Читаем Перевод 5.Бесстыжий онлайн бесплатно

Бесстыжий

Мишель Херд

ГЛАВА 1

ИВИ

*(Семнадцать лет.)*

Закончив все дела по дому, я тащу свое измученное тело в спальню, которую делю с Сандрой и Венди. Сандра вернется с работы в три часа ночи, а Венди уже крепко спит. Сандра на две недели старше меня и начала работать на прошлой неделе, когда ей исполнилось восемнадцать. Завтра она переезжает на ранчо «Лунный свет».

От одной только мысли о том, что меня ждет, по телу пробегает волна отвращения. У меня осталась всего неделя до того, как мне тоже придется начать работать в этой дыре.

Эрик и Шарлотта хитры и лживы. Они в совершенстве освоили искусство обманывать службу опеки во время проверок. Дом всегда безупречно чист, и они следят, чтобы никакой бизнес не велся на территории. Все происходит на ранчо, и только по ночам. Днем оно функционирует как обычное скотоводческое хозяйство. Большинству мальчиков, которые попадают сюда, везет — они работают на ранчо в дневное время.

Хотя привлекательных Шарлотта лично отбирает для ночной работы вместе со всеми девочками.

Снаружи все выглядит нормально. Эрик и Шарлотта регулярно жертвуют на благотворительность и пользуются уважением в обществе. Я поняла, что деньги могут купить очень многое. Черт, они даже меня обманули, когда я только приехала к ним жить. Я думала, что мне повезло, когда меня определили в семью Уильямсов. Мне было всего тринадцать, и я еще надеялась найти семью, которую смогу назвать своей.

Вместо семьи я нашла монстров, которые используют нас как дешевую рабочую силу, а когда тебе исполняется восемнадцать, тебя заставляют становиться секс-работницей.

Эрик и Шарлотта умеют убедить кого угодно, что они святые. Они умны и никогда не позволяют своим извращенным клиентам прикасаться к несовершеннолетним девочкам. Но как только тебе исполняется восемнадцать, все ставки сняты. Либо ты начинаешь на них работать, либо оказываешься на холодной улице без малейших колебаний с их стороны.

Меня до сих пор удивляет, сколько девочек предпочитают остаться.

Хотя я устала, уснуть не получается. С тех пор как Сандра начала работать, я провожу ночи в тревоге о своем восемнадцатилетии.

Я планирую сбежать. Это единственное, что я могу сделать, чтобы спастись от жизни проститутки. Меня передергивает от отвращения при одной мысли о том, что какой-нибудь извращенный старик будет меня трогать.

Пока мне удалось спрятать немного еды за стиральной машиной. Когда я окажусь на улице, я знаю, что еды надолго не хватит, но сейчас моя главная забота — где я буду жить. Я до смерти боюсь остаться бездомной, но это ничто по сравнению со страхом, что бесчисленные мужчины будут использовать мое тело как им вздумается до конца моей жизни.

У меня нет другого выбора, кроме как сбежать.

Чувствуя себя безнадежной и в ужасе от того, что меня ждет, я сворачиваюсь в маленький комочек.

***

Отчужденная. Это единственное слово, которое описывает то, что я чувствую. Нелюбимая и отвергнутая жизнью, я спрашиваю себя, зачем родилась, если все должны меня игнорировать? Люди либо смотрят сквозь меня, либо глядят на меня с презрением.

В первую неделю на улице я была слишком напугана, чтобы даже спать. Каждый человек, встречавшийся на моем пути, был потенциальной угрозой. Еще несколько недель назад изнасилование было моим главным страхом. Я ошибалась. Одиночество стало моим величайшим страхом. Я никогда не была близка ни с кем из детей, которых приютили Эрик и Шарлотта, но по крайней мере я не была одна, пока жила там.

Нет ни одного человека, которому есть до меня дело. Я могла бы исчезнуть с лица земли, и никто бы не заметил.

Можно считать, что меня не существует. Это осознание опустошает. Оно обрушивается на меня одним сокрушительным ударом за другим, когда я меньше всего этого ожидаю. Эта мысль будит меня через несколько минут после того, как я задремлю, или врезается в меня, когда я иду по улице.

Единственное напоминание о том, что я жива — это боль в животе. Я не помню, когда последний раз нормально ела. Еду, которую я украла перед побегом, отняли на второй день здесь. Я спрятала ее за мусорным баком, пока искала работу. Когда я вернулась в переулок, где думала остаться, пока не найду работу, двое мужчин рылись в моих вещах, деля все между собой. Они были намного крупнее меня, и, опасаясь за свою жизнь, мне не оставалось ничего, кроме как уйти только с сумкой, которая была при мне, и бежать.

Отчаяние пронзает меня, и на мгновение я думаю о том, чтобы порыться в мусорных баках возле ресторанов, но тут вспоминаю побои, которые получила, когда случайно забрела на территорию другого бездомного. Это еще один урок, который я быстро усвоила. Лишения превращают людей в дикарей. На улице тебя разорвут на части, если ты хотя бы посмотришь на другого человека.

Я сутулюсь, обхватывая руками талию, пытаясь согреться. Я пыталась пробраться в туалет библиотеки, но охрана меня поймала. Меня выкинули с суровым предупреждением. Могло быть и хуже. Мне повезло, что меня не арестовали. Я также пыталась ходить между рядами магазинов, которые работают ночью, но это стало невыносимо.

Видеть всю эту еду и не иметь возможности ее съесть было настоящей пыткой.

Я думала о том, чтобы вернуться к Эрику и Шарлотте, но когда я представляю, к чему вернусь, лучше умереть. Быть во власти сутенеров и их шлюх — у меня было только два варианта. Либо я начинаю раздвигать ноги, чтобы заработать на жизнь, либо ухожу. Я всегда знала, что этот день настанет, но ничто не подготовило меня к тому, насколько опасна жизнь на улице.

Я поднимаю глаза на вывеску «Клининговая служба Double D's». Произнеся про себя молитву, я открываю дверь и вхожу в приемную. Если я скоро не найду работу, не знаю, что буду делать. Я дошла до такого отчаяния, что соглашусь даже на работу стриптизершей.

ГЛАВА 2

РЕТТ

*(Девятнадцать лет.)*

Люди говорят, что любят тебя, но на самом деле они имеют в виду, что им нравится то, как ты заставляешь их чувствовать себя, или то, что они могут от тебя получить.

Этот урок я усвоил в день смерти родителей. Если бы не мистер Хейс, нам с Мией было бы некуда идти.

Наши родители тяжело работали ради того немногого, что у нас было. Денег было немного, но была любовь. Черт, у нас были лучшие родители. Не проходит и дня, чтобы я по ним не скучал.

Я похож на папу, а Мия вылитая мама. У нас обоих черные волосы, но Мия унаследовала мамины поразительные зеленые глаза. Мои глаза темные, иногда карие, иногда черные — в зависимости от настроения. Моя сестра — моя противоположность. Там, где я большой, она маленькая, что только усиливает мой защитный инстинкт. Нет ничего, чего бы я не сделал для Мии.

У нас были родственники, которые могли бы забрать нас после смерти родителей, но для них мы с Мией были лишь обузой. Наша семья не могла позволить себе взвалить нас на себя. Так было до тех пор, пока не вмешался мистер Хейс, и вдруг наша так называемая семья снова заинтересовалась нами. Я так благодарен мистеру Хейсу. В финансовом плане у нас было все, что душа пожелает. Он был замечательным отцом для меня.

Но Мии нужно было больше. Ей нужна была мать. Я из подростка, который с трудом переживал половое созревание, в одночасье превратился в защитника Мии. Я больше не был чьим-то сыном. Хотя мистер Хейс был идеальной отцовской фигурой, мне все равно пришлось стать для Мии матерью, отцом и старшим братом одновременно. Мне было легче найти общий язык с мистером Хейсом, чем Мии.

Я никогда не забуду день, когда понял, как сильно Мии нужна мать.

***

Я открываю дверь своей спальни и хмурюсь, увидев Мию, сидящую на моей кровати. Когда она поднимает на меня глаза, ее подбородок начинает дрожать.

— Что случилось? — спрашиваю я, закрывая за собой дверь.

Она качает головой и снова опускает взгляд на свои руки.

Я сажусь рядом с ней и наклоняюсь ниже, пытаясь поймать ее взгляд.

— Я не смогу помочь, если ты мне не расскажешь.

— Это началось сегодня, — шепчет она, и слезы начинают катиться по ее щекам.

— Что началось?

Она бормочет что-то, чего я не могу разобрать, пока рыдания сотрясают ее маленькое тело.

— Я не расслышал, что ты сказала, — говорю я, кладя руку ей на плечо, пытаясь хоть как-то ее утешить.

Она смотрит на меня, и на ее лице смесь грусти и неловкости.

— Месячные, — шепчет она. Она закрывает лицо руками и плачет еще сильнее. У меня разрывается сердце, видя ее такой расстроенной.

До смерти родителей я бы запаниковал от одной мысли о таком разговоре с Мией. Черт, меня это до сих пор пугает, но я подавляю это чувство. Я обнимаю ее и целую в макушку, медленно поглаживая по спине.

Понятия не имею, как помочь. Может, отвести ее в аптеку и позволить взять то, что ей нужно?

— Все хорошо. — Я делаю глубокий вдох и отстраняю ее от себя. Подцепляю пальцем ее подбородок и приподнимаю, чтобы она посмотрела на меня. — Мы разберемся.

— Я уже обо всем позаботилась. По дороге из школы зашла в магазин, — говорит она, немного успокаиваясь.

— Это случилось в школе? — Черт, это, наверное, было ужасно.

Она кивает.

— Ребекка мне помогла.

Она выглядит такой маленькой и печальной, поэтому я снова обнимаю ее и держу, надеясь, что ей станет лучше.

— Это напомнило мне, как сильно я скучаю по маме, — шепчет она мне в грудь.

— Я тоже по ним скучаю. — Это все, что я могу сказать.

— Как думаешь, станет ли когда-нибудь легче? — спрашивает она, поднимая на меня глаза, полные слез.

— Не знаю, — честно отвечаю я.

Она обхватывает меня руками за талию и прижимается лицом к моей груди.

— Я так рада, что ты у меня есть, Ретт. Я знаю, что говорю это недостаточно часто, но спасибо, что заботишься обо мне, — шепчет она.

Я обнимаю ее крепче и шепчу:

— Я всегда буду о тебе заботиться.

Я наклоняю голову и ловлю ее взгляд, чтобы она видела, что я серьезен:

— Я всегда буду ставить твои потребности выше своих. Я не знаю, что нас ждет в будущем, но обещаю — я буду рядом с тобой на каждом шагу.

***

Не было ни дня, когда бы я не сдержал свое обещание Мии. Она единственная девушка, которая для меня важна. Я не вступаю в отношения, потому что не могу рисковать тем, что какая-то девушка встанет между мной и Мией. К тому же большинство девушек — чертовы охотницы за деньгами.

Может, я и выгляжу шутником в нашей компании, но я доверяю только своим друзьям, мистеру Хейсу и Мии. Мы с Картером лучшие друзья с первого дня в школе. Люди могут этого не видеть, но мы очень похожи. С Картером что видишь, то и получаешь, а я прячусь за шутками и интрижками на одну ночь. Единственная разница между нами — причина, по которой мы не вступаем в серьезные отношения. Картер не доверяет никому женского пола. Из-за того, что мать его бросила, он считает, что все женщины одинаковы.

Деньги научили меня тому, что люди видят в тебе только банковский счет, а не человека с чувствами. Это был тяжелый урок для меня.

Картеру, должно быть, в десять раз тяжелее, учитывая, что он самый богатый в нашей компании. Мы все пользовались преимуществами дружбы с ним, и, к счастью, он знает нас с тех пор, как у нас еще яйца не опустились. Иначе я не уверен, что он впустил бы нас в свою жизнь. Если мне трудно доверять людям, для Картера это, должно быть, почти невозможно.

У Джексона и Маркуса свои причины не хотеть связывать себя с девушкой. Черт, кошмарное прошлое Маркуса искалечило его на всю жизнь. Он не подпускает никого, кроме Джексона, и мы его не виним. Картер, Логан и я понимаем его причины держать всех на безопасном расстоянии. Мы, может, не так близки с ним, как Джексон, но это не значит, что мы не прикроем ему спину. Из-за его паршивого прошлого мы делаем все возможное, чтобы защитить Маркуса.

Я также близок с Логаном. Он единственный уравновешенный из нас пятерых, и именно поэтому я доверяю ему Мию. Эти два голубка думают, что я не замечаю, как они смотрят друг на друга. Но я никогда не буду вмешиваться. Они должны сами во всем разобраться. Нет другого парня на всей планете, которого я бы хотел видеть рядом с моей сестрой.

Некоторое время назад Маркус завел список «Клуба любителей потрахаться». Это было шуткой, но с тех пор превратилось в соревнование между нами — кто переспит с большим количеством девушек. Пока я лидирую, хотя не горжусь собой, глядя на все эти имена. Конечно, каждая девушка знает условия — это только секс на один раз. Я не повторяюсь. Но в последнее время даже это стало скучным.

Теперь я более избирателен, когда дело касается выбора девушки. Они должны быть готовы рисковать, например, заниматься сексом там, где нас могут застать. Они должны быть дикими, а значит, я держусь подальше от невинных на вид. Меньше всего мне хочется травмировать какую-нибудь бедняжку на всю жизнь.

Девушка, с которой я был прошлой ночью, была сногсшибательной. Она дала мне попробовать кое-что новое. Это был мой первый анальный секс, и, черт, это было горячо. И впервые я подумываю переспать с той же девушкой дважды, но мы даже не обменялись именами. Это было анонимно, грязно и дерзко. Это было идеально.

Трахать ее на танцполе только добавило остроты. Для других это могло выглядеть так, будто мы просто терлись друг о друга, как и все остальные, но я был глубоко в ее заднице.

Я постепенно становлюсь зависимым от жизни на грани. Это единственный момент, когда я точно знаю, что девушка не притворяется. Им нужен этот адреналин так же сильно, как и мне. Дело не в том, насколько я богат, а в том, как далеко я готов зайти.

По сути, снаружи я могу выглядеть безопасным вариантом, но внутри я конченый извращенец. Это секрет, который я храню от парней, и я точно не хочу, чтобы Мия узнала.

ГЛАВА 3

ИВИ

Сидя в задней части фургона с другими девушками, я смотрю на их лица и удивляюсь, как они могут смеяться и шутить, пока мы едем убирать очередной дом.

Я благодарна за работу, и у меня нет проблем с уборкой домов.

Меня смущает та часть, где нужно быть топлес, но нищим не приходится выбирать. На всех нас одинаковая форма: черные туфли на высоком каблуке, черные стринги и черная куртка с надписью «Клининговая служба Double D's» на спине тошнотворно-ярким оранжевым цветом. Туфли мне велики на размер, но я справилась с этим, засунув туалетную бумагу в носки.

Я продолжаю говорить себе, что это в миллион раз лучше, чем продавать свое тело за еду. По крайней мере, у меня еще есть какой-то контроль. Клиентам не разрешается нас трогать. Убирать их дома топлес — это только для их визуального удовольствия.

Это мой третий день на работе, и когда фургон останавливается перед особняком, мой желудок падает к ногам от тяжести нервов. Я никогда к этому не привыкну.

*Это только пока ты не найдешь что-то лучше, Иви.*

Мне заплатят в пятницу. Немного, но хватит, чтобы продержаться до следующей пятницы. Сейчас это все, на чем я могу сосредоточиться — просто пережить каждый день.

Я выбираюсь из фургона и жду, пока все девушки пройдут вперед. Вчера я поняла, что если пропустить их первыми, хозяин слишком занят, пялясь на них, чтобы замечать меня. Я самая младшая и миниатюрнее других девушек. Никогда не думала, что буду благодарна за свою маленькую грудь, но раз у остальных есть на что посмотреть, на меня не так много глазеют.