Читаем Помолчим онлайн бесплатно

Помолчим

Помолчим

Труднее всего в жизни — забыть настоящую любовь

Тупая боль пульсирует во всем теле — в каждой клеточке, в мышцах. Кажется, болят даже шрамы, которые остались у меня еще с детства. Мне дурно. Тошно. Мне страшно.

Я заставляю себя встать с кровати, подхожу к зеркалу и упорно избегаю своего отражения. Это не я. Мне сложно узнать себя такой… Достаю красную помаду и аккуратно провожу ею по губам. Тушь не использую — она будет лишней. Наверное, я больше никогда не смогу ею пользоваться, даже водостойкой.

Провожу расческой по рыжим волосам и стараюсь уложить челку. Мои глаза выглядят ужасно: капилляры лопнули, и черные зрачки на их фоне смотрятся устрашающе. Я заглядываю в шкаф и натягиваю любимое платье. Черное. Всегда любила этот цвет, словно интуитивно знала, что буду когда-то прятаться за ним.

Чулки. Дорогие, со стрелками и подвязками в виде аккуратных бабочек. Духи «Шанель». Они всегда напоминают мне об одиночестве их создательницы. Как я теперь понимаю Габриэль — простите, Коко. Могу ли я так же уйти в работу и забыть о жизни, как сделала она? Нет, не могу. В отличие от нее, у меня есть дети. Дети… На глазах появляется горькая слеза, она медленно сползает по белоснежной коже. Капля падает на нейлон чулка и впитывается в ткань. Накрываю маленькое пятнышко ладонью, глубоко вздыхаю. В последнее время мне мало воздуха.

Туфли на высоком каблуке, маленькая сумочка, а в ней набор салфеток. Очки — темные и большие, чтобы закрывали большую часть лица. Я готова. Смотрю на время. Мне нужно спешить: любимый не терпит, когда я опаздываю. Опаздывать — моя привычка, никак не могу избавиться от этой дурной манеры. Мой образ завершит головной убор. Выбираю черную шляпу с широкими полями. Я кажусь себе прекрасной.

По дороге зайду в цветочный магазин, куплю букет белых лилий и не отвечу продавщице на ее вопросы. Просто отдам деньги, возьму цветы без упаковки и, не прощаясь, выйду. Всю дорогу мои руки будут дрожать, а кровь — пульсировать в висках. Ноги не будут ощущать земли, словно я ступаю по облакам. Так происходит всегда, когда я иду к нему. Я так спешу, что совсем не замечаю ничего вокруг. Я не вижу улиц, людей и рекламных плакатов. Всю дорогу я буду думать лишь о том, что он ждет встречи со мной. Он всегда ждет меня. Я думаю о том, как ему понравится мое платье и как он будет счастлив видеть меня в новой шляпке. Он знает: я обожаю выглядеть хорошо для него. Да и, будем откровенны, он бы не простил мне запущенный вид и небрежность в одежде. Мне всегда хочется быть лучше в его глазах. Не могу представить, что он увидит меня сломленной, в старых вещах, с растрепанными волосами. Нет, ни за что! Для него я должна быть прекрасной. Тем более сейчас, когда наши встречи так редки. Я очень хочу быть для него привлекательной, только для него одного.

Часто моргаю, не даю волю слезам. Моя грусть его не обрадует, я знаю. Ради него я готова на все. Поэтому глотаю горечь, спазм сжимает легкие. Опять мало воздуха. Мой водитель останавливает машину. Мы приехали. Еще мгновение — и я увижу его… Я нервничаю, надеюсь, он не заметит, что я плакала, и ему понравится мое черное платье. Я улыбаюсь: конечно, понравится. Наши вкусы всегда совпадали. Мое сердце замирает. Выхожу из машины и нервно прижимаю цветы к груди. Сердце сжимается. Скоро мы увидим друг друга. Я на месте.

Кладбище. Прикасаюсь губами к холодному мрамору камня и в который раз говорю себе, что это не может быть правдой. Закрываю веки, невольно хмурясь. Пусть происходящее будет страшным сном, кошмаром, чьим-то злым розыгрышем! Открываю глаза: я по-прежнему здесь, и он здесь. Происходящее — не сон. Я реальна, чувствую, как по позвоночнику расползаются черные щупальца тоски; они заставляют меня сгорбиться у могилы.

— Любимый…

Раскладываю цветы в изголовье могилы и кое-как дышу. Провожу рукой по земле и, кажется, чувствую, как его душа тянется ко мне сквозь миры, которые сейчас жестоко разделяют нас.

— Любимый, я опоздала. Снова опоздала, а ты снова дождался. Родной, я так скучаю по тебе. Боже, как же я по тебе скучаю!

Силы покидают меня. Падаю на колени, и меня накрывают эмоции. Слезы льются потоком. Мне кажется, что плач совсем беззвучный, но на деле я реву в голос. Как безумная, повторяю его имя в пустоту, зовя того, кто никогда больше не откликнется и не придет ко мне. Мой плач становится хриплым, слезы заканчиваются, и я содрогаюсь в беззвучном скулении.

Не знаю, сколько времени требуется, чтобы прийти в себя. Слышу птиц — кажется, вороны… Слышу шум ветра, слышу вдали звуки машин. Поднимаю глаза к небу. Оно серое. Совсем не видно солнца. Совсем не видно Марка! Каждый раз я надеюсь увидеть его на облаках. Увидеть его усталую улыбку и руку, которую он протягивает мне. Увидеть его глаза, светящиеся весельем. Я жажду увидеть своего мужа. Я жажду смерти! Я хочу к нему… Хочу к нему!

— Боже! У меня нет сил! Нет сил… Любимый, забери меня! Забери!

На лоб падает ледяная капля дождя. Собираются тучи. Будет идти мокрый снег… Мотаю головой и пристальнее вглядываюсь в небо, всё ещё надеясь увидеть его там. Любимый, любимый...

Хлынул дождь; он хлестал меня по щекам, призывая опомниться. Я почувствовала холод и леденящий страх. Я почувствовала, как любимый отдаляется. Он злится на меня! Злится за то, что я хочу к нему — туда, откуда никогда не возвращаются. Неужели Марк не понимает моего желания быть с ним? Разве не должен Бог быть милосердным к любящим сердцам? Если забрал одного, найдет место на небесах и для моей страдающей души! Как бы мне хотелось, чтобы земля приняла меня в свои объятия и уложила навек рядом с любимым человеком. Моя душа разрывается от боли так сильно, что мне кажется, она покидает тело. Холодный дождь кажется горячим.

— Марк! Прости меня. Прости за слабость. Прости! Просто не знаю, что мне делать. Что мне делать здесь без тебя?! Я не могу, не могу… Я такая слабая без тебя. Совсем не умею жить! Прости меня…

Мне становится теплее, и дождь кажется теперь едва заметным. Марк вернулся. Любимый, он снова рядом. Я чувствую его присутствие… Чувствую. Меня накрывает волна бессилия, и я просто замолкаю, глядя в одну точку. Я опустошена. Мне легче или хуже? Никак не понимаю своего состояния. Глаза возвращаются к цветам. Лилии. Он всегда дарил мне лилии. Белые. Нежные. Невинные и прекрасные. Он говорил, что этот райский цветок похож на меня, а я улыбалась. Мне нравились лилии лишь потому, что он дарил их мне. Теперь всё поменялось. Отныне я каждую субботу прихожу к нему на свидание и приношу для него райские лилии.

Я снова чувствую, как холод окутывает моё тело. Придя в себя, вижу на могиле завявшие розы. Эмили. Она снова приходила к нему.

— Она никогда не говорит мне, что идёт к тебе, а я и не спрашиваю. У вас всегда были свои секреты. Нашей дочери ты дарил розы, я помню. Теперь Эмили дарит их тебе каждую вашу встречу, я же дарю лилии. Уверена, тебе наши цветы по душе.

Перед глазами всё сливается. Снова слёзы. Неужели они не заканчиваются? Я подношу бутон лилии к губам и слегка прикасаюсь к нему. Мне пора… Наше свидание окончено.

— До встречи, любимый. Я обязательно приду.

На прощание снова целую холодный камень. Моё сердце разрывается от боли. Самый тяжёлый момент — оставлять его здесь одного. Самое тяжёлое — знать, что он теперь недосягаем, и уходить, не оборачиваясь.

Надеваю чёрные очки, хотя погода совсем не подходящая, но они мне необходимы. После такой встречи глаза страшно опухают, и очки спасают меня от лишнего внимания людей. Выпрямляю плечи и, высоко подняв голову, ухожу. Походка медленная и грациозная: знаю, он любил смотреть мне вслед. Для меня ничего не изменилось. Мой муж мёртв, но я всё равно хочу быть для него красивой. Кусаю губы, чтобы не взглянуть на могилу снова; если обернусь, то не смогу уйти. Дует лёгкий ветер. Мне тепло. Наверное, сегодня Марк решил проводить меня до ворот.

Глава: 2

— Аэлита! Машина!

Вздрагиваю. Сильная рука хватает меня за плечо и останавливает.

— Сколько раз говорить, что нужно смотреть на дорогу? — сурово спрашивает Марк. Держа меня за руку, как маленького ребенка, он проводит меня через дорогу. Я улыбаюсь.

— Я специально не смотрю. Зачем мне смотреть, если у меня есть ты?

Светлые глаза впиваются в меня и прожигают насквозь. Густые брови сводятся на переносице, черты лица становятся каменными. Он останавливается, медленно разворачивает меня лицом к себе и долго молчит.

— Милый, я что-то не то сказала? Почему ты так расстроился?

— Ты не думала о том, что меня может не быть рядом, Аэлита? Ты должна следить за собой сама, должна заботиться о себе и быть внимательной.

Блаженно улыбаюсь и прижимаюсь к его мускулистому телу. Чувствую его тепло каждой клеточкой и растворяюсь в объятиях любимого человека. Он всегда такой теплый, словно в нем прячется солнце.

— Ничего я не должна, если у меня есть такой замечательный муж! Со мной ничего не случится, пока ты рядом.

Его сильные руки заключают меня в объятия; мы стоим на обочине дороги и долго не отходим друг от друга. Я влюблена до потери пульса. Каждая часть меня кричит от счастья, а глаза сияют от любви. Восторг и беззаботность гуляют по венам и гоняют влюбленную кровь. Как же прекрасно быть влюбленной в двадцать лет!

— Аэлита, ты совсем ребенок. Но ничего, придет время, и я сделаю из тебя взрослого и самодостаточного человека.

Я чувствую мимолетный поцелуй на губах и улыбаюсь.

— Фи, мне не хочется становиться взрослой и скучной. Лучше навсегда остаться беззаботным ребенком!

Марк смеется, а у меня душа плавится. До боли обожаю его хриплый смех и мягкую улыбку. Он такой красивый. О небо! Я абсолютно счастлива! Это звучит глупо. Разве можно быть счастливой, стоя здесь, на обочине дороги? Можно! Ведь я стою не одна, а с ним. С ним можно быть счастливой, не имея ничего, кроме него! Он — все, что нужно мне в этом жутком мире.

*****

Прошло двадцать лет. Я стою на обочине дороги. Я одна. Марка больше нет… Его больше нет. Делаю шаг, внимательно смотрю по сторонам. Пропускаю несколько машин, снова оглядываюсь и только после этого перехожу дорогу. Я повзрослела. Теперь я забочусь о себе сама. Мой водитель не задает вопросов — он молчит. Я благодарна Лео за это: он ненавязчив и не пытается развеять мое горе. Лео лишь выполняет свою работу и никогда не позволяет себе ничего лишнего. Исключительный человек! Обычно люди ничего не делают, но позволяют себе много лишнего.

Голова болит от слез. Я возвращаюсь в квартиру и бегу в спальню. Не хочу, чтобы дети видели меня такой. Мне нужно поспать, отдохнуть… Мне нужно, нужно… снова поплакать.

Глава: 3

Ричард забивает гол — я в восторге подпрыгиваю и кричу что есть сил! Я так горда! Гол! Мой сынок, мой мальчик! Ему только двенадцать, а его успехи восхищают всех вокруг. Тренеры уже пророчат ему блестящее будущее в спорте. Я верю, что так и будет.

Мне хочется обнять мужа и рассказать ему о том, какой у нас замечательный сын! Мне хочется разделить с ним радость победы и гордость за нашего ребенка! Я предвкушаю, как всё опишу ему в красках и обязательно расскажу, как упорно он сегодня отдавался игре. Улыбаюсь и смакую счастье: команда сына заняла первое место!

— Браво! Браво! Молодцы! — я беспощадна к своему голосу: кричу и хлопаю в ладоши так сильно, что они уже невероятно красные.

Ричард машет мне рукой и улыбается во весь рот. Он счастлив! На мгновение сын замирает, а затем убегает с поля. Куда это он? Слежу за ним глазами и вижу, как он бросается в объятия отца. Марк... Мое сердце замирает. Он приехал! Ведь сегодня у него было важное совещание — неужели он успел на игру?! Ричард так хотел, чтобы отец приехал и поддержал его команду. Я плачу от счастья и бегу к ним, торопясь разделить миг всеобщей радости. Прорываясь сквозь толпу, падаю в объятия мужа и широко улыбаюсь.

— Ты видел?! Он обогнал всех, и какой финт проделал! Ты видел, он…

— Папа, мой гол стал решающим! Я принес победу! Ты слышал, как орали трибуны?

Мы с сыном перебиваем друг друга и оба тараторим про победу, а Марк только и успевает кивать и улыбаться. Муж смотрел игру от начала и до конца, но он дает возможность нам высказаться, после чего подхватывает Ричарда и кружит его, поздравляя с победой. Сын смеется, мое сердце трепещет. Я смотрю на них и широко улыбаюсь. Мир замер. Я вижу двоих моих самых любимых мужчин, вижу их смех и счастье. Сердце трепещет от любви к ним. Они — часть меня, я — их часть, и вместе мы единое целое. Мы — семья. Жалко, Эмили не отпустили с занятий, чтобы посмотреть на игру брата, но для дочери я сняла видео, и Ричард обязательно сам обо всем ей расскажет. Моему счастью нет предела. Радость, как конфета-шипучка, бушует в крови. Благодарю Бога за всё, что у меня есть, благодарю Бога за такого замечательного мужа и отца моих детей.

*****

Мой мальчик. Мой сынок. Сегодня ему исполнилось двадцать. Я вижу, как молодые девушки кричат с трибун его имя, вижу мужчин, болеющих за его команду. Сердце радуется. Я самая гордая мать на свете! Для меня он всегда был лучшим сыном. Ричард — капитан команды, играет за сборную страны, и его имя уже громко звучит в спортивном мире! Ему только двадцать, всё впереди. Он уже так многого достиг, и я знаю: это не предел! Ричард, мой мальчик… Он рожден, чтобы сиять! Я верю в его победу и в счастливую звездочку, горящую над ним. Сегодня на игре его талант подтвердился в очередной раз: сын вновь одержал победу и доказал всем, что он достойный игрок. Для нас он лучший! Эмили сорвала голос, дочь кричит от счастья:

— Мама! Они это сделали! Ричард победил! Это его билет в лучшую жизнь!

Улыбаюсь. Теперь мое ликование стало тише. Среди тысячи людей мой сын ищет наши глаза... Я чувствую его. Мать всегда чувствует своего ребенка. Ричард нашел Эмили и улыбнулся ей, после чего посмотрел на меня и гордо кивнул. Он обещал мне, что непременно победит сегодня, несмотря ни на что, и сдержал свое обещание! Я удовлетворенно киваю в ответ. И вот, среди криков, оваций и аплодисментов, сын замирает. Его глаза находят пустое место рядом со мной. Здесь сегодня должен был сидеть его отец… Я вижу, как сын напрягается, и задыхаюсь от боли вместе с ним. Мой мальчик поднимает глаза к небу и что-то тихо шепчет губами... Нетрудно догадаться: сын говорит с отцом.

«Марк! Наш сын сегодня снова выиграл!» — говорю мужу в мыслях, оставляя слова при себе. Не хочется расстраивать дочь. Ричард раздает автографы, подписывает мячи молодым ребятам, но больше не улыбается. Я тоже больше не улыбаюсь. Мы с ним сейчас думаем об одном и том же. Нам не хватает Марка. Не хватает его радости, улыбки и громких слов поддержки.

Поджимаю губы и заставляю себя отогнать мрачные мысли. Натягиваю улыбку и растерянно смотрю на дочь — она плачет.

— Эмили...

— Мама, он должен был быть сегодня здесь! Папа должен был сидеть рядом с нами! Мама, папа... он...

Я крепко прижала дочь к груди. Я чувствовала каждую каплю ее боли — она у нас одна на всю семью, одинаковая.