Читаем Перворожденная онлайн бесплатно

За что мы любим фэнтези? Почему нам никогда не надоедают, не приедаются сказки? Почему эльфы, гномы, орки и гоблины, чародеи и колдуны, вампиры, инкубы и суккубы не уходят с книжных страниц?

Может, потому, что они все-таки рядом с нами? А мы старательно убеждаем себя, что «этого не может быть, потому что не может быть никогда»?

Юстина Южная возвращается в «Перворожденной» к самому классическому, милому моему сердцу фэнтези. Читатель найдет здесь эльфов и сидов, темных и светлых магов, одну прекрасную (хоть и печальную) эльфийку и одну весьма своенравную (хоть и прекрасную) суккубу.

Магический двойник нашей Земли, Альтерра. Время не торопится здесь. Воздух не отравлен зловонными дымами заводов и фабрик, реки, моря и озера не знают, что такое «разлития нефтепродуктов» или «смывы пестицидов». В небольших городках идет размеренная жизнь, маги присматривают за порядком, не забывая и себя, само собой. Случаются войны и распри, бродят по свету отряды наемников — и среди них главный герой, темный маг Финеас — но в целом жизнь куда спокойнее нашей и, конечно же, третьего мира земной триады, мира — вселенской помойки, Аррета.

Рука Хаоса дотягивается и до спокойных берегов Лигурии, и Финеасу волей-неволей приходится вступать в бой, защищая свой дом. Он не преуспеет, да и к тому же темному магу как-то не пристало рисковать своей шкурой забесплатно!

Но темные маги, хоть и бравируют своей темностью, хоть и предпочитают всему комфортабельное одиночество, не подпуская никого к душе и сердцу, — знают, что такое настоящее товарищество. И последнюю волю того, кто пал, сражаясь с тобой плечо к плечу, — исполнят.

Во всяком случае, сделают все, что в их силах.

Так начнется дорога, по которой героям предстоит пройти, прежде всего, к себе самим. Война жестока, страшна и кровава, однако она обнажает души, заставляя каждого явить свое истинное лицо. Трусы оказываются трусами, подлецы — подлецами. У них есть шанс измениться, но речь сейчас не о том. Далеко не всегда мы, даже стоя на границе бури, можем разобраться в собственных мотивах и желаниях. Открытый бой лучше предательского удара в спину, и «дерево свободы должно время от времени орошаться кровью патриотов и тиранов», как говорил Томас Джефферсон. В свое время Бильбо Бэггинс невесть зачем бросился следом за гномами, уходившими в далекий и опасный путь, забыв дома даже носовой платок. Герои «Перворожденной» должны встать на пути чужой и чуждой силы, но не потому, что они прижаты к стене и им некуда отступать. Напротив — чужой силе отнюдь не нужен этот мирок, один из множества, может статься, она получит свое и покинет его навсегда, оставив обитателей Альтерры жить своими привычными делами и хлопотами.

Маг Финеас, эльфийка Исилвен, суккуба Мара. Одного ведет в дорогу долг перед тем, с кем бился рука об руку, хотя до дня битвы никогда о нем не слышал; другую — долг даже не перед родом или миром — но перед собой, ибо спящий дар слишком велик, чтобы можно было от него отказаться по собственной воле; а третью… она сама не знает. Может, упрямство некоего темного мага, не желающего больше смотреть на нее?

У каждого за плечами то, что отдает тьмой и злом. Можно дать им дорогу, можно обвинить во всем мир и его окрестности. А можно попытаться совладать с, казалось бы, неодолимым.

Проверить себя по-настоящему можно только на оселке неодолимого. Это страшно — и даже не только риском для жизни. Страшно понять, что ты — вовсе не тот, кем считал себя. Не праведный воин, но трус. Не благородная мстительница за погибший род и потому ставшая суккубом, но банальная убийца по найму. Не хранительница великой тайны, но надменная и пустая оболочка, телесная форма, где не осталось даже памяти об утраченном великом даре.

Глядя в бездну, надо помнить, что увиденное в зеркале тьмы может очень тебе не понравится. Но, даже если это окажется так — есть шанс исправить. Великая цель может дать великие силы.

«Перворожденная» — роман о пути. О дороге к себе и от себя. Тьма и свет в душах героев — не просто символы, их нельзя сбросить подобно испачкавшемуся плащу, от них нельзя отказаться; но их можно направить на полезное, подобно тому, как человек направляет бурные потоки на орошение полей.

«Перворожденная» — очень тонкая, поэтичная проза. Эльфийская. Пронизанная музыкой и светом, красивая. И о ее героях так и хочется казать цитатой из «Белого солнца пустыни»: «Люди попадаются мне все больше хорошие, я бы даже сказал — душевные».

Ник Перумов

Рассвет увяз в туманной дымке. Белесовато-розовые полосы расчерчивали небо, с трудом разгоняя серую хмарь. Птицы, в этот час уже щебетавшие в густой листве, нынче примолкли, доносились лишь одинокие трели самых отважных.

Тревожный рассвет.

Финеас приподнялся, сел на кровати, глядя в окно. Со второго этажа открывался вид на уютный италийский дворик, увитый плющом, с цветущим вдоль низенькой плетеной ограды олеандром. За кронами виноградных лоз, смоковниц и гранатовых деревьев мерцала лазурная чаша Лигурийского моря, подернутая туманом.

Городок просыпался. Возвращались с ночного лова рыбаки, и выходили в море новые суденышки — на лов утренний; потянулся по улочке запах хрустящего хлеба и свежих лепешек из пекарни Джакоббе Пьяджо; заскрипели колесами повозки зеленщиков.

Привычное начало дня в Салике, привычные хлопоты, и все же… тревожно. Даже люди, не обладающие даром Финеаса или хотя бы его именем[1], наверняка почувствовали беспокойство. Что уж говорить о темном маге, пусть и отошедшем от дел. Казалось, походы, сражения, кампании и неизменная их спутница, лагерная побудка на самой заре, остались в прошлом, валяйся хоть до полудня — но нет, не сегодня. Совершенно точно не сегодня.

Он откинул легкое одеяло, встал, плеснул из кувшина воды в медный таз и принялся умываться.

В начищенной меди на миг отразилось загорелое лицо с тонкими резкими скулами, высокий лоб, карие глаза под прямыми бровями, жесткие губы и заросшие щетиной подбородок и щеки. В уголках глаз виднелись черточки морщин, возле носа — две заметные складки. Темно-каштановые волосы до плеч Финеас собрал в короткий хвост, стянув его черной лентой. Следующий час он немилосердно гонял себя, проделывая восьмерки, отбивы и атаки тяжелым деревянным мечом. Десять лет службы наемника не уберешь из памяти каким-то полугодом мирной жизни. Тело слушалось как раньше — гибкое, мускулистое, — Финеас был доволен. Да, он теперь обыкновенный маг крохотного приморского поселения и, когда у него заканчиваются деньги, принимает заказы на зачаровывание капусты, укрепление рыбачьих сетей и излечение насморков. Но никто не знает, сколько продлится беззаботная жизнь. Быть может, ее срок уже вышел.

Однако день продолжался, не принося с собой никаких неожиданностей. Солнце мало-помалу растопило туман, по морской сини снова покатились белые барашки волн.

До обеда к Финеасу успело зайти на поклон двое, и он как раз выпроваживал последнего посетителя, толстого купца из соседнего дома, когда в дверь почти без стука ворвался юнец служка.

— Мастер Финеас, мастер Финеас, там это… мэтр Лидио очень вас до себя просит! В башню гарнизонную, как можно скорее! Если… то есть вы… — паренек запнулся, увидев наконец в комнате постороннего.

Юнец принадлежал к ученикам мэтра, об этом свидетельствовали и голубая нашивка на рукаве, и бесформенная хламида. В хламиде мальчишка изрядно путался, но гордость за нее распирала его чуть более чем очевидно. Еще бы, ученик мага! Это вам не сапоги тачать и не рыбу на базаре раскладывать!

Финеас едва заметно улыбнулся. Сам он традиционной одежды чародеев — длинных мантий и накидок в пол — избегал. Попробуй вырядись так для боя — враз без головы останешься. Когда надо рубить и колоть, а не одной волшбой орудовать, мантия только помеха. Удобные штаны, куртка с перевязью, сапоги, кольчуга, если нужно, — вот он, весь его нехитрый набор. Нет, конечно, и шелковой рубашке, и расшитому колету место тоже найдется, но в иное, тихое время. А его за последние годы было… по пальцам дни пересчитать.

Толстый купец зашевелился, вертя в пальцах полученную от мага склянку.

— Так вы говорите, по пять капель за раз, господин Юрато?

— По три. И не вздумайте добавлять больше.

— Но мне бы хотелось… ну, вы понимаете…

— Сказал, не вздумайте! Иначе вместо мужской силы получите разрыв сердца. А сейчас, пожалуйста, идите.

Купец замялся, опустил глаза и попятился к выходу, подталкиваемый Финеасом. Маг развернулся к служке.

— Где, говоришь, мэтр Лидио, в башне?

— Да, мастер, и он…

— Я понял.

Финеас подхватил свой посох и без лишних слов последовал за мальчишкой. Если уж мэтр в гарнизоне и просит прийти, значит, утренние предчувствия начинают обретать плоть.

Казармы и сторожевая башня располагались на окраине Салики. Мэтр Лидио ди Альберто, крепкий старик с ухоженной седой бородой, действительно был там, а вместе с ним капитан гарнизона и пара молодых магов.

— А, мастер Финеас, — вскинулся мэтр. — Хорошо, что вы оказались на месте. У нас тут происходит нечто… — он пожевал губами, — необычное, да. Присядьте. Капитан вам расскажет, а я дополню.

Начальник гарнизона, коренастый и хмуробровый, поправил перевязь с саблей и принялся излагать ситуацию, по-военному четко, но не без крестьянской непосредственности, присущей жителям небольших поселений.

— Мастер Юрато, дело такое. Вчера ближе к полуночи в казармы вернулся из увольнительной наш солдат. Был у родни, а та живет далеко, пару дней на повозке ехать. К вечеру он еще не добрался до побережья и, чтобы сократить путь, пошел через рощу за Тойранскими холмами. Местность там безлюдная, пути дикие. И говорит, видел в роще пришлых вооруженных людей. Сколько, сказать не может, но твердит, много. И это, мол, они только собирались, а будет еще больше. Он малый неглупый, даром что счету не обучен, обошел рощу стороной и со всех ног припустил к нам. В ночи я уж не стал дозорных посылать, снарядил сегодня по заре. Сами понимаете, мастер Юрато, город у нас на отшибе стоит, ежели что, помощи ждать долго. Гарнизон невелик, горожане сражаться умеют мало, чародеев и вовсе раз-два и обчелся… — Капитан позволил себе паузу и закончил совсем в армейском тоне: — Дозорные к назначенному сроку не прибыли. Я доложил обо всем мэтру ди Альберто и отрядил дополнительного соглядатая.

Старый колдун вздохнул, подтверждая слова капитана, и продолжил за него:

— А я уже взялся за свою часть работы. Вы ведь чувствовали сегодня… м-м… нечто, мастер Финеас?

Темный маг скупо кивнул.

— Вот и мы тоже, вот и мы, — мэтр Лидио потер подбородок. — Принялись прощупывать, смотреть. И выходит у нас странное. Волшба вроде есть, но непонятная. Ни разу я с такой не сталкивался, да и никто из наших не сталкивался. Отправил с капитанским лазутчиком ученика своего старшего. Тот пока не вернулся, но весточку с голубем прислал. По магическому зрению выходит, что в роще той люди как бы имеются, а как бы и не видно их. Думаю — новое колдовство, и сильное. Так что не обойтись без вас, мастер Финеас. Понимаю, что вы птица вольная и здесь лишь перелетом, но раз уж задержались у нас…

Старик взглянул на бывшего наемника с внимательным прищуром.

Для Финеаса его сомнения были как на ладони. Да, боевой маг им пригодился бы, но «этот» все же — темный и себе на уме. Финеас качнул головой. Тьма не равна злу — этого мэтр Лидио не может не знать, но все равно остерегается. Пришлый маг ни разу не дал повода усомниться в себе? Хорошо. Но вдруг да и вылезет на свет его недобрая сущность.

Финеас невесело усмехнулся. Было за ним кое-что. Было. По молодой глупости, по задору и подначке товарищей, по лжи одного из наставников. Тогда он действительно чуть не перешел грань, отделявшую тьму — спокойную, глубокую, не без своих опасностей и не без своих грозных методов — от настоящего мрака, безжалостного и свирепого, не гнушающегося никакими средствами. Оттого он и стал боевым магом, оттого и ушел в наемники. Смыть прилипшую мерзость. Получилось ли, вот вопрос.

— Мэтр Лидио, сейчас я живу в Салике. Значит, это мой город. Давайте посмотрим, чем я могу быть полезен, — ответил он.

Колдун одобрительно хмыкнул.

— Поднимемся на верх башни. Там будет удобнее.

Открытая площадка действительно была подходящей. Главным образом потому, что в ее центре покоился усиливающий камень. Не ахти какой мощности, но, что важно, работающий. Финеас встал прямо на него.

— Вон в ту сторону, — посоветовал мэтр, указывая на видневшиеся вдалеке холмы.

Финеас соединил подушечки пальцев, сосредоточился.

Почувствовать магию на таком расстоянии было бы невозможно, если бы не камень, но даже с ним ощущения плыли, картинка, почти готовая сложиться, ускользала, словно пар. Зыбь, дрожащее марево… И ведь не просто так она расплывается. Не просто.

Внезапно Финеас понял, что нужно делать. Вздох, концентрация. Направить мысль на это «не просто». Еще немного, еще… И на мгновение завеса отдернулась, будто убранная незримой рукой. Финеас увидел… но не только за холмами, как говорил старый колдун. В небе! И крошечной тусклой точкой — в море! Чуждое, непохожее… Всего один миг.

Он разжал ладони и повернулся к мэтру Лидио.

— Это нападение. Без сомнений. Уже скоро — они почти готовы, и… и я не знаю, кто эти «они».

Мэтр опустил голову, каждая морщинка на его лице стала глубже, резче, с пугающей четкостью обозначились складки вокруг рта. Начальник гарнизона, стоявший у мага за спиной, скрипнул зубами.

— Бейте тревогу, капитан, — бросил Финеас. — Мэтр… я постараюсь помочь.

Чародей поднял глаза.

— Действуйте, — тихо сказал он.

Финеас бежал по городу. Вести о нежданной угрозе разносились с быстротой ветра. Хвала Всевышнему, паника не наводнила Салику, как опасался темный маг. Охи и крики раздавались повсюду, но при этом матери сноровисто собирали детей, мужчины открывали подвалы, извлекая на свет оружие, кто-то мчался отвязывать лодки, чтобы женщины с малышами успели отплыть подальше и переждать осаду в другом месте побережья, а заодно предупредить соседние поселения и, если повезет, призвать их на выручку. Видно, на городок уже нападали раньше и жители к набегам худо-бедно были готовы.