Читаем Подарок судьбы онлайн бесплатно

Милена

Успела заскочить домой в обеденный перерыв, как удачно, что живу я так близко. Да и квартира, которую мы снимаем с подружкой, просто прелестна. Старый фонд, бывшие дома для служащих эпохи царской России.

Цветущая ветка яблони тянется заглянуть в окно, роняя на стекла капли только прошедшего майского дождика и чуть заслоняя яркое свежеотмытое солнце. Так приятно, в особенности, когда живешь в городе, практически у метро. Каких-то десять минут, и я на работе. Скинула с ног мокрые от дождя кроссовки вместе с носками и шагнула босиком на деревянный пол, собранный кем-то давно из паркета. Плашка, пригретая солнечным зайчиком, теплая, а та, что в тени, еще чуть обжигает ступню холодком. Два шага, и я у подоконника. Тряхнула головой, отпустив в сумасшедший танец свои кудряшки цвета опавшей листвы, со скрипом распахнула деревянные рамы, впуская в комнату свежесть и запах мокрой земли, цветов. А во дворе диво дивное. Я, к своему стыду, засмотрелась.

Старик в сюртуке и цилиндре посреди клумб, чернеющих землей как шоколадной крошкой, охотится за собачонкой. Только нагнется и попытается схватить непоседу, как та пронырливо увернётся прямо из-под протянутой руки с растопыренной пятерней. И собака-то очень смешная, по размерам скорее уж кошка. Помесь незнамо кого с неизвестно кем. Ушки торчат на мохнатой голове, тело гладкое в редких длинных клоках черной шерсти, глаза немного навыкат. А сколько лукавства во взгляде.

Сунула ноги в шлепанцы и пошла помогать, пока старика удар не хватил чего доброго. Деревянные ступени приветливо отзываются скрипом на каждый мой торопливый шаг. Уличную дверь пришлось с силой толкнуть плечом, разбухла от влаги недавних дождей. Да и пружина — это вам не доводчик, зазеваешься, прихлопнет как бабочку. Старик продолжал свою погоню, собачка скакала, точно заводная игрушка, и все это между двух луж, сверкающих в солнечных бликах. Старик сделал выпад, собачка отпрыгнула в сторону и, не ожидая от случайной прохожей такой подлости, оказалась схвачена мной под теплую грудку.

— Какая она у вас славная, с поводка сорвалась? — Прижала я к себе на удивление теплое и сухое тельце шаловливой мерзавки.

— Ох! Я уж думал и не словлю. Премного вам благодарен. Простите, не представился, Карл Аристархович, — мужчина поклонился.

— Милена.

— Счастлив нашему знакомству, — приподнял он свой цилиндр. — Редкая девушка способна вот так просто помочь попавшему в нелепую ситуацию, почти беду, незнакомцу.

— Да ну, что вы. Это было совсем несложно. Держите ваше чудо.

— Собачка не моя, внука, он попросил за ней присмотреть пару дней, и вот надо же было произойти такой каверзе. Премного благодарен.

— Право не стоит. Я, пожалуй, пойду, если вы не возражаете.

— Конечно-конечно, не смею задерживать. А вы тут и живете?

— Да, увидела вас как раз, когда открывала окно. Вон то, в которое ломится ветка яблони.

— Как романтично. Златоглавая девушка в убранстве весенних цветов. Как я могу вас отблагодарить? Вы спасли мою честь, что бы я сказал внуку, если б упустил Мозетту, представить страшно. А все из-за моей самонадеянности и веры в порядочность этого создания.

— Это лишнее. Всего вам доброго.

— И вам.

Пулей я взлетела к себе, нашла в прихожей единственную сухую пару обуви, а именно, туфли на небольшом каблучке, перекусила ломтиком засохшего сыра, предварительно срезав с него совершенно неблагородную плесень, и побежала на работу, вовсе непедагогично перепрыгивая через лужицы прямо на глазах у идущих из школы подростков. Не опоздать бы теперь, когда до офиса так близко пешком и не надо упихивать себя в общественный транспорт.

Привычная суета, переговоры, черный кофе и такой же чай, сплетни, интриги, отчеты, стопки переносимых никому даром не нужных, если начистоту, бумаг. Рабочий день кончился, так и не принеся особого вреда, как, впрочем, и пользы. Можно с чистой совестью отправляться домой и наслаждаться ужином и телевизором в маленькой кухне. Алиса наверняка принесет коробку немного помятых пирожных, а если совсем повезет, то и тортик перепадет. Среда — чудесный день списания брака на кондитерской фабрике имени Красного Знамени, где она работает. А парочка лишних килограммов, даже если они и случатся, нам помогут в ежедневной борьбе со входной дверью в парадную, пока она никого не пришибла.

Квартира встретила меня волшебным запахом жареной картошки с грибами и голосами из телевизора.

— Привет! Что сегодня удалось списать?

— Целая партия тортиков "Прага" кувыркнулась на правый бочок, сбой в процессе производства

— Сказка!

— И я о том же. Слушай, а ты что сегодня, ключи потеряла?

— Почему, что-то не так с замком? — невольно насторожилась я.

— Да нет, все в порядке. Где ты там копаешься, иди скорее на кухню, картошка уже готова.

— Сейчас, только зонтик приткну. А что не так, — спросила я, заходя на нашу кухоньку, спеша поскорее ополоснуть руки перед сытным и вкусным ужином.

— Да я сегодня пораньше освободилась, зашла к соседке этажом выше, Катя, ты помнишь, наверное.

— Да, и что?

— Видела, как ты выбежала во двор, что-то подняла, а потом стояла с умным видом. Думала, мало ли, ключи выронила.

— Я старику помогала собачку поймать. В цилиндре, такой странный.

— Да не было там никакого старика. Ты чего?

— Был, может, ты не заметила?

— Вряд ли. Хотя, там окно все перекрыто этими ветками. Садись за стол, но завтра, чур, ты готовишь. Я хочу лазанью, а у меня она никогда не получается.

— Намек понят.

Все же подружка умеет готовить, причем ещё как. Картошечка румяная с пылу с жару, пахнет одуряюще, а на вкус еще лучше. На каждом ломтике золотистая корочка, а внутри она нежная и мягкая. Сказка что такое. И тортик этот, примятый с одного боку. Просто пир для вчерашних студенток. Я достала из сумочки банку соленых грибочков, домашних, угощение от коллеги, подарена в честь праздника весны и труда. Соленые хрусткие белые грузди в аромате каких-то неведомых трав пришлись как нельзя кстати.

Спать улеглась на свой небольшой диванчик, довольная, словно как кошка после каникул на складе зерна, полного мышей. Донельзя сытая и отчего-то счастливая. Завтра приготовлю лазанью, а на утро еще осталась пара кусочков тооорта. Много ли надо для радости в жизни? Привычно в окно от порыва ветра не то поскреблась, не то постучалась ветка яблони, словно желая крепкого сна.

Утро началось ни свет не заря с криков Алисы прямо мне в ухо.

— Вставай! Тебе там подарок привезли! Да вставай ты уже!

— Какой подарок? Ты о чем? Дай поспать, наверняка, жулики.

— От Карла Аристарховича, знаешь такого?

— Смутно знакомое словосочетание.

— За спасение Мазетты на водах. Это корабль? Шлюпка? Ты записалась помощником капитана? Или сразу в МЧС?

— Нет, я же тебе вчера говорила. Старик, в цилиндре, собачонка.

— Собачонка в цилиндре?

— Да нет же, этот, как его, Аристарх или Карл. А подарок-то хоть большой?

— По виду, похож на картину, запакован. Вставай, курьер заждался уже! Такой парень симпатичный и в костюме. Давай просыпайся, может, хоть познакомишь?

— Встаю.

Курьер, как курьер. А вот подарок меня впечатлил. Огромная плоская коробка, перевязанная тугим черным бантом с запиской на тисненой бумаге. Коротко и по существу.

" Прекрасной Милене в память о спасении Мазетты на водах. Карл Аристархович".

Почерк еще такой странный, витиеватый, будто бы писали пером. Тут линия толщиной с волосок, там пожирнее.

— Добрый день, Милена — это я.

— День и вправду прекрасен. Куда я могу поставить подарок для вас?

— Ставьте прямо тут и передайте Карлу Аристарховичу большое спасибо. Где расписаться?

— Что вы, к чему эти пустые формальности. Я его личный водитель, пустое. Он верит мне на слово. Приятного дня госпожа Милена.

— Еще раз спасибо.

Где-то в междумирье.

Комната напоминала собой один из кабинетов огромного пустующего особняка полного роскоши и позолоты. На прихотливо изогнутом кресле расположился старик в цилиндре, в кресле напротив, сжимая когтистой не то лапой, не то все же рукой в клоках шерсти, развалился курьер. Первым тишину нарушил старик.

— И все же в обличии собачки ты был симпатичней. А как она притиснула тебя к своей груди!

Хвост курьера дернулся по полу наподобие метелки и встал вертикально, отчего иллюзорная пыль посыпалась с него прямо в бокал с напитком янтарного цвета.

— Теперь мой виски испорчен. Так и не могу понять, зачем вам понадобилось открывать охоту в этом странном городишке.

— Летописи гласят, что капли черной крови перетекли именно сюда. В других мирах на такую кровь и своих охотников хватает. Конкуренция выше, Мазетта, значительно выше. А конкуренция нам ни к чему. Только нужная девица могла различить нас при свете дня. А эта еще и бросилась помогать нелепому старичку, — мужчина громко расхохотался, — подарок она приняла?

— Все как подобает, даже просила передать благодарность Карлу Аристарховичу.

— Дурацкое имя, сам знаю, не криви губы, но дам, порой, впечатляет.

— Не смею спорить, задумка удалась, главное, чтобы и дальше все шло гладко.

— Пойдет, еще ни разу не выходило так, чтоб закон мироздания был нарушен бесследно. Равновесие должно быть восстановлено ценой жизни. Как второе изделие, уже прошло обработку?

— Полностью, вот только я больше не готов становиться собачкой.

— А тебе и не придется. Покажешься в своём истинном виде, химера. Только платье наденешь, и платочек я потуже затяну.

— Смилуйтесь, только не это! Молю!

— Цыц! И не падай тут на колени, расплещешь еще свой виски. Идем.

Девушки

— Ну что там, что?

— Да я сама еще толком не вижу, рама какая-то, вроде. Погоди, сейчас дерну за второй край.

Бумага разорвалась со странным треском, и в тесной прихожей засверкало искрами зеркало в черной резной раме старинной работы. Вперед из него, будто рога, торчали два подсвечника с острыми иглами в центрах покатых чаш.

— Ничего себе. Антикварное оно, что ли? Откуда на тебя вообще свалился этот старик?

— Вроде чужое зеркало в доме — плохая примета? Или за него монетку надо отдать, не знаешь?

— Брось эти суеверия. Какое красивое, ты только потрогай резьбу. Свезло, так свезло. Мне бы эту собачку, я б ее еще и в носик поцеловала.

Темную, почти черную, если бы не ощущение пробивающегося изнутри света, раму странного зеркала образовывали две туго свившиеся змеи. Их ощеренные, словно в предвкушении броска, головы нависали сверху, глазами служили темно-синие вставки не то из каких-то камней, не то из стеклышек. Раму, эти крошечные чешуйки, выполненные неизвестным мастером, так и хотелось погладить. Понарошку испытать судьбу, сунув палец в пасть змее, потрогать гладкую поверхности глаз. Будто завороженная этим чудом, я накрыла ладонью бок одной из змеюк. Невероятный холод пронзил насквозь, но не заставил убрать руку, а скорее, наоборот, иррационально захотелось согреть несчастных рептилий, будто бы они были живыми.

Алиса вон тоже не удержалась и погладила змею по голове как котенка, но в отличие от меня спешно отдернула руку.

— В холодильнике его везли, что ли? Куда думаешь вешать?

— Может, на кухню? Нет, лучше в прихожую, чтоб смотреться в него перед выходом.

— Я против, вешай у себя. Утром такое чудо увидишь, наводить марафет расхочется. Тем более, что у тебя в комнате крюк из стены подходящий торчит, должен выдержать. Рама-то тяжеленная.

— Где?

— Ты на него зонтик вешаешь.

— А, точно. Поможешь донести?

— Конечно. Подхватывай со своей стороны.

Тревор

Очнулся, будто бы вынырнул из тумана, окутавшего переправу. Голоса раздаются где-то в отдалении, не то рядом с тем местом, где я очутился, не то на грани вернувшегося сознания. Говорит девушка или женщина, должно быть, кто-нибудь из прислуги. В наших госпиталях не бывает врачей из числа женщин, уж слишком они слабы духом для этой роли. Силюсь вспомнить последнее, что я видел, выудить из памяти обрывки картинок. Неужели парнишки отбились сами и меня смогли вытащить из боя. Вторые по старшинству отпрыски великих родов, совсем еще молодые юнцы, исполненные отваги и чести. Сколько же их самих осталось в живых?

Плотный туман, жадно окутавший древний мост сизой вуалью. Мы идем строем, я чуть впереди, остальные чеканят легкие шаги следом. Попытка смелой разведки, а если повезет, то и атаки на соседнее княжество Гордон, оплот греха, по мнению наших церковников. Огненный заряд, летящий прямо в отряд. Я успеваю отбить его в пропасть мечом, но следом идет вторая атака, мы как на ладони. Из тумана нам навстречу выступает сам молодой князь во главе небольшого отряда опытных и сильных бойцов. Мои мальчишки на их фоне меркнут как малые дети перед пастью опасного зверя. Меркнут, но стоят, объятые жаждой победы и славы, которую способен принести только жаркий бой на мечах. Княжич поднимает вверх унизанную перстнями руку, отдавая приказ наступления. Я обнажаю свой меч, закрываю отряд спиной, сквозь зубы отдавая отряду приказ отступления. Воины медлят, жажда боя туманит юные головы, не дает взять верх жажде жизни. Сделать шаг назад в безопасность означает попрать ногами собственную гордость и честь. Ни один не хочет стать первым на этот путь, выполнить мой приказ, приказ командира.

Наступаю, давая ребятам возможность и время вернуться домой. Первый и последний в этом бою замах дает почуять лезвию меча запах крови. Мне удалось зацепить бойца в авангарде. В ту же секунду под ногами взорвался снаряд, меня ослепило, кажется, я еще крепко приложился затылком. Как же эти юнцы вытащили меня с поля боя, ведь княжич и его псы не могли отступить? Не могли они выпустить из своих когтей живыми ни одного из нас.

С трудом раскрываю тяжелые веки. Светлый потолок, такие же стены, удобная койка. Лазарет, но где? В столичном нет и не было никогда столь просторных палат, я его не раз навещал за время длительной службы. Поворачиваю голову на звук женской речи. Девушка стоит, поправляя выбившуюся из-под косынки прядку рукой, перед ней мужчина в военной форме княжества Гордон, тот самый, которого я успел задеть мечом. Повязка напитана алым, ее и меняет девица. Он тут, точно, не пленный, скорее свой. Ужас пронзает тело насквозь острыми копьями, деревенеют даже кончики пальцев. Меня взяли в плен, растерзают, убьют и скормят стервятникам тело. Словно во сне я наблюдаю за воином, должно быть так, попавшая в ловушку мышь, наблюдает за человеком.

Мой недавний противник меж тем достает из лежащей рядом одежды небольшую шкатулку и подает девушке, та ее принимает, будто лаская, проводит нежными пальцами по верху, откидывает крышку и ахает, зажимая рот. Военный спешит встать на колено, звучит негромкая речь, что именно он говорит, я не пойму отсюда, хоть языки наши и схожи между собой. Девушка поднимает голову и произносит четко и ясно:

— Мне надо подумать. Я дам ответ на закате.

Неужели то, что я видел, было предложением замужества? Странное место выбрал их воин, да и момент неудачный, перевязка полученной в бою раны.