: очень странно, но ты совершенно не помнишь, откуда идешь. Как
тебя сюда вообще занесло? Без сомнения час назад это еще было известно. Более того, час
назад твое движение полнилось смыслом: оказавшись по какой-то причине в заброшенном
городке, ты сознательно выходишь на центральную улицу и идешь именно вперед, никуда не
сворачивая. Нельзя точно сказать, была ли недавно эта заводская территория такой же
безлюдной. Наверное, люди все-таки встречались, говорили с тобой, может, о чем-то
просили – ты не помнишь точно. Но значит ли это, что городок мгновенно опустел? Или тебя
случайно занесло на недействующую территорию? И случайно ли?
Ты не останавливаешься. Не кажется глупым или подозрительным, что прошлое взяло да
и выветрилось из головы – там, скорее всего, не произошло ничего настолько важного,
чтобы паниковать. Ты идешь по главной улице заводского городка и продолжаешь вертеть
головой. По ходу в помещении одного из зданий, прямо около ворот, замечаешь каркас
машины. Он пыльный, помятый, когда-то, возможно, был палевого цвета. Идешь дальше. И
неожиданно становится страшно. Тебя сковывает ужас, кровь стремительно приливает к
голове, в ушах звенит. По-видимому, четкое осознание того, что забыта и цель твоего
движения, пришло только сейчас.
Не страшно забыть, откуда идешь, ведь это осталось позади, уже прожито. Но ведь
отныне неизвестно и
– тебя, считай, просто нет. Возможно, эта улица или «артерия», как ты ее кличешь, все еще
главная, наверняка она до сих пор куда-то ведет, и через каждые двадцать метров от нее
2
действительно ответвляются другие улочки, но какая тебе от этого польза? Никакой. Теперь
это всего лишь бесконечная улица, по которой тебе идти вечность. Можно, конечно,
свернуть назад, но тогда ты лишь пойдешь по бесконечной улице в другую сторону.
От этой противоестественной пустоты тебе и становится жутко. Ты замедляешь шаг,
делая новое открытие. Час или больше назад из твоей жизни сбежали все звуки и запахи –
так дико, что даже не хватило смелости признаться себе в этом раньше. И солнце – оно,
наверное, растворилось там же, где твои воспоминания. А ужас от бесцельности движения
между тем все обволакивает и обволакивает – ужас грузный, дышать нечем. Твои глаза
расширяются, и ты начинаешь, что есть мочи, кричать. Орешь долго, поворачиваешься на
месте и кричишь, надрываешься во все стороны. Оттого, что не слышишь своего крика и не
ведаешь, слышен ли он кому-нибудь еще. Ты кричишь потому, что не знаешь, есть ли кто-то
другой и вырывается ли из твоего горла хотя бы малейший хрип. Теперь тебе не дано узнать.
Ты закрываешь рот, глаза по-прежнему выпучены – в них обреченность, чересчур много,
того и гляди лопнут.
Бесцельно всматриваешься в проулок, у которого стоишь. Неожиданно замечаешь
долю секунды твой желудок превращается в один сплошной, мощный спазм. Ты сгибаешься
пополам, снова открываешь рот, но из тебя ничего не выходит. Только что исчезла вся
слюна. Постепенно, но очень медленно боль уходит. Скорее всего, это была реакция на
присутствие. Ты неохотно выпрямляешься и с досадой признаешь, что
она, действительно, здесь. В конце проулка, примерно в десяти метрах от тебя, легко
опершись о стену здания, стоит маленькая девочка.
На вид ей лет пять, может быть, чуть меньше. Девочка смотрит на тебя недоверчиво, с
брезгливым любопытством – так обычно дети наблюдают за червяком, которого только что
разрубили пополам: интересно до поры до времени, пока не отвлекло что-то более
значительное, но ни капли сострадания. Девочка одета в легкое платьице небесно-голубого
цвета, по бокам ее головы два хвостика, закрепленные голубыми бантами, на пухлых ножках
– белые гольфы и черные лакированные туфельки, в руках ничего нет. Девочка. Сейчас ты
испытываешь к ней подобие ненависти, настолько изуверски она не сочетается с только что
пережитым кошмаром.
Но ведь кошмар продолжается, он и не думал прекращаться: есть только ты, холод и
ужас, во рту пересохло, – это, по-видимому, необратимый процесс. А мириться в таком
положении с присутствием и взглядами неизвестно откуда взявшейся девчонки – испытание
совсем уж невыносимое. Появление этого ребенка (сверхъестественное, как тебе кажется) не
вселило надежды. Ты ведь чуешь, за этим ничего не последует: не появятся другие люди,
звуки-запахи не вернуть, не приедет машина «скорой помощи», и наново не заживешь. С
чистого листа жизнь начать не удастся. По какой-то причине тобой утеряно это священное
право человека, обладающего душой. Возможно, ты больше не человек. Или у тебя нет
души. Но все-таки неужели в нагрузку к беспредельному ужасу прилагается еще и малолетка
с бантиками, кто только это выдумал?! Ты не хочешь. Не желаешь. Не желаешь! В
раздражении (как то же дитя, разве что не топнув капризно ножкой) подбираешь с земли
камень и с размаху кидаешь в ребенка.
Девочка не шелохнулась. Камень же растворился в полете. Провалился в воздух где-то
на полпути. Не веря своим глазам, ты отыскиваешь другой камень, побольше, и изо всех сил
швыряешь его в голову ненавистной девчонки. Чтобы размозжило. Но теперь рука
натыкается на что-то мягкое, невидимое, твои движения становятся медленными, еще
медленнее камень отрывается от ладони и буквально через секунду исчезает. Это не обман
зрения. Только что камень был, теперь его нет. Он просто исчез: без вспышки, беззвучно, не
проваливаясь ни в какие дыры, не упав на землю. Исчез.
К тебе возвращается обычная скорость. Удивленно рассматриваешь ладонь, на которой
остался пыльный след от камня, переводишь растерянный взгляд на девочку. Она все еще
там. В той же позе, без движения, только глаза живые, уставились прямо на тебя. И ты
видишь, как равнодушное любопытство этого довольно красивого при обычных
3
обстоятельствах ребенка постепенно сменяется безразличием. Полнейшим безразличием,
ведь она тебя раскусила. Накатывает новая волна ужаса.
- Нет! – кричишь ты, что есть силы, хотя по-прежнему ничего не слышно. – Нет! Не
уходи! Не оставляй меня!!!
С непроницаемым лицом девочка отрывает руку от стены, поворачивается и бежит в
противоположную от тебя сторону. Через несколько секунд она исчезает за углом здания.
Теперь малышка на улице параллельной твоей – Главной. Повинуясь какому-то
истерическому, безымянному желанию, ты мчишься за ней. Бежать легко, ничто не мешает:
никакие мягкие, призрачные волны путь не преграждают. Миновав серо-бежевый проулок,
оказываешься на параллельной улице. Она чуть уже «артерии», но в целом ей идентична.
Нервно высматриваешь странную девочку и в самый последний момент замечаешь, как та
скрывается в очередном проулке.
Ты не отступаешь. Новый поворот. Новая параллель. Тупо отмечаешь про себя, что, чем
дальше параллельные улицы от Главной, тем уже и грязнее они становятся, при этом длина
проулков, а, следовательно, и стен заводских строений остается неизменной. Как ни старайся,
однако, между тобой и девочкой всегда сохраняется одинаковое расстояние. Возможно, оно
не изменится, даже если ты пойдешь шагом, возможно, девочка замрет, если остановишься
ты – но рисковать страшно. Вдруг малявка исчезнет окончательно? Ненависть к ней осталась
позади, все, что тебя в данный момент волнует – вовремя заметить, куда свернет небесно-
голубое пятно, и не отстать. Бежишь. Бежишь. Бежишь…
… перед тем, как твой путь преградила песочная насыпь, могло пройти несколько часов
или несколько минут. Погоне конец. Просто в какой-то момент очередной проулок вывел
тебя на край заброшенного городка. Нет больше никаких пустых зданий, безлюдных улиц,
исчезла и сама девочка, – так же неожиданно, как появилась. Сейчас ты на самом краю и
отчетливо видишь вдали подобие насыпи, растянувшейся на протяжении всего горизонта.
Отсюда кажется, что эта песочная насыпь не высокая, наверное, тебе по пояс, но ты никак не
можешь понять, к чему она. То ли служит дальней границей заводского городка, то ли это
пригорок, обрамляющий траншею, ров, нечто подобное. Удивительно прежде всего то, что
вал тянется по всему горизонту непрерывно и везде он одинаковой высоты. К тому же
именно над этим песочным ограждением дымка, застилающая небо, особенно плотная и
заметная. Может быть, пожар? Может, торфяники? Легкий туман правда напоминает дым от
торфяных болот, только он никак не пахнет. Но ведь ты и не чувствуешь запахов.
Тебя и насыпь разделяет поле, застланное пожухшей травой – ни деревца, ни кустика, ни
признака человеческой деятельности – оно тоже тянется направо и налево, покуда глаз видит.
Последняя улочка преодолена, и ты делаешь шаг на открытую территорию. Не то, чтобы
уверенно или смело, не то, чтобы с опаской (вдруг болото, вдруг заражено чем?) – просто
какая-то неведомая сила магнитит тебя к насыпи, и нет сил ей противостоять. Ты вступаешь
на поле и медленно идешь прямо, к загадочному валу. Минута, другая, третья, насыпь по-
прежнему тебе по пояс, но отчего-то ты ей больше не доверяешь. И вскоре смутные
подозрения оправдываются.
Вал незаметно растет. Это обычное явление, когда приближаешься к объектам как будто
малым на расстояния, однако насыпь ведет себя не так уж честно. Ты прекрасно знаешь, что
между ней и тобой промежуток незначительный, что ее высота примерно – метр, но тогда
почему же она все растет и растет? Ты шагаешь через поле, а насыпь постепенно
увеличивается: вот она уже тебе по голову, теперь преодолела отметку в три метра, вот стала
высотой с пятиэтажный дом, сравнялась с небоскребом, и, похоже, нет ее росту предела. В
голову приходит неизбежная мысль: а поднимается ли в действительности песочный вал, или
это ты становишься все меньше и меньше, шаг за шагом?
Ты стоишь перед гигантской песочной насыпью. Она тянется вправо и влево до
бесконечности. Задрав голову, видишь, как по ее недостижимой вершине скользит небо в
бледно-серой дымке. Девочки не было. Стоило лишь тебе оказаться перед насыпью, еле-еле
различимой с Главной улицы, как моментально забылись и проулки, и весь пустынный
4
заводской городок, и отчаяние, и ребенок, бежавший сам по себе, но все-таки такой близкий
– преодолей каких-то десять метров. Теперь же существует только гигантский вал. Твоя
память стремительно отступает.
Ты начинаешь карабкаться. Песок бесшумно осыпается, и ты оказываешься в том же
месте, что и мгновение назад, ты опять карабкаешься, удается залезть чуть повыше, но под
твоим весом песок бесшумно обваливается, и ты снова в той же точке, с которой предстоит
