Читаем Пинакотека Брера онлайн бесплатно

Если многие итальянские города сохранили облик, который они имели двести, триста и даже пятьсот лет назад, то Милан сильно изменился. Причины были самыми разными, но в первую очередь — разрушения, которые случились в северной столице Италии во время Второй мировой войны. Ныне Медиоланум, как назвали город завоевавшие его римляне, представляет собой современный мегаполис, в котором лишь изредка можно почувствовать дух ушедших веков. Одним из таких мест является Пинакотека Брера.

Пинакотека — это собрание живописных полотен, картинная галерея, хотя в Брере хранятся образцы и других видов искусства. Название «Брера» — древнее, оно восходит к слову из поздней латыни «braida», означающему находящееся на окраине города поле или лес, каковым некогда и являлось это место, ныне расположенное в центре Милана. Построенное здесь в Средние века палаццо сначала принадлежало ордену умилиатов, потом, когда папа римский специальной буллой его упразднил, здание перешло к иезуитам и стало университетом. Но сооружение обветшало, и в конце XVI века его решили перестроить, для чего обратились к одному из лучших ломбардских архитекторов того времени — Франческо Марии Рикини. Разразившаяся в 30-е годы XVII столетия в тех краях чумная эпидемия затормозила работы над проектом, поэтому достраивали здание уже другие зодчие, в том числе и сын Рикини. В 70-х годах XVIII века орден иезуитов упразднили, хоть и не навсегда, и огромное палаццо, выстроенное в ренессансном духе и занимавшее целый городской квартал, перешло к государству.

Императрица Священной Римской империи Мария-Тереза Австрийская, которая властвовала в тех краях, решила устроить в здании, как сегодня выразились бы, культурный центр: разместила там школы, библиотеку и ботанический сад. А в 1776 с подачи принца Карло Фирмиана подписала указ об учреждении Академии изящных искусств Брера: новая организация располагалась в том самом палаццо. Занимались ею видные люди названного времени: архитектор Джузеппе Пьермарини и декоратор Джокондо Альбертолли. В 1776 при Академии открыли пинакотеку, которая поначалу служила тем же целям, что и все подобные музеи: собранные в ней произведения живописи служили наглядными образцами для студентов.

Но вскоре, в 1796, в пределы Аппенинского полуострова, перейдя Альпы, вошла наполеоновская армия, и было образовано Королевство Италия, просуществовавшее почти десять лет, с 1805 по 1814. Милан стал столицей находившегося под протекторатом французов новоиспеченного государства. Отныне городу полагалось множество столичных учреждений, и среди них — общедоступный художественный музей, тем более что в то время такие музеи создавались в других европейских столицах: XVIII век, который назвали эпохой Просвещения, был отмечен возросшим интересом к знанию, сопровождавшимся ставкой на человеческий разум, что сказалось, как мы уже увидели, на отношении к религиозным организациям, влияние которых в той же Северной Италии ограничивалось. Мария-Тереза содержала Академию за счет немалых средств, которые поступали от упразднения монастырей и церквей. При Наполеоне из них стали вывозить произведения искусства и помещать их в музеи. Занятие было сомнительным с этической точки зрения, хотя таким образом и пополнялась коллекция Бреры. Видное место в ней занимали скульптурные изображения императора, под них даже выделили отдельные залы, где выставили статую Наполеона работы знаменитого итальянского скульптора XIX века Антонио Кановы.

Торжественное открытие Пинакотеки состоялось 20 апреля 1810. После падения бонапартизма Венский конгресс (1814), предписал музеям вернуть произведения искусства их прежним владельцам, и Брере, естественно, пришлось расстаться с некоторыми картинами. Но коллекция продолжала пополняться, и в 1882 было решено отделить от Академии Пинакотеку, сделав ее самостоятельным культурным учреждением. Во время Первой мировой войны собрание картин вывезли в Рим, где они благополучно «переждали» смутное время, но самые серьезные испытания ожидали музей во время Второй мировой. Милан тогда сильно бомбили, снаряды рвались рядом со многими памятниками искусства, падали даже возле знаменитой фрески Леонардо да Винчи «Тайная вечеря» в миланском монастыре Санта-Мария делле Грацие, но благодаря тому, что стену с росписью обложили мешками с песком, живопись не пострадала. Из тридцати восьми залов Бреры в тридцати обрушились своды, но хранительница коллекции, Фернанда Виттгенс, сумела ее спасти.

Сегодня в Пинакотеке хранится одно из лучших собраний живописи Северной и Центральной Италии, в котором выделяются такие шедевры, как «Обручение Марии» Рафаэля Санти, «Ужин в Эммаусе» Микеланджело Меризи да Караваджо (это одна из картин, приобретенных на деньги, собранные Обществом друзей Бреры), уникальная благодаря своему художественному решению работа Андреа Мантеньи «Мертвый Христос», тонкая и лиричная «Пьета» Джованни Беллини и визитная карточка Пинакотеки — «Алтарь Монтефельтро» Пьеро делла Франческа, который еще называют «Алтарь из Бреры». Музею по сию пору не хватает выставочных помещений, поэтому его сотрудники придумали проводить регулярные выставки под названием «Никогда не виденная Брера»: из запасников достают картины, которые посетители музея обычно не видят. И это тоже замечательные работы: в Пинакотеке других нет. А во внутреннем дворе палаццо стоит одна из статуй Кановы, изображающая столь противоречивого, но заслужившего этот памятник императора.

В искусстве сиенского мастера Амброджо Лоренцетти отразились перемены, происходившие в итальянской живописи того времени: византийские изобразительные каноны все более уступали проявлениям интереса художника и к окружающему миру, и к простым человеческим чувствам.

Мадонна в данном алтарном образе задумчиво, чуть склонив голову набок, смотрит на своего Младенца, которого держит на руках. Маленький Христос устремил взгляд на Марию. Молчаливый диалог между Матерью и Ее крошечным Сыном вносит в картину настроение теплоты и нежности. Оно выражено и в осторожном движении руки, с которым Богоматерь прикасается к ребенку, и в том, как живо и непосредственно Младенец выпростал из пеленки плечико, ручку и ножки. Пеленка со свивальником, цветное платье Богоматери, Ее орнаментированное покрывало и прическа — уложенная вокруг головы коса, — все это те «земные приметы», которые приближали божественные образы к молящимся.

Фоном композиции являются золотые небеса, характерные для живописной византийской традиции, но в данном случае они подчеркивают объемность изображения. Сиенские мастера были замечательными колористами. Лоренцетти, используя тончайшие и одновременно звучные оттенки, соединяет их в радостную «музыкальную» композицию.

Исследователи считают, что эта живописная панель изначально была частью «Полиптиха из Валле Ромита» и располагалась в его центральном фронтоне. Впрочем, по стилю изображение несколько отличается от названного произведения: в нем меньше особенностей интернациональной готики и сильнее чувствуется влияние искусства Джотто и других мастеров треченто.

На золотом переливающемся фоне выделяется высокий крест с распятым Христом. По сторонам от Него стоят Богоматерь и любимый ученик Спасителя, заботам которого Он перед смертью вверил Марию, — святой Иоанн Евангелист. Такое изображение Распятия, с тонким, безжизненным телом Иисуса, из ран которого истекает к подножию креста кровь, что символизирует искупление человеческих грехов (на Голгофе, по преданию, был похоронен Адам), типично для живописи треченто и раннего кватроченто. Но фигуры, особенно Мадонны и святого Иоанна, отчетливо объемны, это ощущение усиливается многослойными складчатыми драпировками предстоящих, и даже парящие возле Христа ангелы не бесплотны. Джентиле да Фабриано внес в тречентистскую по духу сцену веяние нового времени — кватроченто, художники которого испытывали повышенный интерес к окружающему миру.

Творчество многих итальянских мастеров, в том числе Джентиле да Фабриано, живописца из области Марке, определила проникшая в Италию интернациональная готика. Особенности этого изящного и красочного стиля можно видеть на примере алтарного полиптиха, написанного художником для францисканского монастыря Валле Ромита в окрестностях города Фабриано.

Центральная часть алтаря являет нам изображение Христа и Богоматери, окруженных легким воздухом золотых небес. Спаситель возлагает на голову Марии корону, между Матерью и Сыном парит белый голубь — Дух Святой, совершающееся действо осеняет Бог Отец в окружении серафимов. В самом низу полукругом сидят ангелы, играющие на различных музыкальных инструментах, а на боковых панелях представлены святые Иероним, Франциск Ассизский, Доминик и Мария Магдалина. Плавные изгибы фигур, невесомые жесты, вьющиеся, подобно серпантину, линии одеяний, прорисованный на золотом фоне силуэт стеклянного сосуда, который, еле касаясь его пальцами, держит Магдалина, трава, покрытая мелкими цветочками и напоминающая гобелен, — во всем видны декоративность, утонченность и воздушность позднеготической живописи. Но данное направление соединилось у художника, как и у многих других итальянских мастеров того времени, с наследием реалистического искусства Джотто ди Бондоне. Оттого святые в полиптихе не парят на сантиметр от земли, а мягко ступают по ней или стоят на ее поверхности, кроме того, изображение имеет объем. А верхние композиции — «Святой Иоанн Креститель молится в пустыне», «Мученичество святого Петра Веронского», «Францисканский святой за чтением» и «Святой Франциск получает стигматы» — наделены глубиной пространства. В двух случаях из четырех оно организовано при помощи архитектуры, как часто делали Джотто и его последователи. Автор стремился передать и фактуру предметов, достаточно посмотреть, как выписана пушистая меховая подкладка мантии Магдалины.

Алтарь из Валле Ромита доказывает, что Джентиле да Фабриано умел объединять в работах красочность и объемность, возвышенность и материальность изображенного, небесный свет и земное очарование.

На картинах Андреа Мантеньи мир устроен ясно и рационально, будучи пронизанным божественным началом, которое проявляется во всем изображенном. Таков и полиптих, написанный по заказу монахов бенедиктинского аббатства Санта-Джустина в Падуе для капеллы Сан-Лука в монастырской церкви. В соответствии с предназначением алтаря на нем кроме Луки изображены те святые, кто являлся основателем ордена бенедиктинцев, и небесные покровители падуанцев.