Читаем Плесень (СИ) онлайн бесплатно

Ночной лес тихо шептался с небом. Иногда облако проплывало, отстранённое и высокомерное. Ветерок теребил листья то на одном дереве, то на другом, а кустам ничего не доставалось, и они молчали.

Дэм шагал, не глядя под ноги. Он любил бывать в лесу, и даже в старые времена пропадал в нём часами, днями. Отыскивал грибы и радовался белым, гладил бархатные шляпки. Города утомляли, хотя и кормили, а на природе душа растекалась по всему телу, не пряталась где-то в закоулке. Да и собратьев в лесах водилось немного. Волки пробегали, бродили медведи, люди ходили по своим надобностям. Хорошая была жизнь. Жаль — ушла.

Повеяло влагой, мох под ступнями сделался пышен и нежен, и вот впереди блеснула полоска воды. Змейка речки пряталась в зарослях. Так она была невелика, что даже деревья не расступались, сплетая ветви над руслом, а отжив свой век, падали поперёк потока, чтобы висели над малышкой крепкие мостики.

Дэм спустился на пушистый бережок и погрузил в реку ладони. Прохладные струи игриво обняли пальцы. Хорошо. Дэм напился из горсти. Водичка вкусная светлая, но радиоактивности в ней почти не осталось. Не щекочет она горло, и не играют в теле ласковые мурашки. Ушла сытость.

Голод услужливо подступил к самым корням клыков, напоминая о неотложных потребностях. Правила учтивости требовали являться в гости сытым, но Дэм так расслабился в лесу, что упустил из виду поесть. В принципе, о приличиях давно пора было забыть, как о других вещах и временах. Плоский после войны мир предлагал так мало.

Дэм перепрыгнул на другой берег и зашагал быстрее. В лесу с ориентирами было трудно, но речку он узнал, значит, впереди лежала косая поляна ядерной плеши. Интересно, начала уже её затягивать неугомонная, несокрушимая жизнь?

В этих местах бомбы падали негусто, и сгоревший поначалу лес, вскоре начал отрастать. Дэм жил здесь какое-то время после катастрофы, тогда и познакомился с Ивецем. Этот вампир слыл среди собратьев белой вороной, но приспособился к новым временам одним из первых. Дня тогда фактически и не было, гулять удавалось круглые сутки. От бессонницы и едкого дыма глаза у вампиров делались шалые, а в сердцах просыпалась особенная жестокость. Люди ещё не вымерли совсем, упыри издевались над ними в открытую, но только не Ивец. Он развернулся и вообще ушёл. В сумрачную пустыню, где текли обезумевшие мёртвые реки. Там он приспособился пить радиоактивную воду вместо крови и Дэма научил. Самый беспокойный период они провели вместе.

Косая поляна открылась внезапно, Дэм её едва узнал. Мох наполз на стекло и упрямо за него зацепился, следом за ним двигалась хилая, но упорная поросль. На том краю находился дом Ивеца, и Дэм приостановился, чтобы позаботиться о соблюдении приличий. За плечами он нёс грубо сплетённую сетку с имуществом и теперь достал из неё нечто вроде набедренной повязки из шкурок. На изобретение и изготовление этой, с позволения сказать, одежды ушло немало труда, но большинство вампиров упорно держалось за оковы благопристойности. Дэм не хотел выделяться, попав в относительно обитаемые места, хотя у себя, на севере, бродил, как придётся.

Придав наготе респектабельный по нынешним временам вид, он двинулся дальше, но успел сделать всего несколько шагов по мягкой подстилке. Впереди открылось зрелище, которое в далёком прошлом вызвало бы взрыв гормонов в организме. Девушка, совершенно обнажённая, низко склонясь, выкапывала что-то из земли и не думала о таких вещах, как замшелые условности прошлого.

Вампиру, конечно, тоже сделалось интересно, но не пылал он желаниями как человек. Физиология в нём образовалась другая. Новая суть. Дэм негромко кашлянул. Девица глянула искоса, без опасения и интереса потом сразу вернулась к своей таинственной работе. Она запустила предплечье до самого локтя в нору, отчего вид сзади приобрёл ещё большую пикантность. Вежливо кланяться её задранной к облакам пышной попе Дэм не рискнул, подошёл и присел рядом.

— Тебе помочь?

— Сама справлюсь! — сердито буркнула она.

— Ужин? — ещё учтивее полюбопытствовал Дэм.

— Завтрак!

— Я, собственно, хотел бы повидать Ивеца.

— Ну так и топай к нему!

Девица резко выпрямилась, отчего подпрыгнули и плавно закачались крепкие груди. Она вытащила из норы извивающегося зверька, нечто вроде крупной крысы, и недоброжелательно посмотрела на Дэма. Он удивился, поскольку всегда нравился женщинам, но и возражать против посыла не стал. С тех пор, как само понятие любовь переместилось в область платонического, чужое внимание перестало тревожить. Намёк оказался слишком ясен, чтобы его не понять. Дэм потопал дальше. Ещё немного прошёл по стеклянной плеши, и увидел дом Ивеца. По сути, это был пузырь из сплавленных некогда пород, своеобразная прочная землянка. Хозяин сидел у входа, облачённый в юбочку из подсушенных листьев.

— Она не всегда такая нахалка, — сказал он виновато.

— Твоя подружка? — полюбопытствовал Дэм, устраиваясь напротив.

Они не виделись лет десять, но что для бессмертного годы? Словно всё было вчера. Дэму вмиг показалось, что вообще не расставались, просто недолго погуляли порознь.

Ивец выглядел стройным и привлекательным, как все вампиры, но вялая походка и небрежность в каждом движении наводили на мысль, что у него есть пивной животик, просто он очень хорошо втянут.

Дэм вспомнил людей, множество сытеньких эпикурейцев, что поставляли ему кровушку. Он особенно ценил этот подвид смертных за изрядную заторможенность. Он их слегка гипнотизировал, но каждый раз думал, что они поделились бы кровью и так, в силу некой общности стремлений — к наслаждениям. Где они все теперь? Вопрос давно перешёл в разряд риторических. Вспоминая старую сытую жизнь, Дэм каждый раз его себе задавал. Ответ в наличии имелся. Люди не пережили войну. Совсем.

— Так зачем ты хотел меня видеть?

Любой другой вампир отложил бы беседу до следующей ночи, потому что в горизонт с той стороны уже стучалось утро, но верный себе Ивец приступил к делу сразу. Как истинный и последовательный в устремлениях лентяй он предпочитал избавляться от забот без промедления.

— Жалко, конечно, что у нас нет крыльев, как в легендах, и вести растекаются медленно, но в последнее время творятся перемены, и до меня дошли слухи о них.

— Перемены? — удивился Дэм.

Он странствовал далеко от мест обычного обитания сородичей, и думал, что новый обычай катится себе по наклонной колее без участия вампиров. Изменения случались в динамичном бурном мире людей, раньше казалось, что бессмертные тоже участвуют в них. В старые добрые времена.

— Да. Ты помнишь Савву Офбрана?

— Имя довольно незаурядное, — задумчиво протянул Дэм.

— Раньше он носил самое простое, из упрямства. Такой вид гордости. На самом деле человеком был настолько крутонамешаных кровей, что даже в собственной расе сомневался, не то, что национальности. Кажется, он затевал исследование своей родословной, люди неплохо нажились на поисках.

Дэм подумал, что приятель не управится до рассвета, если будет начинать издалека. С довоенных времён.

— Так что Савва? — спросил он о насущном.

— Сказал, что прежним порядком жить нельзя, и пора вводить в действие эпоху перемен.

— То есть он всерьёз полагает, что мы уже пришли в себя от последней, устроенной людьми?

— Что-то вроде того. Сейчас он хочет собрать тех, кто в старой жизни имел профессию или научные знания, то есть не только прожигал беспечно дни, но и делал что-то полезное.

— Вампир? Полезное? — усомнился Дэм. — Звучит как парадокс.

— Да, я знаю, мы кичились своей сутью и превосходством над людьми, называли себя милордами и миледями, выдумывая иные несусветные титулы. Мы выворачивали быт наизнанку, развлекаясь, ведя откровенно паразитическое существование, и людям не было от нас никакого толку, но ведь находились и те, кто читал книги. Ты, например.

Дэм подумал со стыдом, что приятель и прав, и глубоко ошибается. Да, он много читал в старые добрые времена, но ведь обычную беллетристику о приключениях. Фантастику там всякую разную. Люди было горазды на выдумку чудес. Умных, солидных книг Дэм не открывал, они наводили на него тоску. Как почти все вампиры, он жил легко.

Впрочем, не стоило разочаровывать Ивеца, имело смысл шагать дальше в надежде, что предстоящие сборища, точнее их участники, окажутся ненамного умнее и образованнее одичавшего на севере одиночки. А кто сам дурак, не поймёт, что другой тоже не слишком мозговит. Разоблачения можно было не бояться.

— Ладно, я встречусь с твоим приятелем, говори адрес явки и пароль.

Ивец усмехнулся, показав нечищеные с довоенных времён клыки.

— Я провожу, — сказал он. — Мне и самому интересно: ничего ведь вокруг не происходит и давно уже, а тут намечается какое-никакое развлечение. Как минимум — тема для разговора. Сейчас пошли спать, солнце близко.

— Пошли. А эта твоя подружка к нам присоединится?

— Да никто она мне, болтается просто здесь.

— А днюет где?

— Не знаю, — буркнул Ивец.

Он выглядел сердитым. Его тоже отшили? Дэм решил не расспрашивать. Многие вампиры болезненно воспринимали наступившую после обращения половую несостоятельность. Не любили обсуждать безусловные потери, стремясь сосредоточиться на приобретениях.

— А зовут-то её как?

— Эва, — ответил Ивец и полез в землянку.

Внизу ничего не изменилось, и Дэм подосадовал на приятеля. Мог бы хоть как-то обустроить быт, мох на пол постелить. Вампиру, конечно, без разницы, как спать, но какой-никакой это дом. Приют на века, а не случайная ночлежная яма. Люди с уважением относились к жилищу. Дэм помнил. Они стремились побаловать свои тела, но помимо удобства видели вокруг красоту. Чего у них только не было.

Ивец плотно закрыл проём куском спёкшегося в камень грунта. Оба приятеля забрались в дальний угол норы и улеглись рядом. Вампиры, конечно, индивидуалисты, но в те тревожные времена и они начинали тянуться друг к другу. Многие сбивались в группы.

Бродить в вечных сумерках сначала было весело. Обезумевшие от жары и радиации люди легко шли в руки и дарили необыкновенной вкусноты кровь, но потом как-то быстро вывелись. Мор напал. Чад вскоре развеялся, выглянуло неумытое светило. Пришлось вампирам опять убираться во тьму. Планета выровнялась, сжала себя в комок и жутко опустела, остались на поверхности трупы, везде трупы, они гнили и ужасающе воняли. Есть стало нечего, потом Ивец придумал пить радиоактивную воду. На ней и продержались, пока жара не спала, и мир не начал приходить в себя.

Поначалу бессмертные не беспокоились, полагая, что люди вылезут из подземных убежищ и придумают новый порядок. Жизнь наладится, пойдёт прежним или почти прежним чередом. Ждали долго, терпеливо, а потом поняли, что не выйдет никто. Заболели они там, внизу, и затем последовательно передохли, или изначально забыли залезть — никто не рассказал, но человечество реально кончилось. Всё без остатка.

На брошенной без призора заражённой планете принялись расти сумасшедшие леса, забегали в них звери-уродцы. Пришлось вампирам, великим и ужасным, как простым, так лордам и леди, ловить крыс и прочую мелочь, потом мутанты начали крупнеть, существовать, ими питаясь, стало легче.

Дэм вздохнул. За прочными стенками убежища зародилось утро, и сон властно выполз из углов, как копоть тех беспросветных дней.

Вампир спал без сновидений. Как все. Закрыл глаза — открыл. Словно выключали ненадолго, а потом опять подсоединили батареи. Снаружи закончился день, вернулась из сурового изгнанья привычная мягкая темнота. Дэм зевнул и выбрался наружу. Ивец всегда пробуждался чуть позже.

Голод подтянулся к горлу и, казалось, готов был высунуть наружу жадную пасть. Не следовало так долго тянуть с охотой. Дэм прислушался, вобрал носом ещё по дневному горячий воздух. На севере, где он последние годы жил, вместе с темнотой сразу приходила прохлада. Температура среды была вампиру не слишком интересна, но машинально он её отмечал.

Водичка теперь не кормила, но вокруг бегало довольно всякого мелкого зверья. В начале ночи оно как раз вылезало промыслить кусок пищи. Дэм скользнул в низину, рыскать долго не пришлось. Возле чахлого ручейка он поймал пару тощих зверушек и высосал без остатка. Голод притих. Скудные послевоенные годы приучили вампиров довольствоваться малым.

Шкурки в процессе лихих прыжков вокруг добычи сбились на сторону, и Дэм судорожно поправил их, когда к нему спустилась Эва. Девица всё так же бродила нагишом. Понимала, видимо, что она услада для глаз и не стеснялась собственного тела.

— Я не помешал твоей охоте? — вежливо спросил Дэм.

— Здесь территория Ивеца, — неприветливо ответила она. — С ним договаривайся.

— Разве ты не его девушка?

Она презрительно фыркнула, дёрнув круглым плечом.

— Разумеется, нет! Просто здесь спокойно. Ивец лапнул разок, получил по морде, и с тех пор не пристаёт.

— Надо же! Он пытался к тебе приставать? Какой в этом смысл?

— Вот именно! — с неожиданной злостью сказала Эва. — Какой смысл лапать, если больше ничего не можешь?

— Генетическая память. Мужские рефлексы изживаются с трудом.

— Умные слова не забыл? Откуда ты такой фильтрованный?

Не дожидаясь ответа, она развернулась и пошла себе прочь. Молочные ягодицы задорно подпрыгивали на ходу. Дэм крайне редко сожалел о своём человеческом прошлом, вот разве что в такие минуты. Он вздохнул и поднялся к жилищу Ивеца.

Приятель уже пробудился и сидел снаружи, у входа.

— Поскольку ты уже поел, то пойдём, — предложил он.

Дэм не возражал. Место это навевало грустные воспоминания, да и привык он почти непрерывно странствовать. Вот разве маленькая лесная речка будила в душе нежность, а более — ничто.

— Пошли.

Если Ивец и обзавёлся имуществом, с собой его не взял, шагал налегке и чуть вперевалочку, отчего напоминал заблудившегося в суровом будущем человека. Обманутое на миг вожделение содрогнулось внутри и сразу разочарованно утихло.

Конечно, в первые годы после катастрофы, когда люди исчезли, а голод остался, вампиры начали потихоньку охотиться друг на друга. Хорошие манеры отошли в прошлое вместе с благополучными временами. Кушать хотелось, остальное беспокоило существенно меньше. Ветераны повывели молодняк, но выяснилось, что кровь собратьев, хоть и утоляла жажду, но затем вновь будила её, причём с невиданной силой. Кто-то смог взять себя в руки и сесть на радиоактивную диету, иные сошли с ума и сгинули в гиблых землях. Там бомбочки ложились особенно плотно, и даже самые большие любители горячего в здравом рассудке обходили эти места стороной.

Лес впереди посветлел, затем деревья вовсе расступились, и открылось дикое поле бывшего города. Растительность неохотно занимала территории мегаполисов: то ли яд там какой-то пролился, то ли настолько качественно вытравлено было всё живое, что даже война положения не исправила. Ивец пошёл медленнее, а потом засопел и обернулся.

— Если ты с нами, так давай вместе, — хмуро сказал он. — Всем спокойнее будет, если идти чинно, группой