Читаем Пьесы [сборник] онлайн бесплатно

Натали Саррот

ИД «Флюид ФриФлай», Москва, 2012

Знаменитый канадский пианист Глен Гульд, начав в 60-е годы делать радиопередачи и стремясь отразить в них окружающую сумятицу звуков, использовал наложение и перемещение звуковых планов, полифонию, контрапункт.

Натали Саррот, в сущности, делала то же самое: она изобрела прием перекрестных диалогов (понятно, почему она писала за столиком в кафе, никогда — дома) и разложила хор человеческих голосов на составляющие. Тем самым она максимально приблизилась к истокам речи, заставив читателя совершать своего рода синтез, восстанавливала ситуацию и характеры персонажей. Вообще-то говоря, эта тенденция появилась в искусстве еще в конце XIX века, когда художники-дивизионисты (они же пуантилисты) стали дробить на составляющие цвет и свет, рассчитывая на то, что синтез произойдет в глазу зрителя. Впрочем, все искусство ХХ века, кажется, готово было вовлечь зрителя (читателя, слушателя) в творческий процесс, сделать его соучастником созидания.

Саррот хорошо известна в России: на русский язык переведены ее роман «Золотые плоды», книги «Тропизмы», «Здесь», «Откройте» («ИЛ», 1999, № 5), повесть «Детство» («ИЛ», 1986, № 12) и др. К ее манере привыкли, и все же позволю себе напомнить, что в своих текстах писательница прослеживает драматургию человеческих отношений, столкновение позиций и мировосприятий, зарождение неприязни, формирование мысли. У нее всегда звучит гул голосов: это спор, поиск истины, докапывание до мелочей, до нюансов, первопричины. Это, как правило, диалог, даже если звучит лишь один голос, даже если этот диалог ведут сами мысли или рождающиеся в сознании слова. Персонажи обычно не произносят законченных фраз, они лишь нащупывают мысль — и бросают ее, фиксируют возникшее чувство — и спешат дальше, перебивая друг друга.

В 60-е годы Натали Саррот написала серию радиопьес. Это небольшие диалоги для нескольких персонажей: «Молчание», «Ложь», позже «Это прекрасно» и «Она тут». Впоследствии все эти пьесы ожили на театральной сцене.

Интерес к языку для Натали Саррот не случаен: манере говорить она посвятила не одну книгу. Например, сборник, озаглавленный «Дар речи», где в каждом из десяти эссе анализируется какое-нибудь часто употребляемое выражение. Или одна из поздних книг, «Откройте», где действующими лицами являются спорящие между собой слова. (Любопытно отметить, что нечто похожее написал в 1968 году итальянский классик Томмазо Ландольфи, его рассказ так и называется «Взбунтовавшиеся слова»).

Вот ведь как, оригинальные идеи буквально носятся в воздухе.

Действующие лица

Мужские голоса:

М1.

М2.

Жан-Пьер.

Женские голоса:

Ж1.

Ж2.

Ж3.

Ж4 (молодой голос).

Ж1. Ах нет, расскажите еще… Это было так мило… Вы так замечательно рассказываете…

М1. О нет, прошу вас…

Ж1. Напротив… Расскажите. Это так прекрасно — ваши маленькие домики… мне прямо кажется, будто я их вижу… окошки с резными наличниками… как разноцветное деревянное кружево… А за заборами — сады, а в них — жасмин, акации, особенно вечером…

М1. Да нет же, все это глупости… не знаю, что на меня нашло…

М2. Право же, это было прелестно… Как это вы сказали?.. Детство, запечатленное… во всех этих… в этой неге… Бесподобно — как вы это сказали… Как там бишь?.. Не могу вспомнить…

М1. О нет, послушайте… вы меня в краску вгоняете… Поговорим о чем-нибудь другом, прошу вас… Это было нелепо… Не знаю, какой черт меня за язык потянул… Я смешон, когда поддаюсь таким порывам… Такой, знаете, иногда лиризм нападает… глупости, ребячество… сам не знаю, что говорю…

Голоса вразнобой.

Ж3. Вовсе нет, это было весьма трогательно…

Ж1. Это было так…

М1. Нет, прекратите, умоляю вас. Не смейтесь надо мной…

М2. Смеяться над вами? Да кто над вами смеется, помилуйте… Меня это тоже взволновало… Даже захотелось это увидеть… Я туда поеду… Я уже давно…

Ж3. Я тоже… Это было так… Такие… Вам удалось передать… Это было действительно…

М1. Нет, нет, хватит, бросьте…

Ж3. Но это так романтично…

М1(с еле сдерживаемой яростью и отчаяньем). Ах, вот оно что. Ну конечно. Этого следовало ожидать. Можете радоваться. Вы своего добились. Именно то, чего я хотел избежать. (Стонет.) Любой ценой хотел избежать… (В ярости.) Да вы что, ослепли? Вы оглохли? Вообще уже ничего не чувствуете? (С мольбой в голосе.) Ведь я сделал все, что мог, я предупреждал вас, пытался остановить. Но разве вас удержишь? Вы же прете напролом… точно стадо… Вот именно, стадо. Ну что, теперь ваша душенька довольна?

Ж3. А что случилось? Что я такого сказала? Чем мы должны быть довольны?

М1(ледяным тоном). Ничем. Вы ничего не сказали. И я ничего не сказал. Ну а теперь — вперед. Делайте что хотите. Валяйтесь по полу. Орите. Сейчас уже все равно. Зло свершилось. Если подумать… (снова стонет) что все это могло пройти незамеченным… Я, конечно, дал маху… такого маху… но можно еще было все исправить… пропустить мимо ушей, не обратить внимания… Я бы спохватился, я уже был близок к этому… И тут вы — вечно что-нибудь невпопад. Как всегда, медвежьи услуги. Но теперь — все. Можете продолжать. Делайте все, что вам заблагорассудится.

Ж1. А что? Что делать-то?

М1(передразнивая). Что, что? Вы что ж, не чувствуете, какой механизм вы запустили, что вы раскачали?.. своими руками… О (со слезами), все, чего я так опасался…

Ж1. Но чего вы опасались? Что это такое?

Ж2. Что мы раскачали?

Ж3. Знаете, вы меня пугаете…

М1. Это я-то вас пугаю?.. Я?..

Ж3. Ну да, вы, разумеется. А кто ж еще, по-вашему?

М1(возмущенно). Я! Я кого-то пугаю! Я, наверно, сошел с ума! Ну разумеется. Так всегда и бывает. Но вы-то, вы — ведь это бросается в глаза… Вы не убедите меня, что… Вы тоже это чувствуете, только притворяетесь… Вам кажется, что умнее поступить так, как будто…

М2. Но, черт подери, как будто что? Нет, должно быть, это мы какие-то бестолковые кретины… придурки…

М1. О, пожалуйста, не пытайтесь меня обмануть, не разыгрывайте невинность. Любой нормальный человек это мгновенно чувствует… Это как… как излучение… как если бы…

Приглушенный смех.

Вы слышали? Слышали? Не удержался-таки. Его проняло.

Ж1(с достоинством). Это Жан-Пьер засмеялся. Честно говоря, было отчего. Действительно ухохочешься. Его прорвало.

Ж2. Жан-Пьер?.. Нет, это невозможно… Вы ведь не о нем говорите?

Ж3. Жан-Пьер, он такой миролюбивый, такой милый…

М1. А о ком же еще мы можем говорить? О ком, я вас спрашиваю?.. Вы, решительно, испытываете мое терпение…

М2(спокойно). Жан-Пьер? Мило. Превосходно. Выходит дело, это он.

М1. Отнюдь. Это китайский император. (Посмеиваясь.) Царица сабейская… Шах персидский…

Ж1. О, Жан-Пьер, друг мой. Примите мои поздравления. Вы, оказывается, умеете действовать… исподтишка… Ах вы скверный притворщик… Вы хоть понимаете, что вы тут устроили? А сам сидит, как ни в чем не бывало…

Ж2. Так, значит, это из-за вас, мой бедный Жан-Пьер, весь этот сыр-бор.

Ж3. У-у, гадкий… Стыд-позор… Ужас и кошмар… Страшный человек. Жан-Пьер, такой скромный, такой рассудительный молодой человек… Посмотрите, что вы наделали, в какое состояние вы повергли нашего бедного друга.

М2. Жан-Пьер-спасайся-кто-может. Отныне я буду называть вас именно так. Вы опасный гангстер. Только посмотрите на него! Честное слово, он крайне опасен! У него же пистолет в руке!

Смех.

Ж1. Ну же, Жан-Пьер, разве вам это не льстит? А вам было и невдомек, а?

М1. Простите им, они не ведают, что творят. Не обращайте внимания, будьте снисходительны… Мне бы не следовало, это совершенно очевидно… Я и сам прекрасно это сознаю. Но вы должны понять…

Ж2(хохочет). Вы слышите, Жан-Пьер, вы должны понять… Все понять (менторским тоном) — значит, все простить, Жан-Пьер. Имейте в виду.

ГОЛОСА И СМЕШКИ. Да-да, вы слышите? Будьте снисходительны…

— Заклинаем вас…

— Сжальтесь, Жан-Пьер, мы вас умоляем…

М1(чрезвычайно серьезно). Вы ведь сейчас скажете, что все в порядке, не так ли? Я в этом убежден… Ведь вы бы сделали это, будь у вас такая возможность?.. Надо всего-то ничего. Одно словцо. Одно ваше словечко — и у нас гора с плеч. Мы все успокоимся. Угомонимся. Ведь они все, знаете ли, — в точности как я. Просто не решаются ничего показать, привычки у них нет… боятся… они никогда себе такого не позволяют, понимаете… играют в игру, как они сами выражаются, и считают себя обязанными делать вид… Одно словечко. Маленькое банальное замечание. Что угодно подошло бы, уверяю вас. Но, похоже, это сильнее вас, да? Вы, как говорится, «замуровались в своем молчании». Кажется, это так называется?.. И хочешь из него выйти — да не можешь. Как будто что-то держит… Как во сне… Я понимаю вас, я знаю, каково это…

Ж2(возмущенно). Нет, вы только послушайте! Возможно, я действительно нерешительная, трусиха, но у меня хватит смелости попросить вас оставить нашего бедного друга в покое. Он удивительно терпелив… Я бы на его месте…

Ж3. Просто он очень робок, вот и все.

М1(жадно). Да-да, робок. Он робкий. Именно так, мадам. Совершенно верно. Дальше можно не искать. Незачем и голову ломать. Слово найдено. Робость. Так и запишем. И повторим. Он робок. Великолепно, это так обнадеживает. Отличное успокоительное средство определения и точные эпитеты. Бывает, ищешь, споришь, мучаешься — и вдруг бац, и все встало на свои места. А что было-то? Да ничего. Так, пустяк какой-то… что-то невинное, в высшей степени обыденное. К чему давно уже… А это, оказывается, робость.

М2(на повышенном тоне). Ну уж нет! Я лично против. Мы с этим не согласны. Это уже неинтересно. Мне так эта игра понравилась. Я вошел во вкус. (По-детски.) Нет, я отказываюсь останавливаться на этих поверхностных банальностях, на этих ленивых упрощениях… Нет-нет, давайте будем искренни… Разве не было в этом чего-то такого? Какой-то невиданной угрозы? Смертельной опасности? Я, знаете ли, обожаю фильмы ужасов, детективы. Так что не будем останавливаться на достигнутом. Робость. Фи! К черту все эти готовые формулировки. Нам пытаются задурить голову. При чем тут робость? Вы хотите усыпить нашу бдительность. Но у меня тоже есть чутье, и оно не дремало во время нашего разговора. Давайте разберемся. Возьмем тайну за горло — или, скорее, вернемся к первоисточнику. Все началось с фразы про резные наличники на окнах — разноцветное деревянное кружево — и с садов, заросших жасмином… Меня не так легко сбить с панталыку, я не забывчив… Вот после этого-то и начались всякие там излияния, перегибы, приступы удушья и крики о помощи. А теперь хотят прикрыть все это робостью… точно одеялом, чтобы загасить пламя… Да только поздно, одеяло все равно уже горит, да еще и потрескивает… принюхайтесь.

М1(стонет). Смилуйтесь. Не слушайте его. Он сошел с ума. Он сам не знает, что говорит. Хоть одно слово. Слово прощения. Я в точности знаю, что именно вы думали. Я чувствовал это, пока говорил. Мне бы следовало остановиться, но я не смог. Ваше молчание… от него голова идет кругом… я попался на крючок… чертовщина какая-то… как во время мессы, когда так и тянет богохульствовать… Ваше молчание подталкивало меня всей своей массой… Я был где-то далеко, на краю, если не дальше…

Ж2. Он хватил через край. Вы слышали? Но, Жан-Пьер, скажите же что-нибудь. Я уже тоже начинаю беспокоиться. Вы выводите меня из равновесия.

Ж3. Оставьте его. Достаточно. Поиграли — и хватит. Займемся чем-нибудь другим, сделайте милость. Все это уже наскучило. А как туда добраться, вы нам так и не сказали. Как попасть в эту вашу сказочную страну?

М1(с испугом). Не знаю… Понятия не имею… М-м, скорее, что-нибудь другое… Ну вот, теперь на этом зациклились, все это пухнет, как снежный ком… Куда бы спрятаться… Как это бестактно… Какая бесцеремонность… Видите, я наказан. С лихвой. За то, что оплошал.

Сам виноват, я вел себя бестактно. Я внушаю вам отвращение, не так ли? Вы никогда это не простите. Я посрамлен… Вам это претит. Ведь вы, вы такой чистый. Ну просто ангельской чистоты. Видите, какие пошлости я говорю, а все из-за вас. Я смешон. Уж и сам не знаю, что болтаю. Едва я оказываюсь в вашем обществе, как впадаю в высокопарность… Но знаете, я ведь все прекрасно понимаю. Вам было за меня неловко. Потому что вы все поняли. У меня постоянно это ощущение, что вы все понимаете. Когда вы так молчите и смотрите на наши забавы, а мы резвимся, точно дети, дурачимся, — от вас ничего не ускользает… Вам было за меня неловко. Ну да, мне действительно они нравятся, эти кружевные расписные наличники… вот я и растекся… да так все это вышло… по-дурацки как-то… Безвкусица… Литературщина… А? Так ведь? Так все было? А?

Во время этого монолога остальные персонажи разговаривают. Ровный гул, сквозь который пробиваются отдельные голоса.

ГОЛОСА. Он просто комок нервов…

— У его отца тоже…

— Что касается меня, то разлука… коллеж…

— А моя бабушка…

Потом отдельные голоса звучат явственней.

— Дурной вкус, литературщина.

— Ну вот, теперь он просит у Жан-Пьера прощения…

— Жан-Пьер, великий знаток…

— Знакомая история… Да подарите же ему книгу… Ах, да, книги у него уже есть… Хо-хо-хо. (Громкий хохот.)

М1(продолжает). О, какие же они все глупцы. Они же ничего не понимают. Не нужно быть суперначитанным, чтобы обладать чутьем, чтобы разбираться… Это дар, талант. Либо он есть, либо его нет. Они могли бы проглотить целые библиотеки… Вы же, я всегда это чувствовал… для вас слово… Вы никогда не говорили ничего беспредметного, ничего претенциозного. Разумеется, вам приходится время от времени прибегать к помощи слов. Куда от этого денешься? Жить-то надо. Но вы — по минимуму. Слово — и вы это знаете как никто — оно имеет вес.

М2. Простите, что вмешиваюсь в вашу уединенную беседу, что нарушаю атмосферу взаимопонимания и прерываю ваши конфиденции (смеется), но мне кажется, что ежели и есть что-то, что не следовало бы говорить Жан-Пьеру, так это именно что слово имеет вес. Бедняга теперь смолкнет навеки… Кто-кто, а он-то знает, что молчание — золото… он совершенно с этим согласен…