Читаем Подружки онлайн бесплатно

Мы были подругами: три девушки далеко не юных лет, случайно встретившиеся на показе летних платьев. Тогда мне едва исполнилось двадцать семь, и я с интересом посещала мероприятия такого рода. Правда, обычно мы ходили на них вдвоем – с моим бывшим мужем, директором модного агентства. Он постоянно приносил нам какие-то приглашения, а я в благодарность таскала его по презентациям. В итоге ему настолько осточертели мои «выходы в свет», что в тот раз он не выдержал и остался дома. Я сделала вид, что расстроена до глубины души, и чуть ли не плача хлопнула за собой дверью. Но уже в лифте мое огорчение сошло на нет, а место маски заняла торжествующая улыбка. Ну, наконец-то, я избавилась от пары ревнивых глаз и в кои-то веки могла немного подышать свободой.

Вообще, у нас с Ильей не было никаких проблем, кроме одной – мы никогда не любили друг друга. Ни в ту минуту, когда встретились в первый раз, ни через год, ни во время нашей свадьбы. Он просто устраивал меня как муж, а я, в свою очередь, являлась образцом супруги. Красивая, умная, не охотница до измен – что еще нужно реализовавшему себя мужчине? Пожалуй, любовница, чтобы иногда отдохнуть от семьи, да пара друзей для рыбалки и походов в баню. Полгода – и все это вписалось в нашу жизнь, без лишних ссор заполонив зияющие тут и там пустоты. Казалось бы, вот он – недостижимый для многих рай, но, к сожалению, идиллия не бывает вечной…

Впрочем, тогда наш брак выглядел крепким как скала, а душа пела в предвкушении лета. В фойе уже ошивались несколько гостей, среди которых обнаружились и мои приятели. Один из них (начинающий модельер Вадим) стоял чуть поодаль в окружении двух блондинок. Заметив меня, он сделал неуловимый жест рукой, и я немедленно присоединилась к их небольшой компании.

– Вера. Жена Ильи, – как обычно, мое представление не обошлось без упоминания мужа, – Юля. Модель, – та учтиво кивнула головой, – и Ольга. Главный редактор журнала … .

Кажется, Юлю я видела на зимнем показе мод, где ей достался неофициальный приз зрительских симпатий. Милейшая девочка моложе двадцати лет; таких как она – десяток на всю столицу. А значит, контракты с ведущими домами мод, съемки в рекламах и, возможно, участие в фильмах. Кратчайший путь из небытия наверх, так редко встречающийся в этом жестоком мире.

Другое дело – незнакомка под номером два, давно перешедшая через критическую отметку «тридцать». Ее я точно видела в первый раз, ибо, уверена, запомнила бы с одного взгляда. Высокая, стройная, с грустной улыбкой на губах – она как магнит притягивала к себе внимание. А каждое слово, подкинутое ею в разговор, было мелодией, выворачивающей душу.

– Ваш муж – талант, – с ходу заявила она, – но, мое мнение, его призвание в стороне от моды.

– Как так?! – удивился за меня Вадим, явно привыкший быть эпицентром всеобщего внимания, – агентство Ильи – одно из лучших во всей стране, а ты…

– А я считаю, что ему следует сменить свой профиль.

В другой ситуации я бы сразу вступила в спор и, сто процентов, одержала бы в нем победу. Но фраза Ольги, на первый взгляд, брошенная просто так, вдруг показалась мне не лишенной смысла. Илья в этом бизнесе без малого десять лет, однако все так же контролирует незначительную долю рынка. И пусть он известен в определенных узких кругах, в свои тридцать семь ему пора бы взобраться выше. Но куда? – достаточно непростой вопрос, если учесть ситуацию в модельном мире. С одной стороны, нужны какие-то рискованные шаги, с другой – есть контракт, на котором держится его агентство. Неверный ход, и прощай капризная благосклонность богов, чье покровительство – единственный гарант успеха. Всевышние против, когда начинает трястись земля, и уж тем более, когда она содрогается у подножья их Олимпа.

Мы пообщались не более пяти минут, после чего я окончательно очаровалась Ольгой. Будь я мужчиной, я бы точно призналась ей в любви, как бы нелепо ни выглядела потом перед окружающими. Возможно, со мной согласились бы и многие из гостей, буквально пронизывающие ее голодными до страсти взглядами.

– Мне кажется, ты успела влюбить в себя всех, – заметил Вадим, протягивая ей бокал шампанского.

– Чушь, – презрительно фыркнула она, никоим образом не выдавая своего смущения, – обычный инстинкт, помноженный на пару обнаженных плеч… Да здесь любая станет королевой бала!

– И, тем не менее, – настойчиво произнес Вадим, – за тебя и за процветание твоего журнала!

Мы дружно чокнулись, и я выпила бокал до дна, хотя, признаться, предпочитаю кое-что покрепче.

– Надеюсь, что задержусь в нем максимум еще на год, – сказала Ольга, неожиданно меняя тему.

– Но… почему? – хором удивились мы, оцепенев от, в общем-то, обычной фразы.

– Есть планы, – прозвучало нам в ответ, – весьма далекие от сферы современной моды.

– Опять секреты, – недовольно проворчал Вадим, – и так всегда. Сколько можно, Оля?

– Сколько понадобится, – отрезала она, – год-два. Зависит от обстоятельств.

В эту минуту распахнулись двери в зал, и все собравшиеся устремились к подиуму.

– Ну… Нам пора, – виновато произнес Вадим, – до новых встреч и удачного просмотра.

Так неожиданно мы остались с ней вдвоем, в самом хвосте образовавшейся у входа очереди. Секунд пятнадцать она испытывающе смотрела на меня сверху вниз, потом расслабилась и снизошла до разговора:

– Вадим – ваш друг?

– Да… – растерялась я, – они с Ильей – приятели со школьной парты.

– Вот это новость, – Ольга впала в транс, – ваш муж и Вадик… выпускники одной и той же школы?

– А что такого? – удивилась я в ответ, – на моей памяти – сотни подобных совпадений.

– На моей – тоже, но… для меня это настоящий шок. Скажите, вам нравятся его коллекции?

– Не очень, – честно призналась я, – слишком банально и попахивает повседневностью.

– Так и есть, – твердо заявила она, – не сомневайтесь – я семь лет пишу о моде.

Мы вошли в зал и сели в задних рядах, где без помех могли болтать и смотреть на шоу. Постепенно происходящее отступило на десятый план, став неким фоном завязавшейся у нас беседы.

– Вадим – пустышка, – никак не унималась она, – и что ужасно, не понимает своей никчемности.

– Тогда почему не сказать ему это в лицо? Боитесь обидеть и случайно разрушить вашу дружбу?

– Мы не друзья, а служители мира мод. Что, согласитесь, разные, по сути, вещи. Такие как он питают наш журнал, а мы взамен обеспечиваем им рекламу.

– Обычный бизнес, – подытожила я ее слова, – взаимовыгода, построенная на холодном расчете. А как же мораль, говорящая нам о том, что самое главное – человеческое отношение к людям?

Ольга вздохнула, на мгновенье опустив глаза, но, как ни странно, удостоила меня ответом:

– А это и есть человеческое отношение к людям, которые, в принципе, не заслуживают твоего внимания. Сама посуди, заинтересовал бы меня Вадим, если бы я работала в инвестиционном фонде?

– Но Илья…

– Илья – совершенно иной пример. Он талант, застрявший в болоте обстоятельств. Дай ему шанс, и его гений перевернет весь мир… Но, к сожалению, для этого должно случиться чудо.

– Не случится, – печально сказала я, – он не из тех, кто заглядывается на журавля в небе. Свой дом, свое дело, восхищение симпатичных дур – что еще нужно, чтобы реализоваться как мужчина?

– Движение. Постоянное движение вверх… Стремление жить, а не предаваться развлечениям. Иначе все – ты попадаешь под прицел тоски, которая вмиг обращает сознание в пепел…

– Хочешь сказать, что судьба завела Илью в тупик, а его личности угрожает саморазрушение?

– Фактически – да. Он почти перешел за грань. Теперь только ты в состоянии повлиять на ситуацию.

Вот так. А я думала, у нас идеальный брак, где каждая мелочь просчитана вперед на годы. Покупки, круизы, рождение и воспитание детей, оплата врачей и даже места на кладбище… Детальный проект, включивший в себя всю жизнь, но, к сожалению, провалившийся уже на начальной стадии.

– Кошмар, – с ужасом прошептала я, – ну и дела… Куда я смотрела раньше?

– В завтрашний день, – убежденно произнесла она, – с одной лишь поправкой – ты не замечала главного.

Я промолчала, попытавшись отвлечься на показ, чтобы хоть как-то погасить зажженное в душе волнение. Напрасно. Мои мысли уносились назад к Илье и к нашей жизни, падающей куда-то в бездну.

– Может, уйдем? – неожиданно предложила она, – слегка проветримся и поужинаем где-нибудь вместе?

– Но… – собралась было возразить я, однако раздумала и первая поднялась с кресла.

В фойе, как ни странно, тусовался какой-то народ, играла музыка и по-прежнему наливали шампанское.

– Уже уходите? – бросили нам вслед, и, обернувшись, я увидела еще одну незнакомку.

Брюнетка. Пара огромных глаз и синий шарф, обмотанный вокруг тонкой шеи. Признаться, я сразу же испытала шок – так впечатляюще выглядело ее явление.

– Простите, – робко извинилась она, – вы ведь жена господина … ?

– Ну да, – растерянно пробормотала я, – а вы…

– Жанна … – из рекламного агентства.

– Мы разве встречались? – я смотрела в ее глаза и понимала, что запомнила бы их навеки. С такими женщинами сталкиваешься только раз, чтобы после этого не расставаться до самой смерти.

– Нет, но ваш муж – наш постоянный партнер, и иногда я бываю у него в кабинете. Там есть рисунок, сделанный лет пять назад… Короче, я узнала вас по портрету.

Ее слова не походили на лесть, и, улыбнувшись, я протянула руку.

– А ваш муж здесь? – по инерции произнесла она, немного вздрогнув от соприкосновения с моей ладонью.

– Нет. Сидит дома в окружении коньяка, готовый спиться, лишь бы отдохнуть от общества.

– Как жаль, – с сожалением выдохнула она, – а мне хотелось обсудить с ним кое-какие контракты…

Только тогда я вспомнила, что мы не одни, и у меня родилось неожиданное для всех решение:

– Послушайте, Жанна, вы не против присоединиться к нам? Сперва поужинаем, а потом я приглашаю в гости.

Конечно, с моей стороны это был определенный риск, но именно так зародилась наша дружба. И новая жизнь, продолжающаяся по сей день, как бы капризно ни вела себя фортуна…

С тех пор прошло чуть более пяти лет – немалый срок для России двадцать первого века. Отрезок, до неузнаваемости изменивший лицо страны и множество судеб от Балтики до Камчатки.

Мне – тридцать два. Я преподаватель МГУ, разведена и не встречаюсь с мужчинами. Имею квартиру, немного ценных бумаг и тойтерьера, живущего в основном у родителей. Не бог весть что по меркам современной Москвы, но все же больше, чем то, о чем я мечтала в детстве. А главное – счастье, согревающее меня внутри, и убежденность, что дальше будет только лучше.

Три раза в год я езжу отдыхать за рубеж: в Париж, на море и куда-нибудь еще в Европу. Плюс стажировки, которыми балует нас университет, и ставший нормой рождественский шопинг в Лондоне. А в промежутках – искренний юный смех, семестры, сессии и дрожащие абитуриенты. Безумный мир, возвращающий меня в те дни, когда я сама была обыкновенной студенткой…

Ольге – под сорок. Она по-прежнему хороша собой, немного замкнута и тоже рассталась с мужем. По вечерам мы ходим вдвоем в кино, а после пьянствуем и говорим об искусстве. Вот уже вечность, как она бросила свой журнал и вместо моды изучает книжки. Что ж, я довольна, что сбываются ее мечты, но – черт возьми! – я скучаю по ее улыбке.

Жанна… По-моему, ей исполнилось тридцать шесть, и только что мы гуляли на ее третьей свадьбе. Она беспечна, когда дело касается мужчин, но серьезна, если речь идет о работе. У нее есть сын, молчаливый второклассник Андрей, огромный дом и последняя модель «феррари». А еще приз, какой-то международный гран-при, и роскошная яхта, стоящая в порту Майами…

В тот день я проснулась в пять утра, чуть не оглохнув от раскатов грома. Стояла тьма, и крупные капли дождя без остановки барабанили по подоконнику. Поднявшись с кровати, я медленно подошла к окну и резким движением распахнула шторы. И снова тьма, бесконечная жуткая тьма, как одеяло окутавшая сонный город.

Сегодня – зачет. Точнее, эмоциональный стресс и несколько драм не готовых к нему студентов. Обычное дело, к которому привыкаешь за год, хотя для меня это вечное испытание нервов. Будь моя воля, я бы ставила всем «зачет», чтобы не портить атмосферу весеннего настроения. Но, к сожалению, у ректората иные взгляды на учебный процесс, и мне приходится изображать из себя мегеру.

Я сделала чай и уселась у окна – совсем одна в этой пустой квартире. Взяла бутерброд, прислонившись виском к стеклу, и с безразличьем стала смотреть на ливень. Вроде бы май, а в воздухе пахнет зимой, и ее тень отражается в грязных лужах. Капризы погоды, давно сошедшей с ума и перепутавшей понятия жары и стужи.

В пять двадцать шесть в коридоре зазвонил телефон. Хорошее время для утреннего общения. Я чертыхнулась (по привычке – на французский манер) и взяла трубку, дабы не мучить уши.

– Привет, – ну, конечно же, это была Ольга, – извини, что так рано, но у меня большие неприятности…

– А? – я не сразу поняла, в чем дело.

– Короче… Это катастрофа. Помнишь, я рассказывала тебе о Хулио Санчесе?

– Ну да, – озадаченно пробормотала я, – испанский писатель, лауреат национальных премий… Твое издательство собиралось заключить с ним контракт, и ты полгода донимала его агентов.

– Примерно так, – печально подтвердила Ольга, – но это не главное. Только что он угодил в больницу…

– И при чем здесь ты? – не на шутку испугалась я, вдруг осознав, что она не стала бы звонить без причины.

– Почти ни при чем, если не считать одного – в данный момент я прикована к его кровати. А в девять тридцать у меня самолет в Париж, и, разумеется, все документы дома… Так что прости, но придется напрячь тебя. Ты не могла бы привезти их мне в больницу?

– Хм-м-м… – я прислушалась к бушевавшей за окном грозе и поняла, что не в силах отказать подруге, – ну… хорошо. Выбегаю через пять минут. А потом… Закинуть тебя в «Шереметьево»?

– Было бы здорово, – чуть смущенно произнесла она, – если, конечно, на это найдется время.

– Найдется, – твердо сказала я и записала продиктованный ею адрес.

Давным-давно я боготворила дождь. Именно с ним связаны лучшие воспоминания юности. Старинный парк и вечерние прогулки по зонтом – экстракт романтики для пятнадцатилетней школьницы. В те дни я как все нарушала родительский запрет, когда допоздна не появлялась дома, а после свиданий, взволнованная до слез, была эпицентром неизбежных семейных скандалов.

Время ушло. Навсегда просочившись во вчера, оно растворилось в море воспоминаний, где каждая капля – неоконченный обрывок сна, волшебного мига полузабытого ощущения детства. Мне – тридцать два. Я давно не верю в любовь, не чувствую страсть и не питаю иллюзий. Я – реалистка, получившая от жизни все плюс нечто большее, чем положено обычным людям.

Дождь… Холодная масса воды и скрежет шин от поцелуев с асфальтом. Абсурдный пейзаж потерявшейся в снах Москвы, но – черт возьми! – я сталкивалась с ним и раньше. Все как тогда – теперь уже вечность назад – те же аллеи, проспекты, дома и лужи. Вот только время… Без малого шесть утра… И острая боль, вгрызающаяся прямо в душу.

Ольга стояла в стороне от больничного подъезда, крепко сжимая раскрытый над головой зонтик. Ее плечи вздрагивали в такт качающимся за спиной кустам, а на глазах вызывающе блестели слезы.