Читаем Пять кубков (ЛП) онлайн бесплатно

Аркана Киллер

Мир живых плотно защищён от ночных кошмаров некой вуалью.

Эта кристальная паутинка настоящий щит. Не позволяйте её видимой тонкости себя обмануть, это мощная стена, такая, как и должна быть. Если бы мы каждый день сталкивались лицом к лицу с реальностью, мы бы не выжили из-за своей слабости.

И это тот ещё кошмар. Наша плоть истлевает, оставляя после себя лишь кости. И эти кошмарные кости не выносят света.

Люди не любят, когда разбирают по крупицам их грязные секреты. Это невыносимая боль.

Скольких мы ранили на своем пути?

Кто наши жертвы?

Мы как пауки заманиваем невинных в свои липкие сети. Например, нового возлюбленного, еще не подозревающего о том, что за красивым фасадом скрывается опасная трещина. Волна ненависти, чувства вины и стыда к самому себе настолько сильная, что мы умоляем о смерти, лишь бы утихомирить этот шторм.

Для большинства, отрицание – единственный способ справляться с трудностями. Прихорашиваемся снаружи, чтобы не думать о том, что пожирает изнутри.

Улыбаюсь этой мысли, надевая маску дьявола.

Она не должна бояться маски. Это мой вариант защитной вуали.

Когда я вхожу, она лежит на спине, еще без сознания от подсыпанного ей в напиток наркотика. Я несу девушку в угол, где, придерживая у груди, могу перетасовать колоду карт. Вдыхаю запах её шампуня.

Женщины мягкие и хрупкие. Вот эта, к примеру, одевается так, чтобы все вокруг видели её силу и независимость. А я сквозь этот образ вижу тонкую трещину, еще в самом зачатке, но явную уязвимость. Из неё пытается прогрызть себе путь внутренний демон. Её персональный кошмар, как струйка сигаретного дыма просачивается в реальность.

От чего ты бежишь?

Её идеальное кожа просто дразнит совершенством. Сахарный шёлк. Карамель на языке. Пробегаюсь тыльной стороной ладони по её обнаженной руке. Не спеша, нежно, наслаждаясь тем, как она покрывается мурашками от моего прикосновения.

Девушка стонет, качая головой у моей груди.

– Давай поиграем, – мой шепот искрой командного тона вспыхивает в непроглядной тьме. Кладу перед девушкой колоду. – Выбери карту.

У каждого есть своя карта.

Карта – это орудие правосудия. Фатум.

Карты не лгут. Они предлагают знание, выбор. Если кто-то сопротивляется своей судьбе... что ж, тогда и появляюсь я. Встретишь дьявола с колодой Таро...

Беги.

Восставшая тень ищет возмездия.

Я – отражение всего самого порочного и злого, что бурлит в твоей душе, всего, что ты усердно прячешь от света. Я испепелю тебя до костей.

Ещё никто не убежал от правды и судьбы. Тень всегда выигрывает, мужчины и женщины – все давятся своими кошмарами. Горечь прошлого невозможно проглотить.

Девушка в моих объятиях борется со сном, ей сложно поднять руку, поэтому я помогаю. Мы вместе переворачиваем карту.

Любовники.

– Идеально.

На карте изображен сад, в нем пара молодых людей и змей на дереве. Как Адам и Ева. Ева была коварной соблазнительницей, и Адам пострадал, поддавшись её обману.

– Ты должна задать себе вопрос, – говорю я, перебирая пальцами её волосы, – ты влюбленная женщина или змея? 

Доктор Йен Уэст

Акустика важна. В помещении, заполненном двенадцатью присяжными, одним судьей, служащими зала заседаний и ошеломленной аудиторией, акустика очень важна. То, как чей-то голос звучит – ясно и доходчиво – может здорово помочь стороне защиты, когда она просит свидетеля говорить громче. Придется повторить, и свидетель успеет подумать и переиграть свои слова.

За какие-то доли секунды свидетельница за трибуной моргает и слегка качает головой. Мимолетное движение, вы могли его и пропустить, но я заметил – скрытое "нет" перед тем, как прочистив горло, она говорит:

– Да, я уверена. Я была с Квентином Шейвером, вот этим самым человеком... – она указывает на мужчину за столом стороны защиты, – в клубе той ночью.

Я облегченно вздыхаю. Забейте на качание головой, она прочистила горло – вот верный признак того, что человек собирается соврать.

Поправляю галстук, как следует затягивая узел. Прокурор за столом кивает. Он всё понял.

– Спасибо. У меня больше нет вопросов к свидетелю, Ваша Честь, – вежливо улыбается Портер Ловелл – Божий дар всем преступникам этого мира – и возвращается на место за столом защиты к её клиенту.

У неё есть причина для улыбки. У Портер прямо сейчас есть все основания быть счастливой. Если суд пойдет у нее на поводу, на Шейвера не повесят убийство. Человек, признанный виновным в суде общественного мнения, это бомба – интернет взорвется. Невозможно покалечить осужденного напрямую, но каждый знает – толпа безжалостна, от дела останутся лишь куски разодранного трупа.

Не хочу показаться бесчувственным; это не имеет совершенно никакого отношения к погибшей женщине, которая по-настоящему является разодранным на куски трупом.

– Вызывайте вашего свидетеля, советник, – отдает приказ стороне обвинения судья Мазерс.

Мой клиент, помощник окружного прокурора Эдди Вагнер, поднимается со стула. Ловко поправив костюм и застегнув пиджак на все пуговицы, он направляется к трибуне. Его гладко зачесанные назад светлые волосы блестят под лампами зала суда так же, как и он сам – словно драгоценный камень.

– Наш выход, – шепчу. Хотя никого не удивит тот факт, что я разговариваю сам с собой, на самом деле я обращался к своей ассистентке, бихевиористке по специальности. Я нанял её, когда разорилось моё собственное агентство по анализу поведенческих черт.

– Эдди будет непросто, – доносится голос из моего наушника.

Поднимаю брови в молчаливом согласии. В самом начале на нашей стороне было десять присяжных, вручную отобранных благодаря ряду вопросов в течение заседания – обычной процедуры отбора присяжных. Это оказалось несложно, ведь печально известная репутация Шейвера была словно создана для внимания СМИ.

Он прославился в определенных кругах как наркобарон. Как ни странно, Шейвера ни разу не обвиняли в преступлениях, связанных с наркотиками. Его вообще никогда не обвиняли в преступлениях, если уж на то пошло. А всё, потому что Шейвер очень умен и нанимает к себе на работу только самых лучших бухгалтеров и прочих специалистов. Наркота выполняет роль дымовой завесы для его более секретного хобби. Пока федералы ищут в одном направлении, он уходит в другом. Как фокусник, показывающий трюк с картами.

И куда пропадают тела?

Не стоит заглядывать ему в рукав, вот что я вам скажу.

Горькая правда в том, что до тех пор, пока Шейвер продолжает платить тем, кому должен и держать у руля тех, кто там нужен, он неприкосновенен. Улики теряются, внезапно исчезают.

Сторона обвинения пытается повесить на него убийство, чтобы восполнить пробелы в деле о наркотиках и засадить Шейвера за решетку на максимально долгий срок: пожизненное без возможности досрочного освобождения.

Попытка не пытка.

А Портер – та еще лисица – умудрилась заставить сомневаться четверых наших присяжных. Но вернемся к этому позже, сейчас мы сосредоточимся на том факте, что на этот раз Шейвер допустил ошибку. Он повел себя слишком смело, слишком дерзко. Оставил тело с нетронутыми уликами. Такая вопиющая небрежность, что я невольно задаюсь вопросом, а не стал ли он употреблять то, что сам и продает.

Выпрямляюсь, уперевшись локтями в колени. Эдди начинает допрос свидетельницы. Джессика Ренделл – ключевая фигура защиты. Она предоставляет Шейверу алиби, признаваясь в том, что они якобы вдвоем были в клубе – в тот вечер, когда в номере мотеля нашли тело убитой, Девин Тиллман.

– Мисс Ренделл, как часто вы посещаете "Мглу"?

Ренделл откидывается на стуле. В большинстве случаев люди, дающие свидетельские показания, чувствуют потребность защититься, когда сторона обвинения начинает задавать вопросы. Они стараются физически дистанцироваться.

– Я там зависаю почти каждые выходные, – отвечает она.

Её развязная уверенность дает Эдди прекрасную возможность разорвать на клочки это лживое заявление. Эдди облокачивается на трибуну свидетеля. Слово за словом, он возвращается к событиям того воскресного вечера, подтвержденным ей и обвиняемым. Так он монотонностью усыпляет её бдительность и спрашивает:

– Вы волшебница, мисс Ренделл?

Свидетельница опускает взгляд и по-настоящему улыбается.

– А, нет-нет.

Эдди улыбается в ответ, сверкая своей фирменной ослепительной улыбкой успешного адвоката. Обожаю эту часть.

– А вы уверены? – подначивает он, – просто мне сложно представить, как обычный человек может находиться в двух местах одновременно.

– Протестую, Ваша Честь, – вклинивается Ловелл. – Разве мистер Вагнер задает прямой вопрос? Он давит на свидетельницу.

– Успокойтесь, советник. Протест отклонен, – Судья Мазерс окидывает взглядом Эдди. – Ну, так что, какой вопрос вы хотели задать свидетельнице?

– Прошу прощения, Ваша Честь. Вот, что я имел в виду, – Эдди идет к столу обвинения и забирает папку. Пока он намеренно медленно возвращается к трибуне свидетельницы, он пролистывает страницы с файлами внутри.

– Мисс Ренделл, в ту самую ночь, приблизительно в одиннадцать сорок пять, GPS в вашем телефоне зарегистрировал вас в другой локации – резиденции "Бристол Хайтс".

Она почесывает руку, забегав взглядом по залу суда. Явный признак того, что упоминание о притоне, где она получает дозу, делает её показания ложью под присягой. Но зато это объясняет, как она стала проплаченным свидетелем на стороне Шейвера. Обещание бесконечного запаса шмали на выбор, кого угодно соблазнит.

Бросаю взгляд на Портер. В свою очередь, она поднимается с места.

– Протестую, Ваша Честь. Этой информации не было среди улик, пришитых к делу. Как мистер Вагнер получил к ней доступ?

Судья смотрит на Эдди, в раздражении подняв брови.

Эдди прочищает горло.

– Я сам узнал об этом лишь этим утром, Ваша Честь. Но это доказывает, что мисс Ренделл лжёт, и никакого алиби у мистера Шейвера нет, а, следовательно...

– Предоставьте стороне защиты ваши материалы, – прерывает Вагнера судья, – а у защиты будет время до полудня провести собственное расследование.

Портер Ловелл недовольна.

– Ваша Честь, но это слишком мало...

– До завтрашнего утра управитесь? – спрашивает судья на грани. Хотя он должен оставаться непредвзятым, даже ему трудно не смотреть на Шейвера с презрением.

С моей точки зрения Портер выглядит недовольной – губы сжаты, брови нахмурены. Но она не спорит с Мазерсом.

– Да, Ваша Честь. Благодарю.

Судья закрывает заседание на сегодня, и все присутствующие поднимаются со своих мест.

Эдди смотрит на меня с ожиданием, задавая невысказанный вопрос: "Мы его сцапали?"

То ли киваю, то ли пожимаю плечами в ответ – это собьет с толку всех, кто мог заметить нашу беседу.

– Спасибо, – проговаривает он одними губами.

Знание того, что кто-то хочет сделать, отличается от знания того, что он на самом деле сделает. В случае с присяжными, когда они находятся за закрытыми дверями зала совещаний, я волнуюсь так же, как и подсудимый.

Это держит в тонусе.

У Ренделл был запасной телефон на имя бывшего мужа, и это здорово помогло Эдди, т.к. я на 99.9% уверен, что Шейвер и его банда ничего о нем не знали. Ренделл заботится о пожизненном запасе дозы больше, чем о том, что с ней сделает Шейвер за то, что подвергла риску его алиби.

Ну, а на что еще можно рассчитывать, если связываешься с наркоманами? Единственное, что могло сдать Шейвера суду, это если он допустит ошибку. Что ж, на мой профессиональный взгляд, он только что по-крупному облажался, вручив свою судьбу в руки Ренделл.

И к черту ДНК.

К черту, говорите? Знаю. ДНК в суде – это классика. Последний гвоздь в крышку гроба. Неоспоримый факт. И именно поэтому преступники находят способы использовать ДНК в свою пользу, а не против.

В нашем случае, сперма Шейвера была найдена на юбке Ренделл. Свидетельница утверждает, что они были вместе во "Мгле", и поэтому он не мог находиться в это время с Тиллман, убивая ее и расчленяя тело в мотеле.

Присяжные любят ДНК. Раньше они даже не знали, что это за хрень. Теперь они верят в нее, как в Евангелие. Хитрость в том, чтобы убедить их, что ДНК может не быть решающим фактором. Что в зависимости от того, кто проводит тестирование, её могут загрязнить или подбросить. После стольких лет убеждения людей в достоверность науки, мы пытаемся разрушить эту веру.

Это уловка двадцать два[1], ведь одновременно с этим мы просим их верить в достоверность ДНК с места преступления.

Что чертовски сложно, ведь номера в мотелях – это рассадник ДНК сотен, если не тысяч людей. Поэтому весьма высока вероятность того, что Портер повернет нашу ДНК улику в свою пользу.

И еще есть маленький раздражающий факт – поиск мотива. Чтобы доказать, что Шейвер совершил это отвратительное убийство, мы должны найти мотив. Недостаточно опровергнуть его алиби или даже подтвердить, что он был с Тиллман. Это все можно оспорить без четкого мотива.

В случае с Шейвером, человеком, которого я испытывал неудовольствие анализировать на протяжении всего судебного процесса, я могу засвидетельствовать, что он прирожденный психопат с антисоциальным расстройством личности – что означает, что единственный мотив, в котором он нуждается, – это желание убить в его чёрном сердце.

И это еще сильнее затрудняет аргументацию его мотива.

Пока Эдди складывает документы в портфель, я смотрю на присяжных. Как они принимают показания Ренделл? Верят? Доверяют ей?

Судебная наука – не точная. Это социальная наука. Ложка с горкой психологии, щепотка социологии. Всё смешать и запечь. И в результате получится торт с равной прослойкой разношерстных присяжных.

Но это, блять, сложнее, чем вы думаете.

У каждого члена общества есть свои предубеждения.

Но именно здесь и появляюсь я – чтобы сравнять счет. Читаю подсказки на лицах – микровыражения – распознаю предупреждения двенадцати отобранных присяжных, чтобы у моих клиентов был самый, насколько это возможно, справедливый судебный процесс.

Также полезно полазить по аккаунтам присяжных в социальных сетях, чтобы узнать, как часто они онлайн. Что им нравится. Что они комментируют. В социальных сетях много знаний, и мы их используем.

Я знакомлюсь с каждым присяжным лично, интимно. И уже в суде мы становимся любовниками.

Ну, нет, это слишком. Мы, скорее, как лучшие друзья. Я узнаю их болевые точки, их жизнь, и как это применить в суде. Если вы хотите убедить кого-то – а тем более целых двенадцать человек – в том, что убийство произошло определенным образом, вы должны расставить события в такой последовательности, чтобы им поверили. Чтобы история звучала плавно и складно.

Для этого у нас есть золотое правило – чем проще, тем лучше.

Вот так мы избавляемся от сомнений. На этом и строится их оправдательный или обвинительный приговор.

Если вы верите версии событий, если думаете, что умнее человека, пытающегося обмануть систему – вуаля. Вы попались.

Каждый верит, что он умнее среднестатистического индивида.