Читаем Подари мне надежду онлайн бесплатно

1. Аня

Я выключаю воду и выхожу из душевой кабинки, ступая босыми ногами на ледяную плитку пола. Вздрагиваю от контрастных ощущений, но очень быстро привыкаю, хотя в этой квартире мне многое ещё в новинку: слишком мало времени здесь прожила, чтобы чувствовать себя уверенно. Всего пару дней, даже вещи ещё не всё распаковала, и до сих пор боюсь что-то ненароком сломать или испортить.

Даже не замотавшись в полотенце, — а кого, собственно, стесняться, если живёшь один? — выхожу из тесной ванной комнаты, наполненной густым ароматным паром. Я накупалась, точно дельфин-шизофреник, аж раскрасневшую кожу покалывает.

Но сто́ит сделать пару шагов по коридору, как моё внимание привлекает какой-то странный звук, будто бы кто-то ключом в замок попасть пытается. Странно. Замираю, мигом забыв, что сейчас я абсолютно голая, и прислушиваюсь. Нет, показалось. Или всё-таки нет?

Следом раздаётся грохот, словно с той стороны двери что-то падает на пол, а вслед за громким звуком слышатся ругательства, произнесённые вполне себе мужским голосом.

Мамочки! Грабят!

В мыслях бодрыми ланями несутся мысли, одна другой ужаснее. В мозгах — заставка "В мире животных", только это не звери, а буйные фантазии и скорой смерти. Я не паникёр и не истеричка, трясущаяся в паническом припадке по любому поводу, но в такой ситуации грех не испугаться.

Вот сейчас в квартиру ворвутся грабители, меня убьют, изнасилуют, ещё что-нибудь сделают со мной... Или сначала изнасилуют, а потом убьют?! Ой, какая разница-то! Что так, что так — радости мало. Совсем никакой радости, однозначно.

За дверью снова скребутся — наверное, отмычками шурудят, — но в итоге замок клацает. На всё это уходит не больше нескольких секунд, но моё затуманенное паникой сознание уже успело нарисовать хладный девичий труп, который доблестные полицейские по частям находят в разных концах города.

Так, кажется, кто-то явно пересмотрел на ночь кровавых триллеров. А тем временем я вместо того, чтобы позвонить в полицию, торчу посреди коридора голой нимфой. Ну не дура ли?!

Когда дверь распахивается, слышу мужское "Ох ты чёрт!". Это восклицание — обухом по голове, и я, не поворачиваясь, взвизгиваю сиреной, потому что страшно. Настолько, что, кажется, мозг мой отключился окончательно и бесповоротно.

Бегу в комнату, чтобы накинуть домашнее платье и срочно позвонить в полицию. Пусть приедут поскорее и разберутся, что за мужик ни с того ни с сего решил заглянуть на огонёк. Без приглашения. По личной инициативе, и от этого особенно жутко.

Когда я снимала эту квартиру у милой женщины слегка за пятьдесят, она ни о каких внезапных гостях мужского пола не предупреждала. Даже не намекала. Мы заключили договор на год с возможным продлением, я честно отдала деньги, с таким трудом накопленные, и она уехала в далёкие дали выходить замуж. Даже обещала не беспокоить ни словом ни делом, если вовремя буду переводить ей на карту арендную плату.

Наверное, я ни разу в жизни так молниеносно не одевалась: в армии мной бы бесспорно гордились, даже медаль вручили бы.

Так, где телефон?! Куда я его запихнула?! Мамочки!

Ношусь по крошечной комнате, где из мебели лишь древний шкаф и односпальная кровать, как угорелая, боясь, что не успею просигнализировать, а незнакомец всё ближе — острее ощущаю его присутствие, явственнее слышатся шаги по длинному коридору.

Телефон загадочным образом потерялся, и я хватаю высокую табуретку, до этого мирно стоящую у окна, и, выставив ножками впереди себя, закрываюсь ею, точно щитом. Ни от чего это меня не спасёт, но это лучшее, что я могу сейчас придумать. Во всяком случае, если меня начнут убивать, врежу увесистым предметом мебели по башке преступника. Так, может, даже сбежать получится.

Дверь порывисто распахивается, а я визжу, сжимаясь от страха, и впечатываюсь попой в батарею. Трясу этой дурацкой табуреткой, словно для мужчины любых габаритов это сможет стать хоть какой-то преградой, но с ней в руках мне спокойнее.

— Сумасшедшая, что ли? — раздаётся в паузе между моим ором, и я замолкаю на вдохе. — Чего вопишь, нудистка?

Выглядываю из-за сидения, которым закрывала лицо, и вижу стоящего напротив мужчину. Высокий, но не слишком и, кажется, светловолосый, но из-за панического приступа в глазах двоится и плывёт, потому ничего больше рассмотреть не получается. Да и не до красоты его неописуемой мне сейчас, точно не до неё.

— Вы кто? — интересуюсь, но табуретку отпускать не собираюсь. Пусть только хмырь сунется ко мне, врежу, не раздумывая.

— А вы, милая барышня? — вроде как усмехается, но как-то не очень весело.

— Я Аня…

— Аня, значит. Интересно-интересно. — Закусывает нижнюю пухлую губу и рассматривает меня внимательно, даже слегка щурится, словно так лучше видит. Наверное, размышляет, в какой очерёдности будет расправляться со мной: сначала убьёт, а потом изнасилует или всё-таки наоборот. Наоборот, мне кажется, приятнее.

Тьфу, вот же! Триллеры, чтоб их!

Я не знаю, как выглядят маньяки и садисты, но этот, вроде, не очень похож. Симпатичный, вроде, одет хорошо. Зачем я ему?

— Аня, да. Обычное имя, простое. Или не слышали такое ни разу? — несу какую-то чушь, крепче вцепившись в ножки несчастной табуретки.

Была бы она живым существом, от моих усилий из неё бы весь дух вышел.

— Имя слышал, конечно, — хмыкает и складывает руки за спиной, покачиваясь с пятки на носок и обратно. Метроном какой-то, а не мужчина. — О тебе никогда не слышал. Что ты здесь делаешь?

— Живу. Квартиру в смысле снимаю.

А и правда. Разве и так непонятно? Или этот товарищ решил, что я влезла в чужую квартиру, чтобы помыться? А самое главное: кто он вообще такой?!

Но не успеваю задать важный вопрос, как он говорит:

— И долго живёшь?

— Вам-то какое дело? Кто вы такой вообще и почему вломились в чужую квартиру?

Он хмыкает и улыбается, и это почему-то заставляет чувствовать себя неловко.

— Никуда я не вламывался. Открыл своим ключом дверь вообще-то, — произносит низким голосом. Такой тембр принято называть сексуальным, и что-то мне подсказывает, что его обладатель вовсю пользуется этим преимуществом перед другими мужчинами. — Это разве похоже на взлом? Да и квартира мне вроде как не чужая.

Ничего не понимаю.

— Но я… меня не предупреждали ни о каких гостях!

— Бывает, — пожимает плечами, а наглая улыбка точно приклеилась к его лицу. — В общем, мы теперь, вроде как, соседи. Так что… будем вместе жить. Я, надеюсь, ты этому рада.

2. Аня

В каком это смысле сосед? Что значит: вместе жить?! Ничего подобного в договоре не указывалось, а очень даже наоборот: квартирная хозяйка клятвенно заверяла меня, что ни одна живая душа не побеспокоит, и я смогу жить спокойно. Этими гарантиями в том числе мне и понравилась эта квартира, а теперь всё рушится со скоростью света. Гадство! Потому что вряд ли проживание на одной территории с посторонним мужиком хоть каким-то образом входит в понятие “спокойно”.

Неужели я озвучила мысли вслух? Или лицо моё настолько красноречиво в этот момент, что мой внезапный сосед снова растягивает губы в ленивой усмешке, от которой меня уже порядком подташнивает, и интересуется:

— Чему так удивляешься?

Он серьёзно?! Вот действительно сейчас стоит напротив, скалит зубы, точно ему бока ласково щекочут, и не понимает, что меня удивляет? Да нет, вроде бы, на идиота не похож...

— А что, не должна? Совсем ни капельки?

Мой встречный вопрос он оставляет без внимания и продолжает как ни в чём не бывало:

— Комната моей матушки свободна, — и как у него щёки ещё не треснули от улыбок этих? — И я имею полное право в ней жить столько, сколько пожелаю. Так что смирись, нудистка, и получай удовольствие.

Вот ещё новости. Матушка, значит. Однако...

— То есть вы сын Ольги Ивановны?

Он кивает, а меня мучает желание ударить его как-нибудь особенно больно, чтобы перестал так провокационно улыбаться. Не хватало ещё краснеть начать, чтобы он возомнил о себе невесть что.

И вообще, что мне с этим всем прикажете делать? Комната хозяйки и правда, заперта на замкок, точно покои Синей Бороды. В этой связи и плата за квартиру оказалась довольно скромной, потому что, по сути, я арендную не полный метраж, хоть и в центре города. И до этой секунды меня всё очень даже устраивало! Как оказалось, я радовалась зря.

— А если я против? — предпринимаю очень слабую и весьма жалкую попытку изменить ситуацию, хотя буквально все органы чувств “вопят”, что изменить у меня уже ничего не получится.

Остаётся лишь тихо-мирно съехать отсюда, но проблема в том, что жить-то мне больше негде и не на что. Я и так все свои сбережения Ольге Ивановне отдала.

И вообще, если кто-то думает, что Аня Сомова так просто сдаётся и бежит с поля боя, так у меня для этого человека очень плохие новости.

— Думаешь, мне самому улыбается перспектива делить квартиру с незнакомой девушкой? — отвлекает меня от размышлений, и с этими словами рушится моя надежда, что он здесь ненадолго. Даже, кажется, слышу оглушительный треск разбитых на части иллюзий. — Но выбора-то у нас с тобой нет, понимаешь? Потому придётся потерпеть друг друга. Как тебе идея?

— Отвратительная.

И я на самом деле так думаю.

— Не бросай слова на ветер, нудистка, — тихо смеётся, а я чувствую, что начинаю закипать от злости. Он меня так, что ли, всё время называть собирается? У меня вообще-то имя есть, и я его назвала даже. Только этот хлыщ, похоже, запоминать его не собирается. — Не говори того, о чём потом жалеть придётся.

Хамло какое, посмотрите на него.

— Не придётся, — припечатываю и даже фыркаю от возмущения, чем вызываю новую улыбку, что медленно и лениво расцветает на лице соседа, чтоб ему хорошо жилось.

А ещё у него на физиономии отражается уверенность в каждом своём слове и действии, и я понимаю, что спорить с ним бесполезно. Только меня до сих пор не отпускает мысль, что это всё — чушь какая-то, глупый сон, от которого я вот-вот избавлюсь, стоит только очень сильно захотеть.

Бывают же такие сны, которые при всей своей абсурдности кажутся очень реальными. Вот и это, наверняка, один из таких. Наступит утро, я открою глаза и всё будет нормально. Правда же? Не может судьба так издеваться надо мной.

Только фигушки мне, а не счастливое пробуждение.

— Мне нужно позвонить! — заявляю, хоть время уже позднее, и квартирная хозяйка вполне может спать сном младенца, утомившись от предсвадебной суеты. Но дело не терпит отлагательств, я не собираюсь оставаться на ночь рядом с незнакомым мужчиной, поверив ему на слово. Вдруг он мошенник? Или того хуже. — Срочно!

— Мне-то какое дело? — пожимает плечами и делает шаг к выходу, но вдруг останавливается и говорит, а голос отчего-то практически вибрирует: — Только стульчик на место поставь, а то неудобно будет… звонить.

И, громко рассмеявшись, выходит в коридор размеренной походкой хозяина положения, а я зубами готова скрипеть, перемалывая эмаль в труху, до того вся эта ситуация кажется идиотской. Ну почему именно я должна была вляпаться в подобную кучку неприятностей? Почему я не осталась жить в общежитии?

Права была Лена — моя лучшая подруга, советуя не расслабляться. Почему-то она была уверена, что с этой квартирой что-то точно не в порядке. Мол, не может так дёшево стоить жильё в центре, и даже советовала привести священника или экзорциста, чтобы проверить жилплощадь на предмет полтергейста и освятить здесь каждый угол. Суеверная дурёха моя Ленка, хоть по ней сразу и не скажешь, и я смеялась над этими идиотскими идеями, но сейчас мне как-то не до веселья, если честно. Хотя экстренный вызов братьев Винчестеров с мешком соли наперевес неожиданно не кажется такой уж несусветной чушью.

Выглядываю осторожно в коридор и замечаю своего незапланированного соседа, ковыряющего ключом замок на двери второй комнаты. В ногах его стоит большой чёрный чемодан на колёсиках и, судя по тому как легко преграда поддаётся, всё-таки не мошенник.

Или, может быть, ключи он эти спёр, и сейчас с умным видом изображает из себя важную утку?

Вдруг он резко поворачивается в мою сторону, а я чудом успеваю отпрыгнуть назад и прячусь — меньше всего мне сейчас хочется, чтобы он заметил меня. Но, похоже, моя реакция не так хороша, как я думала, потому что из-за двери слышится хриплый смех — заметил, гад. Весельчак, блин! И, главное, позитивный такой, прямо не к добру это всё.

Когда всё-таки дверь второй комнаты захлопывается с громким стуком, перевожу дыхание и выхожу в коридор. Почти как спецагент — Джеймс Бонд в юбке на важном задании. Где-то в кухне лежит мой телефон, а мне действительно нужно позвонить хозяйке, пока время к полуночи не приблизилось. Тогда будет совсем неудобно будить Ольгу Ивановну. Хотя, скажите пожалуйста, почему я должна волноваться о покое человека, который не удосужился поставить меня в известность о том, что я буду жить здесь вместе с её сынком?

Меня трясёт нервная дрожь, и я всё время пролистываю список контактов, тороплюсь, не с первого раза найдя нужный. Пальцы непослушные, хоть я и пытаюсь всеми силами успокоиться.

— Анечка? — раздаётся в трубке после восьмого гудка, когда я уже и не надеялась на ответ. — Что-то случилось, деточка?

Хорошая женщина и всегда такая приветливая, сердечная, но сейчас я слишком зла, чтобы радоваться хорошему к себе отношению.

— Ольга Ивановна, почему вы не сообщили, что ваш сын будет со мной жить?

Фраза кажется двусмысленной, но я не задумываюсь об этом. Как и том, что вначале нужно бы поздороваться, узнать о делах и самочувствии, но о таких мелочах, как правила хорошего тона и элементарная вежливость вспомню, когда получу ответы на свои вопросы.

— Анечка, прости, я не успела тебя предупредить. Столько дел разом навалилось, столько дел, — горестно вздыхает, а я вторю ей, но с большой долей отчаяния. — Прости меня, деточка.

И на какое место мне это “прости” нацепить предлагают?

— И что мне делать? — прерываю бурный поток извинений, пока не потеряла бдительность и не утонула в нём, расслабившись. — Вы же знаете, что у меня пока нет других вариантов. И денег нет, я же все вам отдала. За три месяца вперёд отдала!

Я готова расплакаться, но вовремя останавливаю себя. Не хватало ещё, чтобы её сынок застукал меня с красным носом и пузырящимися под ним соплями. Нет уж, не дождётся.

— Анечка, я приеду через месяц, раньше не смогу, тогда всё обсудим. Мы что-нибудь обязательно придумаем. Потерпи, договорились? — щебечет Ольга Ивановна. — А пока поговорю с Владом, не переживай. Он хороший мальчик, просто у него сейчас проблемы… всё будет хорошо! Он, правда, очень хороший, хоть и бывает невыносимым. Потерпи, деточка.

И связь обрывается. Снова пытаюсь набрать заветный, но в ответ механический голос сообщает, что баланс на моём счету не позволяет совершать исходящие вызовы. Вот же пропасть! Одно к одному.

— Ну что, убедилась, что я не хрен с бугра? — Снова хриплый смех, и я подпрыгиваю от неожиданности. Вот же…