Читаем Пьесы онлайн бесплатно

А л я  Б а т ю н и н а, землеустроитель.

И в а н  Ш и ш л о в, телефонный мастер.

А л е к с е й  В а с и л ь е в и ч  О к а т ь е в, техник на лесоторговой базе.

А в д е й  М и х а й л о в и ч  М о ж а р е н к о в, председатель поселкового Совета.

Л а р и с а  М а к с и м о в н а  С а д о ф ь е в а, управляющая губернской лесоторговой базой.

С е р г е й  В а р ф о л о м е е в и ч  С а д о ф ь е в, ее муж, профессор губернского университета.

П а в е л  Н и к о л а е в и ч  Ф р я з и н, хозяин фабрики гнутой мебели.

А г а ф ь я  Ю р ь е в н а, его жена.

В и т а л и й  Н и к и т о в и ч  М ч и с л а в с к и й, артист.

Н а д е ж д а  К л е м е н т ь е в н а, его жена.

Д а н и и л  П е т р о в и ч  П е р е в о з ч и к о в, адвокат.

М л а д е н ц е в.

Б у л ь-Б у л ь.

М ы с л и в е ц.

В и к т ю х а.

М а р ф а  Б о р д о в а я.

Х л ы н к о в.

В е р х о р у б.

Т е р е н т и й  П а с ы н к о в, поэт.

Ж и т е л и  п о с е л к а, г о с т и, л а в о ч н и к и, м у з ы к а н т ы.

В темноте сцены постепенно возникает зарево. Пожар. Мы видим вышедшую из темноты, под красноватыми бликами, А л ю. Та остановилась, усталая, внутренне разбитая. Теперь мы замечаем, что на лице Али копоть, одежда ее прожжена. Появляется  М а р ф а  Б о р д о в а я. Еще достаточно молодая, крепкая баба в разодранной, грязной одежде. Марфа на ходу поет:

Еле слышно причитает, сбивчиво, жалобно.

М а р ф а (подходит к Але). Солнышком голову припекло? Месяц высоко повис… Молоденький. А я веревку схватила — за месяц уцеплю… Петелечку сделала. Помой личико-то… Вот тебе водица свежая. (Из пустых пригоршней как бы плескает на лицо Али. Припадает к ее плечу.)

А л я. Спасибо, Марфа.

Идут двое мужиков, один из них, с длинным багром — В е р х о р у б.

В е р х о р у б. Не иначе — контра. Ихних рук этот пожар. А двери-то, говорят, подперты были.

М у ж и к  б е з  б а г р а. Кто теперь разберет…

Появляется  Ш и ш л о в, рослый парень лет двадцати пяти, бледнолицый, с усталыми, напряженными глазами. У него в руках плотно набитая сумка телефонного мастера и моток провода.

Ш и ш л о в. Аля!.. А я метался: вдруг и ты там, в огне…

Аля молчит.

Хороший телефонный аппарат сгорел.

А л я (с укором). Ребята мои… в окна прыгали…

Ш и ш л о в. То банда налетит, то тиф. Теперь вот откуда-то пожар… Знаешь, прямо душа, как бомба, готова разорваться. До чего же еще люди несчастные… (Ласково.) Ладно, успокойся. Товарищи твои живы.

А л я. Иди-ка ты, Ваня, спать.

Ш и ш л о в. Могу и пойти, но сны я вижу странные: в голову приходят мысли — гениальные, удивительные слова… Я их твержу, твержу, чтоб запомнить. Просыпаюсь, а оказывается, что вместо них бормочу какое-то «дыр-мыр-пыр». Отчего бы?

А л я. Форточку на ночь открывай.

Ш и ш л о в. И люди, с которыми во сне говорил, к яви меняются!.. Только ты приходишь из моих снов совершенно не изменившись. (Уходит.)

Шумно переругиваясь, валит толпа баб. Они тоже с пожара. Среди них  Н а с т я, лет около тридцати, на ходу поправляет растрепавшиеся волосы.

Н а с т я. В город звонить надо. В губчека!

П е р в а я  б а б а. Таскать будут. Особенно — кто по соседству живет.

Проходит с подчеркнутой неторопливостью  М л а д е н ц е в — здоровенный мужчина лет под тридцать, в котором чувствуется и хватка, и сметливость. Младенцев увидел мужиков — и подался в сторону.

Входит  Х л ы н к о в, статный мужик лет около сорока, слегка подволакивает ногу.

Х л ы н к о в. Чего горело?

В е р х о р у б. Школа. В ней, пока лето, землемеры квартировали. Дотла сгорела.

Х л ы н к о в. А кто эта молодая?

В е р х о р у б. Главная тут. Из города. Землемерами командует. (С подозрительностью.) Постой-ка, а ты кто такой тут шатаешься?

Х л ы н к о в. Из Вязников я. Приехал лесу раздобыть.

М у ж и к  б е з  б а г р а. Как так раздобыть?

Х л ы н к о в. В поселке-то вашем — лесоторговая база.

В е р х о р у б. База!.. Губернская она. Не про тебя.

Х л ы н к о в. Да уж третий день канючу. (Зевает.) Разбудили весь поселок… А они, землемеры, чего тут делают?

В е р х о р у б. Меряют землю. Говорят, завод тут будет строиться. Да еще большая железнодорожная станция.

Х л ы н к о в. Мужики, у вас у кого, часом, нет ли какого повыше знакомого на этой лесобазе?

В е р х о р у б. Есть.

Х л ы н к о в. Да ну! Начальник, большой?

В е р х о р у б. Самый-самый. Бревна в штабеля укладывает, Илья Верхоруб.

Х л ы н к о в. Познакомил бы, а?

В е р х о р у б (подает руку). С моим почтением.

Х л ы н к о в. Ты?! Самый-самый… Эх, мать твоего отца, прохожего молодца! (Уходит.)

Губернская лесоторговая база, находящаяся в поселке Птюнька. Уголок конторы с телефоном. Правее — широко открытая панорама: штабеля бревен и рельсовые пути.

Доносятся гудки паровоза, визг механических пил. Эта, новая, картина, как и все последующие, возникает стремительно, без отбивки паузой или светом.

С а д о ф ь е в а (азартная, красивая, в деловой одежде, в сапогах, вбегает справа и, сложив рупором руки, кричит). Платформы с досками не задерживайте!..

Появляется  Х л ы н к о в.

Х л ы н к о в. Эх, быстра… Товарищ Садофьева! Ежели же мне без лесу возвернуться домой, на деревню, тогда ж пропадай… Хата развалилась! Пока воевал да ноги-руки заново прирастали…

С а д о ф ь е в а. Воевал? Где был ранен?

Х л ы н к о в. В германскую бог миловал. Зато опосля расшарахало, когда Крым брал.

С а д о ф ь е в а. Садись. В каких частях был?

Х л ы н к о в. В пехоте. Плыли-шлепали через Сиваш…

С а д о ф ь е в а. А я, понимаешь ты, в кавалерии.

Х л ы н к о в. Ого!..

С а д о ф ь е в а. Тебя как звать-то?

Х л ы н к о в. Львом, Лев, сын Борисов, Хлынков.

С а д о ф ь е в а (веско). Иди, Лев, к старшему конторщику, скажи, сколько тебе лесу надо, — и вывози.

Х л ы н к о в. Ну, выручила!.. Баба ты — нашенская. (Горячо жмет руку Садофьевой, уходит — тут же возвращается.) Послушай, а деньги куда платить?

С а д о ф ь е в а. С тебя-то деньги?.. (Зовет.) Наза-ар!

Входит  М л а д е н ц е в, он — старший конторщик.

Оформи лес за государственный счет — инвалиду Красной Армии.

М л а д е н ц е в. Как прикажете. (Уходит.)

Х л ы н к о в. Эх, мать твоего отца… Дай я тебя поцелую?

С а д о ф ь е в а (подставляя щеку). Целуй, Лев Хлынков!

Хлынков целует и бежит, но снова возвращается.

Еще поцеловать? Раскочегарился? Знать, хорошо тебя после ранений сшили…

Х л ы н к о в. Слушай, это же… Говорят, твою базу будут сносить? Землемеры… Такую бабу сносить!

С а д о ф ь е в а. Ладно, ты не волнуйся. Может, базу еще и не тронут.

Х л ы н к о в. В случае чего — только свистни! Всех подыму. Дурачье! Такую бабу сносить… (Уходит.)

Звонит телефон.

С а д о ф ь е в а (берет трубку). Садофьева. А, товарищ Перевозчиков! Что? Пожалуйста, слушаю. Три-четыре кубометра? Да хоть сегодня! Пиломатериал есть, качественный. Ясно, что для дачи. Только, если сносят дачу, зачем же ее надстраивать? Землеустроительские планы так составлены, что ваша дача попадает под снос. Знаете?.. Конечно, Батюнина, землемерка. Пытаемся и мы… Так ведь злая кобылка, лягается. Полностью разделяю, планы нужно воплощать более гибко. Вот вы и скажите где следует. Голос ваш авторитетный: законник, адвокат… Всего и вам наилучшего, Даниил Петрович. (Вешает трубку.)

Входит  О к а т ь е в. Интеллигентный молодой человек в рабочей одежде. Вытирает паклей руки, запачканные машинным маслом.

О к а т ь е в. Звали? В моторе большой пилорамы пришлось повозиться…

С а д о ф ь е в а. В тупике стоял вагон под пломбой. Это вы распорядились выдвинуть его в первый путь?

О к а т ь е в. Я. Вероятно, он случайно попал, этот вагон. Снаружи написано: «Дерево, дранка», а внутри знаете что? Мука! Белая. Хочу отогнать на станцию. Пускай разбираются, почему загнали к нам.

С а д о ф ь е в а. Поставьте его туда же, где стоял. В тупик.

О к а т ь е в. Лариса Максимовна, иногда не по прямому назначению с базы уходит лес… Может быть, вам видней, куда лес направлять. Но мука… Целый вагон…

С а д о ф ь е в а. Мне и в данном случае видней, Алексей Васильевич.

О к а т ь е в. Хорошо, я верну его в тупик, хоть и не понимаю… (Хочет уйти, но останавливается, пораженный догадкой.) От нашего тупика колесный путь накатан… Прямо к реке, где баржи стоят. Так вы и муку на подводах собираетесь к баржам?

С а д о ф ь е в а. Эк у вас фантазия заработала… Лучше скажите-ка, давно у вас — роман с Алевтиной Батюниной?

О к а т ь е в. Роман? Стоило мне раз-другой проводить Батюнину до дому или зайти к ней выпить чашку чаю… Вот — глухомань!.. (Уходит.)

И сразу — музыка граммофона, веселое пение, хохот, крики подвыпивших мужчин и женщин. Комната в доме Садофьевой. Под граммофонную пластинку с мелодией танго один из гостей, артист городского театра  М ч и с л а в с к и й, танцует и поет:

Мчиславский дурачится. Танцует он со своей женой, Н а д е ж д о й  К л е м е н т ь е в н о й.

Ф р я з и н. Хватит танцев, друзья! Я спою вам романс…

О к а т ь е в (Фрязину). Механика с вашей фабрики фамилия — Темяшов? Сегодня рабочий с вашей фабрики поздоровался со мной: «Здравствуйте, товарищ Темяшов!» Представляете? Странно, что в Птюньке, где все друг друга знают, меня постоянно принимают за кого-нибудь другого: то за фельдшера Брюкова, то еще за кого-то, только не за меня самого. Лицо у меня, что ли, такое?

Входит муж Садофьевой, С е р г е й  В а р ф о л о м е е в и ч, лет около сорока, в очках, несет в обеих руках большие лампы-молнии.

С е р г е й  В а р ф о л о м е е в и ч. А то ведь темно, хоть в жмурки играй… (Ставит лампы в разных углах комнаты.) Очень будет теперь хорошо. Верно?

А г а ф ь я  Ю р ь е в н а. Уж и так столько свету… Керосин расходуете, Сергей Варфоломеевич.

С е р г е й  В а р ф о л о м е е в и ч. Мне казалось… (Близоруко, с улыбкой, щурится.)

Ф р я з и н (жене). Похвастаться он, что ли, хочет лампами? Коллекция у него всяких светильников.

С а д о ф ь е в а. Дорогие мои гости, закусывайте. Я старалась.

М ч и с л а в с к и й. Лариса Максимовна! Милая Ларочка… За твое счастье, друг! (Сергею Варфоломеевичу.) Муж, не смотрите на меня зверем!..

С е р г е й  В а р ф о л о м е е в и ч. Ничуть!

Ф р я з и н. Дамы и гос… товарищи! Хоть я и не пролетарский элемент, но я рад, я счастлив… в этом обществе… такие достойные люди! Цвет нашего поселка… Выпьем за цвет… нашего…

М ч и с л а в с к и й. Нашего лица. За здоровый цвет.

Н а д е ж д а  К л е м е н т ь е в н а. Ура-а! Долго в цепях нас держали, долго нас голод томил!..

А г а ф ь я  Ю р ь е в н а (тихо мужу). Больше не пей. Элемент!

С а д о ф ь е в а (на авансцене, с Окатьевым). Что наши землемеры? Лечат ожоги? Следователь выяснил наконец, отчего случился пожар?

О к а т ь е в. Следователь мне не докладывал.

С а д о ф ь е в а. Мрачный демон. Придет, придет ваша Аленька! (Отходит, берет под руку жену Фрязина.) Вы что-то невеселы, Агафья Юрьевна?..

А г а ф ь я  Ю р ь е в н а. Веселиться не от чего, Лариса Максимовна. А тут еще всякие ужасы в поселке. И на что тут это строительство, завод? Такая красивая дачная местность.

С а д о ф ь е в а. Вашу фабрику эта землемерка не трогает? Если ее подмазать, что-то меняет в плане. Слыхали? Да об этом весь поселок гудит! Кому дачу спасла, обошла стороной, не обрезала участок. Кому угодья при доме…

А г а ф ь я  Ю р ь е в н а. А ходит — будто богиня чести. Тьфу! Говорят, ваша база под снос идет? Разор…