Читаем Половина пути онлайн бесплатно

— Никак нет.

Вид у служивого был скучающий и где-то даже сочувственный, но Ольша только и могла, что зябко обнять себя руками, облизнуть растрескавшиеся губы и переспросить жалко:

— Нет?

— Никак нет, — повторил он и глянул куда-то за её плечо, будто оценивая.

Сторожка была пуста. Сперва это показалось Ольше странным: по всему выходило, что здесь должна была быть толпа, очередь на тысячи голов. Потом она постаралась поверить в свою удачу. Увы, дело было совсем не в удаче.

Служивый так же молча ткнул пальцем в объявления на доске, и Ольша заставила себя кивнуть.

Рубеж был перекрыт. Перекрыт наглухо, и проехать через него дозволялось только по королевским путевым.

— Ты с баз? — участливо спросил служивый.

Он был уже наполовину седой, усатый и на вид добродушный. И Ольша снова кивнула, не торопясь покидать сторожку. Здесь, по крайней мере, было тепло.

— Вот и иди обратно на базу, девка, — добродушно посоветовал служивый. — Доедут поверенные с воздушной почтой, там и домой напишешь, и документы сделают, и путевой дадут.

— Долго…

— А пешком по дорогам что ли быстрее?

Ольша пожала плечами и снова уставилась на плакат. Образец путевого был раскрашен цветными пометками, но их смысл ускользал от сознания.

Что-то щёлкнуло за спиной: это служивый вышел из своей клетки, а потом взял её под локоток — Ольша только слабо вздрогнула, — да и вывел на улицу.

С неба крапало. Не дождь, но и не снег, так, серединка на половинку. Сила привычно прокатилась под кожей, собралась в лёгких. Вдох через нос, выдох через рот. Тёплое облачко пара, обнимающее тело едва видимой пеленой. Огневичке нечего бояться дырявых штанов.

— Не хочешь на базу, дойди до Серого Дома, — негромко сказал служивый и выпустил наконец-то рукав куртки. Ольша снова шумно выдохнула и отошла ещё на шаг. — Это в Кречете, там нанимают в дорогу. Контрактных мы пропускаем, а там дальше разберёшься.

Ольша снова кивнула, да так и ушла, зябко обняв себя руками и выдыхая тепло.

❖❖❖

Кречет считался городом, хотя в нём было всего три улицы: большая, грязная и корявая, и россыпь раскиданных между ними домов. В центре на месте крепости сейчас чернело присыпанное снегом пепелище, а часть домов стояли брошенными. До Кречета было почти полтора дня пешего пути, за которые Ольша успела стряхнуть с себя чужое прикосновение и найти в кармане пару четвертаков, которые служивый незаметно сунул ей у сторожки.

Первым порывом было вернуться и отдать их обратно. Она стихийница короля, а не побирушка, ей не нужны чужие деньги!

Но она, конечно, не вернулась. Во-первых, служивый наверняка обиделся бы на этот жест: не похоже, чтобы он был из тех, кто пожалеет о порыве благотворительности. Во-вторых, чужие деньги были на самом деле совсем не лишние, потому что своих у Ольши не было ни монеты.

Вообще почти ничего не было своего. Куртка, ботинки на толстой подошве — всё с чужого плеча, всё вымаранное, несвежее, дырявое или прожжённое. Неудивительно, что служивый подумал про неё дурное.

Неудивительно, что король не хочет пускать таких людей внутрь рубежа.

Серый Дом был и правда — серый. Двухэтажная неприветливая постройка и глухие сараи, прилепленные к ней боком. От дома вкусно пахло чем-то съестным, и Ольшу мгновенно замутило. Сразу у входа здесь стоял стол, от него уходила крутая лестница наверх и двери в зал, а за столом скучал сам местный хозяин.

— Нанимать или наниматься? — лениво спросил он, смеряя Ольшу взглядом.

— Наниматься, — хрипло ответила она.

И выпутала из воротника крупный жетон: имя, звание, символ огня и уровень силы. Военные жетоны зачаровывали при королевском институте, они не тускнели со временем, а снять их нельзя было даже с трупа.

Хозяин подслеповато прищурился, вчитываясь в знаки.

— У нас приличное заведение. Койка на сутки, полотенце и мойка — восемнадцать лёвок. Приведи себя в порядок, там поговорим.

Ольша молча выложила на стол четвертак, а потом ссыпала в карман семь мелких монеток сдачи.

В самом Сером Доме на втором этаже были комнаты-одиночки, приличные, с горячей водой и постельным бельём. Те, кто не мог позволить себе этой роскоши, останавливались в сарае-казарме с полками в два ряда и холодным душем.

Впрочем, какая разница, что вода холоднющая и течёт едва-едва? Здесь никто не стоит над душой с часами, а Ольша так привыкла дышать силой, что иногда кажется, она больше не умеет по-другому. Крупный обмылок на верёвочке порядком похудел за то время, что она смывала с себя недельную грязь, вымывала из сосулек волос дорожную пыль и пепел, стирала одежду и просто тёрла, тёрла, тёрла кожу до красноты.

Часть волос пришлось отчекрыжить ножом. Отмытые ботинки на вид почти ничего, на высушенных силой тёмных штанах были слабо заметны подпалины, а массивную куртку царапины и огрехи больше украшали, чем портили. А вот когда-то светлая рубаха была вся в чёрно-буро-красных разводах и только с одним рукавом, и это вряд ли считалось порядком.

Лавка в Кречете была, но самая простая рубашка в ней стоила почти шестьдесят лёвок, а у Ольши осталось только тридцать две. Какое-то время она сидела на ступенях крыльца, тупо глядя перед собой, а потом — как подсказал кто-то: спросила у местного мальчишки про мертвецкую и там выторговала себе рубашку всего-то за десятку.

Кровь на тёмном была почти не видна, только ткань стала плотная, дубовая, и потом её пришлось долго вымачивать в воде. В боку зияла рваная дыра, но в казарме легко было попросить у соседей иголку с ниткой. А что в этой одёжке кто-то умер не своей смертью, и его родня сочла слегка дырявую тряпку недостойной покойника — так у каждого свои стандарты, и у Ольши они не слишком высоки.

— Нанимать или наниматься?

— Комнату и пожрать.

Ольша лениво подняла голову, сморгнула и снова уставилась в стол.

В Сером Доме она сидела шестой день. Приходила с самого утра, отдавала три монеты за кружку сбитня и плошку каши, да так и сидела в углу до самого вечера. Нанимателей в Кречет приходило немало, но никого из них не привлекла болезненная на вид девица, пусть и хорошая огневичка. Нанимали других — крепких, обученных, способных добавить к магии добрый нож или пистолет. Сегодня её и вовсе вежливо попросили пересесть в угол, где она и грелась до сих пор, лишь изредка выплывая из маятной дрёмы.

После единственной ночи в казарме спать она уходила на крышу одного из брошенных домов, где куталась в мешковину и привычно грела себя дыханием, не просыпаясь от магии, но и не засыпая из-за неё до конца. Плескалась над ведром с растопленным снегом, приходила в Серый Дом и сидела за столом, всё ещё непонятно на что надеясь.

Или не надеясь даже. Ольше давно сложно было сказать, что она чувствовала и чувствовала ли вообще хоть что-то. Всё казалось серым, замыленным.

Может быть, она и приходила сюда только потому, что не понимала, что ещё делать.

Стул скрипнул, и за её угловой стол грузно опустился тот странный гость, который пришёл в Серый Дом пожрать. Такие здесь бывали не каждый день: через Кречет проезжали многие, но останавливались чаще в домах, местные охотно продавали крышу над головой и простую еду за весьма умеренные деньги. Но если человек хочет потратиться зазря, то кто ж ему медик?

Ольша украдкой покосилась на соседа. Он оказался не толстый, как показалось сперва, а просто очень большой, широкий и мощный. Около тридцати. Одет он был прилично, в вороте поблёскивала цепочка жетона.

Угрюмая подавальщица ловко составляла на стол тарелки — гость не стеснялся, заказал и кашу, и половину курицы, и тыкву, и маринованные огурчики, и большую круглую лепёшку, и пирог с маком, и сбитня целый кувшин, — когда у дверей кто-то сказал:

— Нанимать.

И Ольша вскинулась.

Новый заказчик был неприятный на вид, сухой и с таким взглядом, будто все ребята в Сером Доме загодя казались ему отбросами, не достойными лишнего внимания. И своё дело он озвучил гадливо, через губу:

— Воздушник до Реневки, транспорт, кров, три четвертака в день. За каждую сорванную палатку на стоянке — минус десять лёвок.

Условия были не слишком щедрые, но здесь и там заскрипели стулья. Сейчас ребята представятся, расскажут каждый, кто что умеет. С кем-то и договорятся.

Ольша снова опустила взгляд в стол и вздрогнула, когда лениво жующий гость спросил:

— А ты чего? Реневка не нравится?

— Реневка?..

Мужчина лениво махнул головой в сторону заказчика, который как раз требовал соискателей продемонстрировать стабилизацию на бумажном листке.

— Я не воздушница.

— Да? — он вроде как удивился, но жевать не перестал. Правда, не чавкал, как-то справлялся. — А на вид как раз, что ветром сдувает.

Ольша обняла себя руками.

— Если верить таким приметам, ты должен быть землянник.

— А я и есть, — пожал плечами тот и оторвал курице крыло.

Она сглотнула и отвела взгляд.

Половинка курицы была золотисто-коричневая, усыпанная какими-то травами, хрусткая, и из-под блестящей корочки выглядывало розоватое сочное нутро. Курицу томили в печи, как полагается. И вот казалось бы, жареная птица — она жареная птица и есть, а курица ничем не напоминала те обожжённые трупики, которые получались у Ольши.

За время пути она приноровилась сбивать добычу огнём так, чтобы в руки уже падало готовое блюдо.

Мужчина, тем временем, лениво отщипывал от курицы куски. А потом сделал вторую попытку:

— Водница?

Ольша молча вытащила жетон, и он сперва хмыкнул, а потом, разглядев насечки, присвистнул.

Природа щедро одарила Ольшу силой, — и спасибо ей за это, иначе её давно не было бы в живых.

— А училась где?

Она повела плечами: любопытный гость вызывал глухое раздражение. Но пока он планомерно расправлялся со своим ужином, Ольша угрюмо прикидывала, что лепёшку он наверняка не доест до конца, да и курицу вряд ли станет обгладывать до голых костей. И когда он уйдёт наверх, можно будет тихо забрать себе остатки этого пира.

— Три года Стовергской школы.

Мужчина глянул на неё уважительно, а потом обтёр вымазанные жиром руки тряпицей и протянул ей раскрытую ладонь:

— Я Брент.

Она кивнула вежливо, но пожимать не стала.

— Ольша.

Брент пожал плечами и вцепился в курицу.

— Нанимать, — громко сказал кто-то от двери. — Шесть человек, огонь и земля, от пятого уровня, в сопровождение до Талиса! Сто двадцать в сутки, но придётся попотеть.

Ольша прикусила губу. Талис — это было совсем в другую сторону, глубже в горы, в северо-западном направлении. Слухи про те места ходили нехорошие, а среди местных тварей, говорят, встречались даже драконы. И поездка в Талис никак не приблизит её к путевому, рубежу… дому.

Но в кармане оставалось четыре лёвки, и, значит, ещё один день в Сером Доме, не больше. А за эту работу по крайней мере заплатят, и можно будет попробовать ещё раз, как-то иначе, придумать что-то новое.

Она потянулась встать и дёрнулась, когда Брент ухватил её за руку.

— Я бы тебя нанял, — сказал он, будто сам был не до конца в этом уверен. — До Светлого Града, через Воложу. Транспорт, кров, что тут ещё обещают… по деньгам договоримся.

— Научные работы, — сказал Брент без всякого выражения, и Ольша сразу поняла: враньё. — Отсюда до Рушки с грузовым, там пару дней кое-с-кем поболтать, потом найму ящерицу и прямым путём до самой Воложи. Дальше в Светлый Град, рассчитаемся в банке на набережной. Дело?

Ольша прикинула в уме: маршрут получался кривой и почти всё время шёл вдоль Стены. Рушка и Воложа как раз и стояли с разных её концов. С другой стороны, эта дорога, пусть и непрямая, вела в столицу, а там можно будет сделать документы. Денег — даже если Брент предложит не слишком много — хватит, чтобы добраться до предместий.

До дома…

— Что нужно делать? — сухо спросила Ольша, отчаянно прислушиваясь.

К нанимателю, который собрался в Талис, пока подошли только четверо. Мало желающих ехать в Талис, да и губа у него не дура.

Брент охотно загнул палец:

— Не дать никакой твари меня сожрать.

Ольша кивнула. Вдоль Стены почти всю дрянь повыжгли, хотя кто знает, что там стало за время войны. А вот дорога до Рушки и раньше была сложной.

Он сказал: «с грузовым». Что бы там ни везли, но у груза будет сопровождение. Не так и опасно, да и он сам стихийник.

Брент тем временем загнул второй палец:

— Костёр, кашеварство, лежаки, защиты, диагностику подержать и прочее такое.

Ольша снова кивнула. Это понятно.

— Ну и так, по мелочи, не дать мне стухнуть за месяц пути! Поиграем во что-нибудь, попрактикуемся…

Ольша подняла взгляд и впервые за этот вечер посмотрела на него всерьёз, внимательно. Крупный и внушительный, Брент при этом выглядел удивительно добродушным. Русые волосы острижены коротко, а всё равно видно, что кудрявятся. Лицо простоватое, светлые глаза умные, на шее грубый белый след ожога. Тренированное мощное тело, а руки ухоженные, что странно для того, кто путешествует в одиночку. Похоже, работал он и правда больше мозгами и магией.

Не нужно гениальности, чтобы догадаться: Брент что-то не договаривал. Но Ольше было уже почти всё равно. Она устала до отупения, ей не было дела до чужих тайн, и даже если вдруг Брент планировал воспользоваться в дороге её сомнительными прелестями, это, честное слово, будет не так и трудно перетерпеть.

— Восемьдесят в сутки, — наконец, озвучил Брент, что-то мысленно пересчитав.

И Ольша, кивнув, куснула губу и рискнула предложить:

— Я согласна на семьдесят пять, но триста вперёд.

Здесь это не было принято. За эти дни Ольша видела достаточно контрактов, чтобы понимать, что платить заказчики предпочитали в самом конце пути (возможно, отчасти надеясь, что кто-то из нанятых не доживёт до момента расчёта). Но Ольше нужно было купить в дорогу хотя бы бельё, сменную рубашку, полотенце и самые простые хозяйственные мелочи, вроде фляги, нитки с иголкой и зубного порошка. Да и в любой поездке хочется иметь при себе хоть несколько четвертаков собственных денег.

Он мог бы отказаться, и тогда Ольша попробовала бы попросить хотя бы восемьдесят за первые сутки и униженно объяснить, на что именно планирует их потратить. Но Брент, похоже, счёл потенциальную экономию достаточно весомым аргументом — и согласился.

❖❖❖

Хозяин Серого Дома, тщательно проверив документы и путевой самого Брента, прислюнил авторучку и заполнил заготовленный загодя типовой контракт. Аккуратно переписал в него номера жетонов, расписал числа прописью, подчеркнул стандартные пункты про ответственность и чрезвычайные обстоятельства. Потом отложил в сторону копировальные листы и дал обеим сторонам перечитать написанное.

Брент подписал первым, закрепив подпись оттиском-печатью собственной силы. Ольша повторила, а затем и сам хозяин. По экземляру нанимателю и наёмнику, третий же лист воздушной почтой отправлялся в королевский архив.

За то время, что они возились с документами, подавальщица успела забрать посуду — а вместе с ней, к сожалению, и остатки курицы, с которой Ольша с удовольствием сняла бы все оставшиеся волокна мяса. Странный человек Брент не уважал хрустящую куриную кожу и не старался обсосать позвонки, зато налегал на тыкву.

— Хочешь чего-то? — спросил он между делом, сперва кивнув на лепёшку, а потом мотнув головой в сторону подавальщицы.