Читаем Подчиняясь тебе онлайн бесплатно

Подчиняясь тебе

Лаборатория когнитивной адаптации гудела внизу ровным, почти убаюкивающим шумом.

С восьмого обзорного уровня она казалась не помещением, а идеально выстроенной схемой: прозрачные капсулы, светящиеся панели, фигуры исследователей в строгих форменных линиях, мерцание диагностических голограмм и в центре — землянка, закреплённая в адаптационном кресле.

Лейра смотрела вниз, стараясь не задерживать взгляд слишком долго.

Это было неправильно.

Слишком высоко и открыто. И очень близко к тому месту, где каждый работал, наблюдал, измерял, фиксировал чужие реакции. Если кто-то из лаборатории поднимет голову и посмотрит на верхнюю галерею, то увидит их. Не отчётливо, возможно и не сразу. Но достаточно, чтобы понять: советник Эра Лай стоит слишком близко к студентке.

А его рука уже лежала у неё на талии, почти невесомо. И именно поэтому Лейра не могла отстраниться.

— Ты дрожишь, — произнёс Мей’Тарин у самого её уха.

Голос был тихим, мягким, почти заботливым. Но в нём была та самая власть, от которой колени становились слабыми раньше, чем разум успевал найти возражение.

Лейра сжала пальцы на холодном поручне.

— Здесь могут увидеть.

— Могут, — спокойно согласился он.

Его большой палец медленно скользнул по ткани её формы. Не нарушая границ, просто напоминая, что границы существуют только до тех пор, пока он позволяет им сохраняться.

Лейра задержала дыхание.

Внизу один из ассистентов Харна приблизился к креслу землянки, проверяя показатели. Над платформой вспыхнул новый ряд данных.

Всё внимание было направлено на неё. На ту, которую изучали, как редкую аномалию.

И всё же сейчас Лейре казалось, что настоящим объектом наблюдения стала она сама.

— Не надо, — прошептала она, но голос получился слишком слабым.

Мей’Тарин чуть наклонил голову.

— Не надо чего?

Она не ответила.

Его губы коснулись края её виска, лёгко, почти случайно. Но тело отозвалось так остро, будто прикосновение было не к коже, а к самой мысли, которую она пыталась спрятать.

— Не надо напоминать? — продолжил он. — Или не надо заставлять тебя признавать, что ты помнишь?

Лейра резко повернула голову, но он уже был рядом. Безупречно спокойный и холодный. Красивый так, что это раздражало почти до боли.

— Я ничего не должна вам признавать, мастер.

Мей’Тарин улыбнулся, так как улыбаются те, кто услышал именно тот ответ, на который рассчитывали.

— Конечно, не должна.

Он взял её за подбородок двумя пальцами и мягко повернул лицом к себе. Прикосновение было почти бережным, но Лейра знала: если попытается отвернуться, он не станет удерживать силой. Выбор оставался за ней

А она не была уверена, что выберет правильно.

— Я не люблю принуждение, Лейра, — сказал он. — Оно оставляет слишком грубые следы. А грубость — признак плохого вкуса.

Её горло пересохло.

— Тогда зачем вы привели меня сюда?

Он посмотрел вниз, туда, где лаборатория продолжала жить своей стерильной, жестокой жизнью.

— Чтобы ты поняла разницу.

— Между чем?

— Между теми, кто берёт данные… — его взгляд скользнул к креслу землянки, затем вернулся к Лейре, — И теми, кто умеет получать правду.

Она почувствовала, как холод проходит по спине.

— Вы хотите, чтобы я шпионила за мастером Артером.

— Грубое слово.

— Но точное.

Мей’Тарин тихо усмехнулся.

— В тебе больше прямоты, чем осторожности. Это опасное сочетание.

— А вы хотите осторожности?

— Я хочу пользы.

Слова прозвучали мягко, почти нежно. И оттого особенно неприятно.

Лейра попыталась сделать шаг в сторону, но за спиной было стекло. Прозрачная стена обзорной галереи, за которой внизу двигались люди, вспыхивали приборы, проходили эксперименты. Мир был на виду. И она тоже.

Мей’Тарин заметил, как её дыхание сбилось.

— Боишься, что увидят? — спросил он.

Она упрямо вскинула подбородок.

— Это неприлично.

— Неприлично — это когда страх называют моралью.

Его ладонь легла на стекло рядом с её плечом, отрезая путь в одну сторону. Вторую он не перекрыл. Оставил ей пространство. Маленькое. Достаточное, чтобы она могла уйти. Недостаточное, чтобы поверить в свободу.

Лейра ненавидела его за это. И за то, что не уходила.

— Артер вызывает тебя часто, — сказал Мей’Тарин.

Имя ударило неожиданно, Лейра напряглась.

— Это касается учебного процесса.

— Разумеется.

Он произнёс это так, что щёки Лейры мгновенно вспыхнули.

— Не смейте.

— Что именно? Делать выводы? — Мей’Тарин медленно наклонился ближе. — Или напоминать тебе, что после его занятий ты выходишь с таким лицом, будто пытаешься убедить себя, что всё ещё контролируешь происходящее?

Её ладони вспотели. Внизу кто-то прошёл под самой галереей. Лейра инстинктивно замерла, боясь даже вдохнуть слишком громко.

Мей’Тарин посмотрел на неё с едва заметным удовлетворением.

— Вот так, — прошептал он. — Видишь? Ты умеешь быть тихой, когда тебе действительно важно.

— Вы жестоки.

— Отнюдь, я просто внимателен.

Его губы коснулись её щеки. Один раз. Медленно. Почти целомудренно. Но Лейра почувствовала, как всё внутри сжалось в мучительном ожидании.

Он не торопился.

— Мне не нужны твои фантазии, Лейра, — сказал он. — Мне нужны факты. Когда Артер вызывает тебя. Что спрашивает. Какие реакции провоцирует. И что делает

Она повернула голову.

— А если я откажусь?

Мей’Тарин посмотрел на неё долго.

— Тогда ты откажешься.

Ответ был слишком спокойным, Лейра моргнула, не понимая.

— И всё?

— И всё.

Но его пальцы тем временем коснулись её запястья. Легко, словно проверяя пульс.

— Я не Харн, чтобы ломать. Не Артер, чтобы торопиться. Я умею ждать.

Это прозвучало почти ласково. Почти. Он наклонился ниже, и Лейра почувствовала его дыхание у своих губ.

— Но если ты согласишься… я буду щедр.

Она закрыла глаза, на мгновение, всего на мгновение.

Но Мей’Тарин увидел и это. Его губы коснулись её рта не сразу. Сначала — уголка губ. Потом ниже. Потом снова вернулись, мягко, терпеливо, с такой выверенной нежностью, что Лейра невольно выдохнула.

Её руки всё ещё упирались в стекло.

За спиной была лаборатория. Внизу — студенты и преподаватели, в перед ней — он.

И всё её воспитание, дисциплина, страх, здравый смысл вдруг оказались тонкой плёнкой, натянутой над бездной.

Мей’Тарин целовал её так, будто никуда не спешил. Будто у них было всё время станции. Будто он не требовал от неё ничего — только позволял почувствовать, каково это, когда тебя не изучают, не оценивают, не исправляют, а выбирают.

Ложь была совершенна. Лейра задрожала сильнее. Он отстранился на долю секунды.

— Повернись и посмотри вниз.

— Нет…

— Смотри.

Голос оставался мягким, но в нём появилась сталь. Лейра послушалась. Сквозь стекло она увидела лабораторию. Землянку в кресле. Харна, склонившегося над терминалом. Артера у боковой панели. Несколько студентов за защитной перегородкой. Все были заняты экспериментом.

Никто не смотрел вверх.

Мей’Тарин встал за её спиной. Его ладони легли по обе стороны от неё на стекло, заключая её в пространство между собой и прозрачной стеной. Не касаясь слишком явно. Но близко настолько, что его присутствие стало физическим давлением.

— Они считают, что контролируют всё, — произнёс он ей на ухо. — Но сейчас ты стоишь над ними. Видишь их. Слышишь их. И никто из них не знает, что происходит здесь.

Тут одна его ладонь мягко легла ей на шею, немного сжала. Лейра сглотнула. Стыд обжигал кожу. Но вместе с ним поднималось что-то ещё. Осторое и запретное. Она чувствовала как он дышит около ее уха, как вдыхает ее запах, но смотрела на тех, кто привык смотреть на других сверху вниз, и впервые сама была выше.

В этот миг зейнарец прикус мочку ее уха, она вздрогнула. Мей’Тарин почувствовал перемену мгновенно.

— Вот оно, — тихо сказал он. — Теперь ты понимаешь.

— Что?

— Власть не всегда в том, чтобы тебя не видели. Иногда власть в том, что тебя могут увидеть… но не смеют поднять взгляд.

Лейра зажмурилась. Эта фраза вошла слишком глубоко. В этот раз он коснулся поцелуем ее шеи, мягко, словно награждая за послушание. Она откинула голову назад отдаваясь во власть его опытных рук. Его рука скользнула к её затылку, удерживая бережно, почти нежно. Другая осталась на стекле, рядом с её ладонью.

Внизу вспыхнул сигнал. Один из ассистентов поднял голову — не к ним, к верхней панели данных, висящей чуть ниже галереи.б Лейра замерла. Мей’Тарин не отстранился. Она почувствовала как он порочно улыбнулся у её скул.

— Тихо.

Ассистент опустил взгляд обратно к терминалу. Лейра выдохнула так резко, будто только что вернулась в собственное тело. Но вместо облегчения по ней прошла волна такого острого, стыдного жара, что она сама испугалась своей реакции.

Мей’Тарин заметил.

— Тебе понравилось, — сказал он.

— Нет.

— Ложь.— он мягко сжал в кулак ее волосы на ее затылке.

— Нет…

— Лейра. — затем провёл пальцами по её волосам, словно успокаивая.

— В этом нет ничего постыдного. Желание быть увиденной — естественно. Желание быть выбранной — тоже. Постыдным становится только то, что ты отдаёшь это тем, кто не понимает ценности дара.

Она открыла глаза.

— А вы понимаете?

Мей’Тарин посмотрел на неё так, будто вопрос был почти забавным.

— Я понимаю ценность всего, что могу использовать.

Вот теперь ей стоило бы оттолкнуть его. Стоило бы разозлиться. Уйти. Назвать его чудовищем, манипулятором, мерзавцем. Но он тут же коснулся губами её виска — мягко, почти благодарно, и всё возмущение снова спуталось с теплом, стыдом и этой мучительной потребностью услышать ещё хоть одно ласковое слово.

— Докладывай мне об Артере — сказал он. — Не ради меня. Ради себя.

Лейра слабо усмехнулась.

— Как удобно.

— Очень.

Он не стал отрицать. И в этом было странное, пугающее очарование.

— Что вы мне дадите взамен?

Мей’Тарин замер. Потом медленно улыбнулся. Впервые — почти искренне.

— Хорошо.

— Что?

— Ты учишься торговаться.

Он коснулся её нижней губы большим пальцем. Очень легко.

— За каждую полезную деталь я дам тебе то, чего Артер не сумел дать.

Её дыхание сбилось.

— И что же?

— Терпение. Внимание. Заботу. Наслаждение без спешки и грубости. Без того, чтобы потом ты чувствовала себя использованной.

Лейра горько посмотрела на него.

— Но вы ведь тоже используете меня.

— Разумеется.

Ответ был мгновенным. И снова — честным настолько, что от него становилось труднее защищаться. Мей’Тарин наклонился к ней ближе.

— Но я, в отличие от остальных, не заставляю тебя называть это иначе.

Лейра смотрела на него, чувствуя, как внутри рушится что-то важное. Возможно, доверие к себе. Возможно, последняя уверенность, что она способна отличить опасность от желания.

Внизу Харн что-то сказал Артеру. Лаборатория продолжала работать. Землянка в кресле дёрнулась, датчики вспыхнули новым спектром.

А здесь, над ними, Мей’Тарин снова поцеловал Лейру.

На этот раз медленнее. Глубже.

Так, чтобы обещание осталось на коже, и в памяти. Чтобы потом, ночью, в своей каюте, она снова и снова возвращалась к стеклу, к высоте, к чужим голосам внизу, к его руке у себя на талии и к страшной мысли:если бы они посмотрели вверх, она не была уверена, что смогла бы отстраниться.

Он оторвался первым, как и должен был. Нельзя давать слишком много сразу. Лейра потянулась за ним едва заметно — скорее телом, чем волей.

Мей’Тарин увидел это и улыбнулся.

— Сегодня достаточно.

Она резко открыла глаза.

— Что?

— Достаточно, — повторил он, поправляя край её формы с безупречной, почти оскорбительной аккуратностью. — Ты вернёшься в лабораторию. Будешь вести себя спокойно. Не станешь искать меня взглядом. Не станешь краснеть, когда Артер заговорит с тобой.

— Вы не можете мне приказывать.

— Могу. — уверено возразил он — Но сейчас не приказываю.

Он сделал шаг назад. Расстояние между ними возникло внезапно и оказалось почти болезненным. Лейра почувствовала холод стекла спиной. Только теперь поняла, как сильно согрелось тело от его близости. Мей’Тарин смотрел на неё спокойно. Словно ничего не произошло.

И именно это добило сильнее любого прикосновения.

— Сегодня вечером, — сказал он, — ты вспомнишь всё, что говорил Артер за последние три встречи. И передашь мне.

Лейра сжала пальцы.

— А если я передумаю?

Мей’Тарин чуть склонил голову.

— Тогда я тоже передумаю.

Он развернулся к выходу, но остановился у самой двери.

— Лейра.

Она подняла взгляд.

— Да?

Его глаза были холодными. Но голос — почти ласковым.

— Когда будешь убеждать себя, что тебе это не понравилось… будь честнее. Хотя бы с собой.

Дверь закрылась за ним бесшумно. Лейра осталась у стекла одна. Внизу лаборатория продолжала сиять белым светом. Люди двигались, экраны мерцали, землянка в кресле была всё ещё прикреплена к системе, а мастер Артер что-то спокойно объяснял ассистенту.

Никто не поднял голову и ничего не увидел. Лейра медленно прижала пальцы к губам. И от этого стало только хуже. Потому что Мей’Тарин был прав. Она уже вспоминала, и ее собственная влага стекала по ее бёдрам. Она хотела продолжения.

* * *

Вода стекала по прозрачной стене душевой тонкими серебряными нитями, и за ними дрожали огни станции. Снаружи — мёртвая звезда Эррай, с её тусклыми вспышками и медленным умиранием. Внутри — жар, влажный воздух и дыхание, которое Лейра никак не могла выровнять.

Ее тело содрогалось от мощных толчков, жар распространялся по всему телу. Келар резким движением вскинул руки и перехватив запястья прижал её ладони к бронестеклу, заставляя смотреть вперёд.

— Не закрывай глаза, — хрипло произнёс он пронзая ее снова и снова.

Сквозь запотевшее стекло, напротив душевой кабины, в зеркале отразились два тела. Его крупное, мощное и ее хрупкое, что содрогалось на особенно глубоких толчках.

Из ее горла вырвался гортанный стон, когда его член задел особенно чувствительную точку, глаза закрылись сами собой.

— Вот так ..., молодец

Он потянул ее за волосы, заставляя запрокинуть голову для поцелуя, и прислонился теснее.

— Открой глазки Шейла...Ты должна видеть..,— жарко зашептал он ей на ухо, а затем прикусил мочку — Кому ты позволяешь брать тебя...

Его член беспрепятственно погружался в нее, под тихие стоны, растягивая без шансов вывернуться. Он мягко выпустил одну ладонь, обнял ее, а сам уткнулся лицом в ее шею, совершая глубокие толчки, и выводя языком узоры на ее предплечьях.

Когда она склонила голову, не в состоянии следовать его приказу, он вжался сильнее и начал долбиться в нее резче.

— Плохая девочка — зашипел он — Я ведь приказывал тебе смотреть...

Рука отпустила ладонь и оказался на затылке, с силой захватила пряди и потянула назад, отчего ее спина сильно выгнулась. Ее грудь тряслась, и она захрипела и даже не заметила, когда Келар отпустил ее талию стал потирать пальцами другой руки её сморщенную звёздочку.

Сперва он протолкнул внутрь большой палец, совершая поступательные движение синхронно с толчками своего члена.

Ощущение того, как ее мышцы сжимали его палец и жар обволакивающий его член, заставляли его хрипеть и желать побывать во всех ее отверстиях.

— Моя плохая девочка...

Она заскулила, от переизбытка ощущений. Но когда он сменил палец на указательный, и начал совершать круговые движения изнутри, подготавливая к вторжению своего немаленького достоинства, сквозь туман наваждения она осознала его намерение.

— Нет — словно очнулась она и попыталась выпрямиться, отчего его член выскользнул из ее влажной щели.