Читаем Пленница медведя онлайн бесплатно

Первая мысль вспыхнула искрой, когда услышал ее крик. Тяжелое хриплое дыхание взорвало мой спящий в звере разум, и я поднял морду, принюхиваясь. Лес наполнился тревогой и волчьим рычанием. Сообразить, что происходит, заняло пару секунд — звери преследовали кого-то. Кого-то, чей крик вернул меня к жизни, и я рванулся ему навстречу как последней возможности вернуть себе разум. Думал ли я, что именно потребуется, чтобы воспользоваться шансом? Нет. Мое сознание билось в агонии возвращенного ему права голоса, пока зверь — неожиданно — выпустил его из плена.

Я увидел ее сразу — светлый до боли режущий глаза блик на грязном пятне лесного месива. Белые странные волосы до задницы заплетены в тучу кос, светлое оборванное короткое платье, босые сбитые ноги и ходящая ходуном грудь. Она выпала из кустов на прогалину и, не в силах больше встать, поползла к дереву. А уже через пару ударов сердца в поле зрения выпрыгнула пара волков.

Белые.

Ненавистные твари…

Я встал на задние лапы и заревел, обозначая свои интересы.

Девчонка всхлипнула, а хищники вздыбили шерсть. В голову ударил чужой посыл: «Она — наша!»

«Моя», — коротко ответил и бросился на тварей.

Битва была недолгой. Я в ярости едва не потерял связь с собой, защищая добычу, но запах девчонки держал как на привязи. Ее всхлипы, дрожь, страх звали так, что невозможно было сопротивляться и потеряться в звере снова. Я даже толком не понял, убил волков или им удалось сбежать. Ублюдкам благоволил дождь, смывший мою агонию. Вкус крови на языке дернул нервы, и я утробно заревел.

Девчонка жалась к березе, всхлипывая от страха, и я низко наклонил голову, не решаясь приблизиться в образе медведя. На секунду внутренности скрутило — как мне к ней вообще подойти, если не могу обернуться? Но тело послушно подстроилось, будто и не было забвенья — зверь, наконец, выпустил из плена. Я следил, как втягиваются когти в пальцы, сжимавшие влажный мох, наслаждаясь прикосновением. Как же хотелось остаться в этом мгновении навсегда!

Сколько меня не было?

Я вернулся!

Из горла вырвался хрип, и я тяжело поднялся на ноги.

— Черт, да! Да! — крикнул в небо.

По лицу забила теплая россыпь капель, и я оскалился в небо, не зная, сколько мне дали времени. Когда вернул взгляд на девушку, обнаружил, что она смотрит на меня во все глаза. Теперь можно было подойти, заговорить… Я протянул руку:

— Пошли. — Даже не понял, прорычал или сложил мысль в слово.

— Куда? — хрипло спросила она.

Хороший вопрос. Я огляделся, восстанавливая память. Знакомое место — до хижины недалеко.

— Ко мне, — вернулся к девушке взглядом.

Кажется, я впечатлил ее не меньше тех, кто гнался за ней, но ничего не мог поделать. Инстинкты били кувалдой по голове, и в мыслях творилось черт-те что. Ее уязвимая поза, большие глаза и запах дергали нервы с каждым вздохом все сильнее, подводя к вполне конкретному действию.

Я чувствовал голод. И когда она попыталась подняться на трясущихся ногах, четко ощутил дикое животное желание. Ползшее от солнечного сплетения, оно смешивалось с адреналином и било в низ живота.

Она — не добыча.

Она… моя женщина.

Я шагнул к ней и без церемоний вжал в ствол.

Во взгляде девушки явно читалось, что никуда ее страх смерти не делся, а лишь усилился. Она вцепилась в мои руки ледяными дрожащими пальцами, а душу свернуло от ее рваного вздоха. Но, к несчастью, он и дернул меня из подступавшей темноты. Я моргал на нее, как на свет в конце тоннеля, и старался не упустить. Лишь бы не молчала!

— Говори, — потребовал хрипло, но она только забилась в моих руках. — Прекрати! — тряхнул ее и сжал ладонь на нежной шее.

Мне будто поставили условие возвращения — берешь ее или разворачиваешься и идешь бродить по лесу на четырех лапах, позабыв об этом вечере.

Нельзя упустить этот шанс.

Казалось, вокруг все стихло — ветер и шелест, вытряхнутый им из деревьев. Остались только наше с девушкой рваное дыхание и взгляд глаза в глаза. Я видел — не сдается. В ее глазах хоть и читался страх и растерянность, но плакать и умолять она не будет. Мои пальцы двинулись вверх по ее шее, и я не выдержал — прикрыл глаза, отчаянно отдаваясь удовольствию ощущений.

Наверное, так чувствуют вкус чего-то запретного долгие годы. Я провалился в ощущение легкого влажного сопротивления касанию, жадных толчков ее пульса под пальцами и тяжело сглотнул. Повел носом…

…и тут же получил звонкую пощечину, от которой даже не дернулся. Наоборот — она будто поставила точку.

Одно движение — и я запустил пальцы в непослушные волосы и вжал ее в свое тело, впиваясь губами в шею. Девчонка забилась в руках с новой силой, будто мотылек в паутине, но уже поздно — слабела с каждым вздохом и сдавалась. С каждым движением моего языка дрожала все сильней.

А жизнь требовала брать — жадно, быстро, пока дают. Я чувствовал танец этого зова на кончике нервов, как вкус ее кожи на языке.

И я взял — подхватил девчонку под бедра, вынуждая обхватить мои ногами и схватиться за плечи.

Кружевное белье сдало позиции, и я влетел в нее, жмурясь от отрезвляющей тесноты, сжавшейся вокруг члена до боли. Девчонка вскрикнула, впиваясь ноготками в плечи, но это ни черта не отрезвило. Я продолжал втискиваться в нее, дурея от ощущений, а дождь лупил по телу все сильней. В груди дрожало от рычания, под ладонями скользила тонкая кожа моей жертвы, а перед глазами белела в сумерках ее натянутая шея.

Так хорошо и так плохо одновременно мне еще не было. Девчонка — чистое концентрированное наслаждение. Ощущения от ее тесноты крутило узлом низ живота и выворачивало душу наизнанку. Я толкался в нее жадно, с каждым движением возвращаясь к жизни. В голове прояснялось, и вместе с этим крепла человеческая оценка происходящему… И чем больше я становился прежним, тем сильнее хотелось выть от отчаянья — что я делал?! Но остановиться невозможно, да и не нужно было это никому из нас.

Девчонка стонала, одурманенная моей подчиняющей силой, и даже слабо отвечала, выгибаясь, от чего ее маленькая грудь с торчащими сосками впивалась в мою. Я сжимал зубы, ненавидя себя за то, что делал, но лишь одной частью. Другой понимал — я бы сделал все точно так же, если бы дали возможность переиграть. А когда она раскрыла рот, хватая воздух, и лихорадочно задышала от подступавшей агонии, вопросов не осталось — я лишь смотрел, как закусывает губу так, что та белеет, как закатывает глаза и болезненно хмурит брови. Касался ее лба своим, будто слияние и правда возможно, шептал что-то неразборчивое, будто она соглашалась быть моей. Будто нас обоих спросили…

Только мир, который я так жаждал вернуть себе, померк. Осталась лишь она — белый мотылек, дрожащий в руках. Трепетный танец ее удовольствия сдетонировал и мое — мы выпали в параллель, оборвав все нити с реальностью, в которой я — бешеный оборотень, взявший ее силой. Она жарко дышала в мой рот, постанывая и прижимаясь ко мне, будто я не был чудовищем…

Но наваждение таяло, выталкивая на берег реальности. С последней волной я открыл глаза и посмотрел на незнакомку в упор. Она тяжело дышала, еще не придя в себя, но уже не обнимала плечи — отталкивала и пыталась соскочить с меня. Я перехватил ее под ягодицы, зло вжимая в себя сильнее, и она раскрыла глаза:

— Пусти! — простонала.

— Нет, — прорычал в ответ.

Но заставил себя из нее выйти, иначе далеко бы не унес. Потому что девчонка — моя, и плевать, как ее занесло ко мне в лапы. Я не выпущу.

Никогда.

Я сдалась… Сошла с ума, потому что жалась к его телу — единственному источнику тепла в этом безумии. Мыслей не было, только его дыхание и мягкие толчки от его стремительных нечеловеческих шагов. А еще — шелест дождя, превращавшийся в зловещий шепот. Холодные капли вспарывали кожу, дергая натянутые нервы. Я чувствовала себя на грани…

Не знаю, сколько прошло времени. Уже стемнело, и я проваливалась в беспамятство, болтаясь в его руках тряпкой. Почему он не убил? Почему он… Нет, не думать, пожалуйста! Не думать…

Он дрожал. Дышал все тяжелее… Чувствовала — пытался согреть. Мои пальцы… Он клал в рот мои пальцы, отогревая. Мне иногда казалось, он снова медведь, и мучиться уже недолго. Но вдруг по ушам резануло скрипом дерева. Я вскинулась на его плече, и он сжал сильнее:

— Тш…

Ступени?

Удар. И он внес меня куда-то, где наконец-то стало тихо. И темно.

— Держись, — прорычал.

Здесь пахло сыростью и травами. Было холодно. Очень. А он взбежал по еще одной лестнице, прошел куда-то и опустился со мной на что-то мягкое.

— Н-н-не… — сорвалось с дрожащих губ, но он разорвал мокрый сарафан и стянул его ошметки с тела, дернул на меня одеяло. Шерстяное. Колючее…

— Лежи, — приказал, а сам ушел.

Кажется, прошла вечность, наполненная темнотой и холодом. Я жалко плакала, дрожа. Одеяло не грело, а больше давило и кололо, отчего казалось, что тело онемело, а отчаяние рвало сердце в клочья.

— Эй! — хрипло вскрикнула я, пытаясь не впасть в истерику. — Вернись. — Где-то стукнула дверь, послышались быстрые шаги и грохот. — Не уходи! — подскочила.

— Лежи, — глухо шикнул он. Послышалась возня, а потом мой мир прорезала вспышка света.

Наверное, я не забуду этого никогда — освещенное спичкой лицо мужчины, который стал единственной надеждой на спасение. В этом мире, неожиданно обернувшемся чистым адом, все выцвело. Все оценки случившемуся потеряли прежнее значение, притупились и стерлись о россыпь болезненных воспоминаний.

Я смотрела, как в руках незнакомца разгорается надежда на жизнь. Мне столько раз казалось сегодня, что завтрашний день уже не для меня. А он вдруг настал — загорелся в камине, застучал бревнами и затрещал щепками, наполняя нос запахом дыма. И снова отчаянно захотелось жить.

Мужчина поднялся, дернул заслон над камином и направился ко мне. Когда приподнял край одеяла, к телу рванулся холод, и я едва не задохнулась.

— Сюда иди, — сгреб он в объятия и прижал к себе, укладываясь рядом.

Без дождя и ветра его тело оказалось очень горячим. И пусть не сразу, но вскоре я перестала дрожать. Дышать стало проще, веки отяжелели, а тело налилось свинцом. Даже голод уже не чувствовала. Незнакомец, кажется, растирал мои плечи и что-то хрипло шептал — какую-то несуразицу: «Левый поворот направо, Рэм, Аджун, телефон… два три три восемь шестнадцать… Я вернулся, вернулся…»

Я проснулась от треска. Голова казалась налитой железом, но кое-как разлепить веки все же удалось. Комната еще тонула в предрассветном сумраке. В поле зрения попадал край низкой кровати, деревянный пол и камин. Я вытянула руку в сторону огня — тепло. В голове клубился туман, хотелось срочно почувствовать хоть что-то, чтобы не сомневаться — я жива. По щеке скатилась слеза, в горле сдавило спазмом, и я зашлась кашлем.

Тут же послышались быстрые шаги, и в комнату вошел вчерашний незнакомец. Мужчина поставил чашку на пол, а сам сел и перетянул меня к себе на колени, поддерживая.

— Давай, — поднес чашку и прижался губами к виску. — Жара нет, хорошо.

Я схватилась за чашку и принялась жадно пить. На языке защипало от мяты и стало кисло от лимона, а руки дрожали, но, казалось, не было в жизни более счастливого момента. Но когда вода кончилась, момент тоже сошел на нет, и я скосила глаза на мужчину. Он внимательно на меня смотрел, хмурясь, будто ждал реакции и был готов к любой. Я даже чувствовала, как напряглись его мышцы.

— Спасибо, — прошептала, все еще тяжело дыша. — Что спас.

То, что было между этими двумя событиями, казалось бредом. Я натянула край покрывала, из которого так и не выпуталась, к счастью, потому что грудь прикрывали только длинные волосы. Идиотизм, конечно, ведь ночь мы провели под этим одеялом вместе, и это был вопрос жизни. Но ночь кончилась. А у жизни вроде бы были другие правила. Или здесь они не действуют?

И незнакомец молчал, как назло, парализуя суровым взглядом.

— Это ты спасла, — заключил вдруг. — Встать можешь? Или принести завтрак сюда?

— Мне нечего надеть, — сжималась я от его голоса.

Почему-то язык не поворачивался задавать ему вопросы и нарушать это нереальное спокойствие после всего случившегося.

— Найду что-нибудь.

Я сползла с его колен и проследила взглядом, как он прошел к шкафу в углу. Способность воспринимать окружающее возвращалась — я рассматривала его комнату и находила ее все более живой, не то, что вчера. Теперь в свете утра могло показаться, что мы в горном отеле в Страйквике, куда я любила ездить одна. Мансардная комната обставлена лаконично по-мужски, холодно и немного монотонно. Крыша сходилась скатами в центре, укрепленная балками. Только здесь они казались не элементом декора, а серьезной конструкцией. На полу перед кроватью лежали шкуры, а камин выложен диким камнем. У окна — рабочий стол и шкаф, в котором рылся Медведь. Я называла его так про себя. Потому что не хотелось знать его имени. Хотелось забыть быстрее все…

Сам он был одет в домашние спортивные штаны, сливавшиеся цветом с комнатой — непонятно-серые. И то ли от этого невнятного фона, но сам он притягивал взгляд. Высокий. Я смотрела на его широкую спину и чувствовала дрожь… и страх. За прошедшие сутки нервы так вымотались, что по щекам снова покатились слезы, и я всхлипнула, жмурясь.

— У тебя что-то болит? — оказался он рядом бесшумно.

Когда открыла глаза, обнаружила, что он внимательно смотрит на меня.

Я бы дала ему лет тридцать. Глаза при свете дня оказались ярко-синими, но смотреть в них долго не выходило. А еще золотистые блики вокруг радужки говорили, что вчерашний медведь мне не привиделся. Этот мужчина совершенно точно был оборотнем. Короткая щетина всегда была моей слабостью, но не в его случае. Мог бы быть красавчиком, если бы не был Медведем.

— Нет, — прохрипела. — Не знаю.

Не скажу, что я боялась оборотней. Даже наоборот — меня они всегда привлекали в качестве феномена нашей вселенной. В Дефоресте их жило немало, больше, чем в ближайшем Смиртоне. Но в городе они другие — почти люди. Пара моих подруг даже встречались с ними. Да и как тут устоять? Столько таинственности…

Но этот отшельник меня пугал до дрожи.

— Как ты оказалась в лесу? — Вроде бы спросил, но в тоне ясно чувствовалось отсутствие опции «соврать».

— Я ехала в Ганнт.

— Одна? — удивленно.

— Да, — поежилась.

Дальше не зазорно было бы услышать «Ну и дура». А я и была ею. Это нужно полностью потерять сцепку с реальностью, чтобы так психануть и поехать с охраняемого побережья обратно в отель самостоятельно.

— И кто тебе позволил? — хмурился он.

— Я никого не спрашивала, — слабо мотнула головой. — А потом на дорогу выскочили волки…

Он прикрыл глаза и кивнул на край кровати:

— Футболка. Штаны, боюсь, будут болтаться, — скользнул взглядом по мне так, что захотелось сжаться. — Прости, женского нет. Поэтому пока так. Ванная по коридору направо.

Он проследил, как я натягивала футболку, задумчиво хмурясь.

— Вы дадите мне позвонить родным? — отважилась я на вопрос.

Мужчина не казался психом. Может, не помнил, что произошло в лесу? Мало ли… Я бы тоже хотела забыть.