Читаем Поймай меня (СИ) онлайн бесплатно

— Миланочка, приехала, детка — бодрый голос бабулиной подруги детства, звенит по лестничной клетке.

Я затаскиваю потрепанную спортивную сумку, половина содержимого которой, банки с соленьями. Ладони горят от тяжести. Плестись на маршрутке от вокзала, с такой поклажей, сомнительное удовольствие.

С восторгом рассматриваю, ярко рыжую шевелюру, подтянутой женщины. Макияж, широкие, шелковые брюки, серого цвета и довольно веселая футболка, с алой надписью Non Stop.

С унылым видом, опускаю глаза на полопавшийся принт черной майки и затертые джинсы. Движение сбоку, при повороте головы, натыкаюсь на скучный образ сельской жительницы, попавшей в мегаполис. Толстая русая коса, небрежно брошена через плечо.

Взлохмаченная макушка, от усилий в поездке, пушистыми электродами торчит в разные стороны. Как еж, которого долбануло разрядом в двести двадцать. Уставшие карие, прямой нос. Серость затрапезная. Это как итог, моей самокритики. Типичное понаехали.

— Здравствуйте, Виталина Викентьевна.

— Ой, фу, Миланочка, только не это. Просто Вита — улыбаюсь, переминаясь с ноги на ногу. Хватает сумку, с несвойственной ее возрасту, ловкостью — Да что ж это такое. Надюха совсем тебя не бережет, так навьючить. Ты же девочка, а не осел.

Со смехом в голове, появляется та самая Надюха, с мечтательным выражением в глазах, и отрешенностью от мира. Бабуля всю жизнь рисует, это накладывает определенный флер загадочности на нее.

Мечтает постоянно, даже про еду иногда забывает. Иду следом, рассматривая упакованную трешку. Ремонтик такой, что закачаешься. Что я и делаю.

— Ой — от резкого поворота на сто восемьдесят, голова отъезжает и я бахаюсь пыльной попой на ламинат.

— Ну вот, а я о чем. Ох, Надька, Надька, говорила ей, перебирайся в город. Устроишься, выставляться будешь. А она нет, я Никитушку не брошу. И что, сама прозябла в деревне, так чуть и внуков не уморила — подтягивает меня под руки, усаживая на стул в кухне.

— Вы же знаете, какая у них с дедом любовь была, как в книгах. Красиво. Он пылинки с нее сдувал.

— Да знаю, с института дружим. Дернул нас хрен за волосы, потащиться в деревню с друзьями. Так и пропала моя Надюха, в объятиях местного тракториста. Парень то, как там говорится, секси был, ну только что сельпо, а так хороший. Да что это я, об ушедших не сквернословят.

Вздыхаю, потому что кроме бабушки, у нас с Семеном никого не осталось. Родителей давно нет, разбились в авиакатастрофе, когда летели из отпуска. Мне семь было, а Семка на два года младше. Деда не стало пять лет назад, бабуля не сдалась, только ради нас. Так и говорит всегда, что если бы не внуки, давно к Никитушке отправилась.

Смотрю, как Вита живчиком летает по кухне, выкладывая на стол из холодильника бутерброды, нарезку, салат и графин с ледяным морсом.

— Давай, деточка поешь, у нас с тобой, еще дел хренова туча, до моего отлета. Надо в салон заскочить и по магазинам прошмыгнуться, не будешь же ты, в таком виде по городу шляться. У тебя когда курсы начинаются?

— Через неделю.

— Вот и отлично, обживешься, подготовишься. Семен уже ничего притерся, смотрю, даже друзья захаживают. Так что, пока я на два месяца в Барселону слетаю, с внуком понянчиться, не пропадете.

— Вы занимайтесь своими делами, а магазины, ну это сейчас … Я потом, как на работу устроюсь.

— Сразу видна Ромашовская порода. Этой мой вам подарок, а то Надюша мне каждый год свои пейзажи дарит, если их продать, знаешь, сколько заработать можно. А они висят здесь, только я и любуюсь. Так что руки вверх, сопротивление бесполезно — два пальца с краснющим маникюром втыкаются мне в лоб, основательно добивая желание противиться.

Быстро закидываю еду, под не замолкающую трель голоса. Интересная женщина, знаю еще по не частым приездам в гости. Поэтому когда встал вопрос об образовании Семена, да и моем в частности, в узком кругу было решено перебраться на квартировку к Виталине.

Семка молодец, с первого раза поступил на бюджет, золотая голова. У меня не так. Денег на институт не было, а своими силами не вышло. Теперь обходимся дизайнерскими курсами. Желание есть, да какой никакой талант, от бабушки достался.

Пока пытаюсь, успеть за реактивным двигателем в одном месте, вполне себе спортивной пенсионерки, хватаю глазами заполненные людьми проспекты. Витрины, дома. Шум, суета. Но это все вдохновляет, бьет жизненной энергией города. Драйвом. Иная реальность, динамичная. Ощутимая разница с вечно пустыми улочками нашего поселка.

Поочередно застываю с открытым ртом. Конечно, я не в первый раз здесь, но реагирую так всегда. И если бы не бойкий захват под локоть, так бы стояла, наслаждаясь каменным великолепием, пропитанным насквозь зарядами электричества от несущихся по своим делам горожан.

Салон с витиеватой вывеской «Кружева» и полным спектром услуг, куда меня практически заталкивает неугомонная Вита. Я упираюсь, осознавая всю неуместность, своего здесь присутствия. Потому что девушки, порхающие воздушными феями, косятся на меня, как на нечто инородное. По факту так и есть.

Ковыряю, носком заношенных кед, черно-белую мозаику плитки, пока мой стилист договаривается на ресепшене. В огромном зеркале, моя затрапезность, вспыхивает во всей красе и поэтому на вопрос, что будем делать, набираю побольше воздуха и выпаливаю:

— Хочу, как у вас — девушка подмигивает, растягивая сочные губы в ослепительной улыбке, а я не могу оторваться от ее ярко фиолетовых волос, со стрижкой каре, чуть удлиненное спереди и завитое на концах.

Около часа всей женской сутью, кайфую от процедуры покраски, стрижки, укладки. И изумленно ахаю, пробегаясь пальцами по волосам.

— Ну, вот теперь другое дело. Кукляндия. Шика — а-рно — подбадривает меня Вита — А теперь, ноги в руки, бежим дальше.

И мы правда бежим, быстро, почти летим, заскакивая, в отъезжающую газель. На третьей остановке выходим, уже немного тише, добираясь до торгового центра. Спасибо светофорам, иначе мои ноги, не привыкшие к такому ритму, непременно отказали бы.

С наскока охватываю глазами мелькающие бутики, протискиваясь и не выпуская из вида торпеду в серых брюках. Любопытно, а у нее вообще есть спящий режим. В этом я глубоко сомневаюсь, скоростные обороты только нарастают. Ей же еще лететь пять часов.

В мелькающих за стеклами товарами, выхватываю магазинчик с разными рисовальными примочками, и не отрывая глаз через плечо заглядываюсь на прибамбасы. Кисти, трафареты, полотна.

С размаху влетаю в мужское плечо и чувствую, как пузырящаяся жидкость стекает по лицу. Парень только что собирался сделать глоток, как моя замечтавшаяся голова, впечаталась в его бицепс. Приличный такой, это я определила своим лбом.

Проморгавшись, секу, как по явно брендовой футболке расползается коричневое пятно, на белом фоне, это особенно заметно. И глаза я поднимать, боюсь. Но надо, чтобы хотя бы извиниться.

Не успеваю, картонный стакан сжимается крепкой ладонью, другой оттягивает ворот моей футболки и забрасывает уже смятый вовнутрь. Липкие капли летят на грудь. А это хамло разворачивается и без звука уходит. Я только моргая, провожаю его спину, коротко стриженный затылок, с темным хохлом сверху. Ничего себе воспитание. Порядочностью тут и не пахнет.

Выуживаю двумя пальцами из под майки стакан. Вита выныривает из магазина, оглядывает меня с явным недоумением

— Милан, ты где уже прицепилась? — достает из объемной сумки, пачку влажных салфеток, заботливо оттирая с моего лица сладкую колу.

— Да, наткнулась тут, на местное гостеприимство.

— Ладно, вроде порядок, пошли.

Пока я, оскорбленная до глубины души, рассеянным взглядом гуляю по вешалкам, Вита не теряется в этой пестрой массе, наталкивая мне в руки одежду.

— Виталина, я что-то очень сомневаюсь — кручусь в примерочной, пытаясь одернуть короткую юбку, голубого цвета. Полоска голой кожи на животе тоже изрядно смущает, сжимаюсь, сокращая дистанцию на поясе юбки и топа, без рукавов с горлом.

— Выпрямись, нормальная длина, если бы не мой варикоз, я бы еще короче носила — вытягиваюсь, поджимая губы — Ну-у, вот. Огонь же, все не спорь, кидай шмотье в мусорку, так и пойдешь.

Плетусь на кассу, где упаковываются еще несколько пакетов с одеждой, в состоянии безоговорочной капитуляции. Смотрю, как продавщица косится на мои кеды, улыбаюсь и прикрываю ноги, хватая пакет с прилавка.

— Милана, сейчас по резвому в обувной, и чешем домой. Мне еще чемоданы паковать — как будто до этого, мы не спеша прогуливались.

Трамбуем, мои изрядно натренированные за сегодня ноги, в белоснежные кроссы и в том же темпе, скачем обратно к остановке. Едва пересекаем парковку огромного мола, как Виталина замирает и с резким оборотом, тащит меня в другую сторону.

Вижу, как мы приближаемся к знакомому затылку, с ежиком. Футболка другая. Переоделся видимо. Не успеваю спросить, куда мы, как мой реактив останавливается, хлопая по плечу хамло, который стоит, разговаривая по телефону уперев ногу в колесо машины.

Тут я немного с беспокойством, прикидываю в голове, зачем нам тревожить человека, явно обделенного навыками, цивилизованного общения. Потому что искренне верю, что Вита, хочет пожурить его за хамство. И снова с разинутым ртом застываю, когда слышу:

— Привет, Роман, подбросишь нас домой?

Хамло неторопливо разворачивается, позволяя, разглядеть себя фронтально. Четкие скулы, нос с небольшой горбинкой, такие остаются после перелома. Прямые, густые брови надменно приподняты.

Пухлая губа с четким контуром и маленькой родинкой сверху подрагивает в усмешке, когда пара раскосых глаз, цвета густого янтаря, ложатся на меня сверху вниз.

— Викентьевна, о чем речь. Не вопрос, прыгай — прищуривается, указывая на меня пальцем — А это? — с такой брезгливостью в тоне, подпирая языком щеку, с темной щетиной по контуру. Как будто я насекомое в навозе. И обоюдная неприязнь так и сеется между нами.

— А это, Ромулик, внучка моей подруги. Приехали с братом, можно сказать на постояннку, пока учатся. А там глядишь, Миланку и замуж выдадим. Красотка же, зацени — покручивает меня за плечи, демонстрируя.

— Круто — ехидно тянет с заломом на губе — Соседи значит — манала я такое соседство, отворачиваюсь, слетая с прицела наглющего взгляда, осевшего совсем не на моем лице.

Пока Виталина сгружает покупки в багажник, плечом ощущаю, как к моему уху склоняется тихонько выговаривая:

— Ты сиськи в примерочной забыла — инстинктивно прикрываю руками грудь. Ну единичка и что, зато в жару можно лифчик не надевать. А ему вообще, какое до этого дело. Разворачиваюсь.

— А ты мозги — пробегаюсь глазами вниз, презрительно задерживаясь на ширинке — Походу мускулы, это единственно, что у тебя большое, поэтому такой нервный?

— Гадай деревня, тебе держать в руках такую мощь, даже не светит — ухмыляется, роняя на глаза очки и усаживается за руль.

— Ну что, волосы назад, летим — кидает со смехом, поворачивая ключ зажигания, когда наши четыре половинки плюхаются на заднее сиденье.

— Летим, Ромка — поддакивает Вита.

По пути просвещая меня, касательно, теперь уже явно нелюбимого соседа. От тараторки рядом узнаю, что это чадо с непомерным эго за рулем, обожаемый сын на минуточку профессора университета. Которая три года как, читает лекции за заграницей.

От этой информации, прямо таки хватаюсь за сердце, чему же может научить человек, который не справился с воспитанием собственного сына. Тут даже не так, от него же веет царизмом.

Как смотрит свысока, морщась презрительно. У него на лице все написано, что слово из трех букв НЕТ, ему явно не знакомо. Повсеместное обожествление, еще больше укрепляется, когда мы подходим к подъезду и парочка глупо хихикающих куропаток, с щенячьими глазами, провожают возомнившего себя альфой. А если говорить просто по-русски козла, павлина и еще с десяток животных, обитающих в зоопарке с теми же необоснованными амбициями.

Опережаю на ступеньках довольно мило беседующих Виту и раздутого персонажа. На первой площадке вдруг вспоминаю, что короткая юбка открывает не слабый обзор снизу, на мои розовые в желтый горох трусы. Мельком поглядываю назад и натыкаюсь на наглую харю, без всякого стыда не спускающую глаз моих булочек.

— Милан, поднимись пожалуйста к Ромке. Я блюдо забыла, заберешь — желания тащиться в его квартиру, конечно же ноль, но отказать в просьбе я не могу.

— Дамы вперед — любезно кланяется, играя на публику, пропускает меня, когда хочу отстать, чтобы не светить своей гороховой красотой.

— Только после вас — говорю, с такой же наигранной добротой. И тут он двумя ладонями хватается за мою задницу подпихивая.

— Хоп лимита, тащи свой гороховый филей наверх — это звучит уже в тот момент, когда дверь за Витой захлопывается.

— Роман, как вас там? Не кажется, что из тебя биполярка сейчас лезет наружу — ускоряю шаг, разъединяя контакт с ладонями, которые так и вдавливаются в мягкие ткани.

— Вывеску по дороге прочитала что ли? Откуда сленг? — через две ступеньки настигает.

Отскакиваю, залетая на пятый этаж. Вырываю руку, когда пытается впихнуть в открывающуюся дверь.

— Я здесь жду, шевели своей безмозглой тушей — подкидываю брови, не сдавая позиций.

Янтарный блеск темнеет, когда теснит меня к двери, загоняя в квартиру.

— Рот закрой, а то заткну вот этим — хватает за руку, вжимая в пах.

И губы открываются шире, когда мои пальцы рефлекторно сжимаются на внушительной выпуклости. Горло начинает толчками выпихивать горячий воздух. Толкается ближе, придавливая мое тело к двери. Обшариваю, поглаживая жесткую поверхность джинсы.

Прикрывает глаза натираясь твердым бугром по моей ладони, я приподнимаюсь на цыпочки, закусывая его мочку зубами. Хрипучий вздох срывается с его губ, когда расстегиваю ширинку, продолжая ласкать через трусы. Довольно габаритный орган.

— Давай… да… вот так — подхватывает сзади, впиваясь пальцами и шумно дыша мне в висок.

И по закону логики, это должно быть крайне неприятно. Но та остро колкая пульсация, зарождающаяся между ног, совсем необъяснимо, мочит влагой все желтые кружки на трусиках.

— Ну и где твоя мощь? А? Никак не найду — со всей силы сдавливаю руку и вцепляюсь зубами в ухо.

— Убью же. а-а-у ф-ф гадина мелкая — сипит, хватаясь за яйца, или за ухо. Походу боль адская в обоих местах. Поэтому теряется, за что первым держаться и оседает на корточки.

А я как ошпаренная хлопаю дверью, резвым бегом через две ступеньки спешу в квартиру.

Запыхавшись, прислоняюсь к стене, переваривая сложившийся конфликт. Отчетливо понимаю, что покидать жилище теперь мне придется либо в компании, либо урывками. Такое не прощают, а с непомерной манией величия, мне точно хана. И это я чувствую каждой горошиной на своих ягодицах.

— Милан вернулась уже.

— Ага — выдыхаю и замечаю, как вылетает это пресловутое деревенское гэ. Видимо заводская настройка сбилась, от пережитого, прям выдернув из самой глубины, корень моего происхождения.

— А где блюдо? — Вита внимательно терзает меня глазами, с черными стрелками на верхнем веке, продолжая сворачивать футболку в руках. Нет, туда я точно не вернусь, поэтому вру без зазрения совести.