Читаем Пять ступеней до Луны (СИ) онлайн бесплатно

С Рождеством и с наступающим Новым годом ✨

15 декабря 1999

Заходя в башню старост, параллельно стряхивая с влажных волос быстро тающий снег, Драко Малфой точно не ожидал увидеть свою напарницу, стоящей на краю широкого подоконника.

— Нет, нет, нет, Грейнджер, — не веря своим глазам, изумленно проговорил Драко, застыв посередине комнаты, так и не стянув с себя изумрудный шарф. — Нет, — повторил он уже громче, словно убеждая себя, что ничего не видит.

Она испуганно вздрогнула и на мгновение потеряла равновесие, чуть не завалившись назад. Ее нога опасно скользнула по кромке каменного подоконника, но Гермиона в последний момент ухватилась за деревянную ручку окна, помогая себе, но выпуская из пальцев край гирлянды.

— Малфой! — злобно вскрикнула она, через плечо оборачиваясь и стреляя колючим карим взглядом в широко распахнутые серые омуты.

— Грейнджер! — немного шутливо воскликнул он, наконец приходя в себя и делая шаг ближе к ней.

— Ты меня напугал!

— Ты продолжаешь меня пугать, — кивнул он на край гирлянды, что уже намертво прилипла к каменной стене.

Драко сбросил темную одежду на диван и молниеносно взмахнул палочкой, меняя цвет обивки на изумрудный, чем тут же вызвал тяжелый взгляд Грейнджер. О, он обожал это. Эту негласную игру — стоило кому-нибудь из них отвернуться, как вся мебель тут же меняла цвет под стать одному из факультетов старост.

— Мы, кажется, договаривались, что не будем устраивать цирк в нашей общей гостиной. В своей спальне делай что хочешь, а здесь — имей совесть.

— У тебя что, аллергия на все радостное? — Гермиона наклонилась, чтобы подобрать второй конец гирлянды, и взмахом палочки молниеносно прикрепила его к стене. Драко улыбнулся про себя, заметив с одной стороны несколько слоев скотча, удерживающих провод с огоньками от падения. Видимо, изначально Грейнджер хотела украсить комнату магловским способом, наверняка вкладывая в это какие-то сентиментальные смыслы.

— Если тебе так хочется поставить мне диагноз, то да, пусть будет такой, — он сложил руки на груди, оглядывая недовольную Гермиону, придерживающую серую форменную юбку и садящуюся на подоконник.

— И как же ты со мной уживаешься? — попыталась поддеть его Грейнджер, почему-то порозовев, и Драко на мгновение удивленно повел темными бровями.

— С трудом.

— Очень смешно.

— А кто смеется? — и вновь это тяжелый осуждающий карий взгляд. Он ждал. Не мог точно объяснить, как это стало происходить, но почему-то на подсознательном уровне начал все чаще желать, чтобы она на него всегда смотрела, возможно, что-то видела в его выражении лица.

Гермиона поджала губы, спрыгнув с каменного подоконника, и через секунду бросила:

— А Тео поддержал идею с гирляндами. Ему понравилось, — и по велению ее палочки огоньки зажглись теплым золотым светом от легкого взмаха палочкой.

— Тео здесь и не живет, — в нем вдруг проснулось раздражение при упоминании Нотта, хотя причин как таковых и не было: он знал, что Грейнджер относилась к нему исключительно как к другу, а тот и вовсе встречался Дафной, но сердце почему-то зашипело, словно на раскаленный металл прыснули холодной водой.

— И очень зря. Мне нужны союзники, — проговорила она, на мгновение остановившись у его плеча и чуть повернув голову в сторону Драко.

Малфой закатил глаза и схватил за локоть удаляющуюся в свою комнату Грейнджер, теперь ее заколки с маленькими звездочками сверкали в свете мигающих золотых огней, обрамляющих окно.

— Поклянись, что остановишься на стиле минимализм.

Она странно посмотрела на место соприкосновения его холодных пальцев и ее предплечья, и Драко резко отдернул руку, чем вызвал хмурость на ее лице. Теперь он окончательно запутался в ее мимике, слишком много эмоций могло появляться в ее карих глазах и столько же улыбок, каждая из которых обозначала совершенно разное. Как ему казалось, он совсем ее не понимал, но отчаянно хотел.

17 декабря 1999

Гермиона прислонилась спиной к каменной стене, за своим отражением в окне она различала очертания квиддичного поля, на котором еще несколько минут назад виднелись парящие на метлах фигуры. Золотая гирлянда медленно зажигалась и потухала над ее головой. Гермиона смотрела в ночь, окутавшую Запретный лес, и ей казалось, что это звезды мерцают, стараясь прогнать черноту. Она прижала к себе ноги, согнутые в коленях, и покрепче обхватила пальцами нагревшуюся кружку, от которой исходил пар горячего шоколада.

Заслышав тяжелые шаги по лестнице, она обернулась к зеленого оттенка дивану, стоящему посередине гостиной, и, едва пошевелив губами, произнесла заклинание, меняющее цвет в бордовый. Она не знала, кто из них первый начал эту игру, но ей определенно нравилось. Улыбнувшись, она сделала глоток пряного напитка и отвернулась к окну, за которым принималась бушевать сильная метель, как деревянная дверь отворилась и в комнату ворвался морозный воздух вместе со снегом, потопами стекающим с Малфоя.

— Ты поздно, — заметила Гермиона. Почему-то она его ждала. Где-то внутри даже знала причину, но она вызывала смятение и заставляла Гермиону закусить щеку, чтобы не терять рассудок и чувствительность к происходящему, не тонуть в потоке мыслей и домыслов.

— Помогал Поттеру и Блейзу, — вот так просто. Ответил, даже не съязвив. Когда они перестали ненавидеть друг друга?

В последний год войны Гермиона лишь мечтала о том, чтобы яд, до краев наполнивший их сердца, наконец исчез и они смогли хотя бы нормально контактировать во время операций Ордена после того, как Малфой и еще несколько слизеринцев перешли на их сторону. Об установлении подобия дружбы и речи не заводилось, ей было достаточно адекватного сотрудничества, но после войны границы, нарисованные детскими мелками, как будто стерлись от теплого летнего дождя, а обязанности старост и вовсе сблизили их так, что Гермиона приходила в смятение от навязчивой мысли, что Драко Малфой стал ей другом, как и другие перебежчики.

— Помогал летать на метлах? — поддела его Гермиона, стараясь не обращать внимания на его румяные щеки и блестящие серебром глаза.

Он мотнул головой, отбрасывая мокрую платиновую челку назад, и свысока взглянул на Гермиону, облизнув обветрившиеся и покрасневшие от холода губы.

— Оттачивать приемы.

— Не знала, что Гарри, лучшему ловцу столетия, нужна твоя помощь, — она спрятала улыбку за стеклянной кружкой.

— Кто сказал, что он лучший? — чуть прищурился Малфой, бросая мокрую одежду в бордовое кресло и подходя к окну с другой стороны от Гермионы.

— Ты и сказал, когда напился на вечеринке в башне Гриффиндора.

Малфой прижался боком к стене и, скрестив руки на груди, бросил, окинув Гермиону оценивающим взглядом:

— Не было такого.

Она лишь многозначительно повела бровью и отвернулась, смотря в отражение, в котором Малфой, обрамленный ореолом из желтых лампочек, пристально наблюдал за ней, и от этого ей становилось не по себе — будто его теплое дыхание щекотало ей шею, пуская мурашки. Ей захотелось поймать его светлый взгляд, но Драко вдруг отвернулся, и на ее глазах диван изменил цвет.

— Я все видела! — она резко обернулась, горячий шоколад опасно облизнул стенки кружки, едва ли не выходя за края.

— Что это? — проигнорировав ее возмущение, спросил Драко, указывая на напиток в руке.

— Горячий шоколад, — она удержала себя от намерения ударить Малфоя за издевательскую гримасу. — Тебе не предлагаю.

— А я и не прошу, — с этими словами он обхватил своими длинными пальцами ее, выуживая кружку, и от этого соприкосновения мышцы словно стали ватными, и руки просто опустились, позволяя забрать напиток.

Что же со мной творится?

Эта мысль, как мячик, отскакивала от стенок ее мозга и вновь ударяла в клубок запутанных чувств.

Его губы коснулись стекла, а глаза следили за ее лицом, которое нагревалось со скоростью полета снитча, после чего он поморщился и ударил кончиком деревянной палочки из боярышника по донышку, возвращая кружку в онемевшие пальцы Гермионы.

Он слегка прищурился, скривив уголки губ, и продолжил пристально разглядывать Гермиону, словно размышляя об оттенке ее ресниц и количестве редких веснушек. Она медленно сглотнула, приподнимая подбородок и стараясь смотреть на Малфоя свысока, но, даже сидя на подоконнике, все равно оказывалась ниже него.

— Знаешь, кого ты мне напоминаешь? — она втянула носом аромат напитка и постучала ногтями по кружке.

— Удиви меня, дорогая Гермиона, — он издевательски усмехнулся, засовывая руки в карманы черных брюк, и она внутренне вздрогнула при упоминании своего имени в паре с таким прилагательным. Он вновь и вновь поступал с ней так, когда желал сбить с нее спесь, вынуждал провода в ее совершенном мозгу замкнуться и начать искрить электричеством, вращая по кругу фразу из двух слов, стараясь распознать значение интонации и какой-то подтекст. Гермиона заставила себя язвительно улыбнуться, искренне надеясь, что в ее глазах не топталась потерянность, стуча о стенки зрачка.

— Кевина Маккаллистера, — она сделала небольшой глоток остывающего шоколада и натянула на кисти рукава вязанного свитера кремового цвета.

Лицо Малфоя вмиг окаменело, и он неверяще уставился на нее, подрагивая серой голубизной на ободке радужки.

— Ради своего же блага скажи, что ты только что не сравнила меня с каким-то сопливым пуффендуйцем.

Гермиона тихо рассмеялась, отворачиваясь к окну, за которым снежинки вальсировали в буйном потоке метели, время от времени прилипая к толстому стеклу и переливаясь блеском в свете теплых огней гостиной.

— Поверь, он точно был бы на Слизерине, — она обернулась к сохраняющему угрожающую тишину Драко и добавила: — Это герой знаменитого новогоднего фильма «Один дома». Ты правда никогда не слышал о нем? Это же классика!

— Еще скажи, что тебе стыдно за меня, — он закатил глаза, прижимаясь виском к каменной стене. Теперь их с Гермионой разделяли сантиметры, но она не чувствовала себя загнанной в угол, а напротив, ей отчего-то было очень уютно, словно мед обволакивал душу, говоря, что она там, где и должна находиться.

— Очень стыдно! — воскликнула она, в то время как карие смешинки окутали ее кофейные глаза.

— И чем же мы похожи с этим парнем? — он вскинул темную бровь и взглянул на Гермиону из-под опущенных ресниц.

— Думаешь, я не заметила, что ты добавил мне огневиски в шоколад?

— Думаю, мне пора идти на патрулирование, — уклончиво ответил Драко, отталкиваясь от подоконника и направляясь к двери. — Не хочу злить малыша Поттера, а то разволнуется и не сможет потом спать. Тогда Астория нажалуется Блейзу, а он Нотту, тот тебе, а ты мне, а я тебе, и получится, что… — последние слова потонули в закрывшемся проходе.

Гермиона, не замечая глупой улыбки на лице, отпила шоколад с пряным виски и повернулась к окну, в котором продолжали отражаться и мигать золотые огоньки.

18 декабря 1999

— Это шутка, Грейнджер, да?

Малфой замер, наступая на пол, устланный ворохом еловых иголок. Вся комната пропиталась запахом хвои, и он мог поклясться, что где-то изрядно натекла смола.

Гермиона медленно повернулась, так и не повесив большой красный шар, обсыпанный серебристым бисером, на пушистую ветку, уже обмотанную разноцветными лампочками.

— Ты мне что пообещала? Стиль мин…

— Я тебе ничего не обещала, — перебила его Гермиона, вставая на подлокотник бордового дивана, чтобы дотянуться до вершины дерева. — Не будь таким душным. У нас целая башня, а ты изображаешь из себя ханжу, отвергая праздники. Это глупо.

— То, что ты сейчас делаешь, — глупо. Ель осыпется, а твой кот нажрется иголок и задохн…

— С каких пор тебя беспокоит судьба Живоглота? — кольнув взглядом, улыбнулась уголком губ Гермиона и прикрепила золотую звезду на макушку дерева.

— С сегодня пор, — процедил Малфой, отпихивая ногой подошедшего, словно почуявшего, что речь о нем, питомца, который желал приветливо боднуть Драко, но вместо этого, шипя, прыгнул на скомканный плед на подоконнике.

20 декабря 1999

Разобравшись с последними списками патрулирования в ночь Рождества, Гермиона устало поднималась по продавленным и затертым ступеням в башню старост. Наступили настоящие морозы, поэтому завывания ветра слышались даже сквозь толстые стены Хогвартса, а в некоторых коридорах, даже несмотря на постоянное отапливание, температура воздуха все равно оставалась пронизывающей. Иногда настолько, что Гермиона могла поклясться, что видела облачка пара, что сходили с ее посиневших губ. Поэтому, тяжело переводя дыхание и продолжая подниматься на вершину башни, она искренне надеялась, что гостиная была нагрета.

Она бедром толкнула портрет дамы в лавандовом поле и, стряхивая снег с красной шапки, замерла на пороге.

Толстые поленья, словно в предвкушении, весело потрескивали в камине, а пламя своей тенью щекотало рыжий хвост свернувшегося рядом с кочергой Живоглота.

— Тебе нравится! — Гермиона почувствовала, как на ее лице расползлась коварная и вместе тем самодовольная улыбка.

Режим гирлянды, раскинутой над окном, сменился на мигающий, словно поддакивающий словам Гермионы и не дающий застигнутому врасплох Малфою возможности найти весомые контраргументы.

— Что нравится? — он медленно оторвался от чтения книги и невозмутимо взглянул на Гермиону, которая буквально прыгала на месте, пока под ее ногами образовывалась лужа растаявшего снега.

— Елка, — она кивнула на сверкающее разноцветными лампочками и шарами дерево, вокруг которого она накануне наколдовала нетающие снежинки, что парили в воздухе, плавно покачиваясь в такт потрескиванию в камине.

— Не придумывай, — отмахнулся Малфой, лишь на секунду задерживаясь на ее румяном лице, и вновь вернулся к чтению изрядно потрепанной книги.

— А чего тогда сел под ней? — она прищурилась, стягивая варежки и стараясь не обращать внимания на то, как длинные пальцы Малфоя размеренно перелистывали немного мятые страницы и разглаживали некогда загнутые уголки. — Диван вон какой длинный, а ты выбрал место прямо под елкой.

— С тебя капает, — сухо заметил Малфой, не поднимая глаз.

— А тебе нечего ответить, — Гермиона бросила одежду в близстоящее кресло, — потому что действительно нравится, — с этими словами она села рядом и вытянула ноги к камину, прикрывая глаза и вдыхая ароматы хвои и свежеиспеченного печенья, стоящего на маленьком столике.

Она даже не расслышала посторонних шагов за спиной, лишь вернулась в сознание, когда подушка рядом с ней сильно просела под весом Нотта, который тут же положил ей голову на плечо, пряча от нее веселый васильковый взгляд.

— Ему определенно нравится, — заговорчески шепнул он.

— Заткнитесь вы оба.

Гермионе даже не нужно было поворачиваться к Драко, чтобы увидеть картинку ходящих желваков и ледяного взгляда, поэтому она просто склонила голову поверх Тео, не переставая улыбаться.

— А мы молчим, — вновь раздался поддевающий голос Нотта.

— Значит, еще и не дышите.

Гермиона ощутила вибрацию в плече от тщетной попытки Тео подавить смех, в то время как нога Малфоя начала раздраженно покачиваться.