Читаем Перед судом народа онлайн бесплатно

«Душегубка»—так звали в Краснодаре эту серую длинную машину. Сначала она появлялась на улицах города по пятницам, потом каждый день. Иногда она совершала два-три рейса. В эту машину немецко-фашистские палачи вталкивали советских людей — мужчин, женщин, детей, стариков... Через несколько минут люди, закупоренные в этой машине, умирали, задыхаясь от смертельного газа — окиси углерода. По городу мчалась машина с мертвецами. Отравленных газом людей везли на окраину города. Серая машина останавливалась у края противотанкового рва. Двери отпирались. Из них шёл беловатый парок. Трупы торопливо сбрасывали в ров и зарывали землёй. Серая гадина уползала... Так гестаповцы умертвили в Краснодаре около 7 тысяч мирных советских граждан. Сначала никто не догадывался. Людям говорили: вы едете в баню... Потом слух о смертоносном немецком автобусе проник всюду — в подвалы гестапо, где были заперты арестованные, в жилища, на улицы. Люди плакали и кричали, когда перед ними раскрывались двери «душегубки». Их били прикладами, плетьми, хватали за горло и бросали в пасть серого фургона.

— Мамочка! Я поеду с тобой!.. Я с мамой! — кричала пятилетняя девочка, цепляясь за юбку матери, которая вырывалась из рук палачей.

Дети не знали, что ждёт их. Они вскакивали в машину вслед за своими матерями. Иногда немцы их подсаживали, ободрительно погладив по волосёнкам... А потом выносили из машины синие детские трупики.

Однажды к зданию детской больницы, что на хуторе «3-я речка Кочеты», Усть-Лабинекого района, подъехал серый крытый грузовик. Няни по приказанию немцев выводили больных детей. Дети шли в майках, в трусиках. Самым младшим едва минуло три года. Немецкий доктор Герц, гестаповский тюремный врач, улыбался им... Потом закрылась дверь, заработал мотор, горячий газ пошёл по шлангам. Дети в майках и трусиках, задыхаясь, колотили кулачками в оцинкованные стены «душегубки». Те, которые были постарше, успокаивали младших, тщетно звали взрослых, кричали им, что, наверное, произошла какая-то авария — здесь так душно, так тяжко... И тоже падали в смертельных судорогах. А потом детоубийцы штабелями укладывали в яму трупы малышей.

Это кажется невероятным. Но это было именно так. Когда части Красной Армии освободили Краснодар, когда стали раскапывать в городе и в районах рвы и ямы, нашли трупики даже грудных младенцев.

Жуткое зрелище увидели люди. Огромный противотанковый ров возле завода измерительных приборов был доверху наполнен телами замученных краснодарцев... Это были клубки мёртвых человеческих тел. Одни трупы находились в лежачем положении, с раскинутыми в стороны руками и ногами, то вверх, то вниз лицом. Другие трупы были в лежачем положении с полусогнутым туловищем. Были мертвецы и в позе сидящего или стоящего человека. Руки, ноги и головы мёртвых людей переплелись между собой. При попытке изъять отдельные трупы из ямы, извлекалось сразу несколько трупов. Это свидетельствует, что умерщвлённые немцами люди были беспорядочно сброшены в ров и закопаны... На телах мужчин, женщин и детей не было ни одежды, ни обуви.

Холодея от ужаса и горя, опознавали люди в груде гниющих, обезображенных страшной казнью мертвецов своих родных, близких. Узнавали и не верили.

Так опознал рабочий завода «Краснолит» Василий Петренко свою жену Веру, семилетнего сына Юру и крохотную трёхлетнюю дочку Инну. Опознал и, закрыв лицо руками, отшатнулся...

Гитлеровцы травили советских людей окисью углерода в закупоренных машинах. Это были крытые грузовики, грузоподъёмностью 7—8 тонн, с двойными стенами и фальшивыми окнами, придававшими им вид автобуса. В задней стенке кузова имелась плотно закрывающаяся дверь. Внутри кузова была сделана решётка. Под нею проходила выхлопная труба, по которой отработанный газ поступал из дизеля в кузов. При работе мотора, когда машина стояла на месте, смерть наступала через 7 минут. Если машина находилась в движении — люди умирали через 10 минут.

Одних немецкие изверги травили в этих автобусах. Других они расстреливали, третьих — вешали, сжигали... Неделями качались мёртвые тела на Сенном базаре, на Новом базаре, на Красной улице, на Дубинке.

Сейчас, когда проходишь по площадям освобождённого Краснодара, когда слышишь на улицах детский смех, красноармейскую песню, звон трамвая, оживлённые разговоры, невольно вздрагиваешь, представляя себе казнённых гитлеровцами ни в чем неповинных советских людей.

Гнев обжигает сердце. Проклятое гитлеровское отродье! Звери! За что они убивали людей? За то, что это —советские люди, за то, что они любят свою родину. Немцы хватали здоровых и больных, детей и взрослых, арестованных и не арестованных, русских и не русских. В страшном рву были найдены тела инвалидов с костылями, женщин с бидончиками и корзинками в руках — женщины, как видно, шли за покупками. Немцы бросали их в «душегубку».

Кто был вдохновителем зверств и злодеяний, учинённых в дни оккупации города Краснодара и Краснодарского края? Кто несёт ответственность за пытки и издевательства, за массовые расстрелы, за умерщвление людей газами, за сожжение ни в чём неповинных советских граждан, стариков, женщин и детей? Кто эти палачи?

Палачи — руководители разбойничьего фашистского правительства Германии и немецкого командования, а в частности комаедующий 17-й армией генерал-полковник Руоф и непосредственные исполнители зверств:

Кристман — полковник, шеф краснодарского гестапо,

Раббе — капитан, заместитель шефа гестапо,

Сальге — офицер гестапо,

Сарго — офицер гестапо,

Пашен — офицер гестапо,

Босс — офицер гестапо,

Винц — следователь гестапо,

Ган — офицер гестапо,

Мюнстер — офицер гестапо,

Мейер Эрих — офицер гестапо,

Герц — врач гестапо,

Шустер — врач гестапо,

Эйкс Якоб — сотрудник гестапо,

Шертерлан — сотрудник гестапо.

И у них были пособники, продажные гадины, работавшие при гестапо в карательной «Зондеркоманде СС-10-А». 

Кристман, Раббе, Герц и прочая гитлеровская сволочь удрали, когда Красная Армия подходила к Краснодару. Удирая, они пытались замести следы. Серые «душегубки» они сожгли. Но мы разыскали след. Противотанковый ров, доверху наполненный человеческими трупами, мы разрыли. А пособников врага поймали с поличным. Шила в мешке не утаишь. Как ни старались предатели скрыть свою измену родине, мы их разоблачили. Они предстали перед советским судом, перед всем советским народом голыми, как черви.

Вот они сидят на скамье подсудимых. Мразь. Гнильё. Человеческие отбросы. Василий Тищенко, Иван Речкалов, Николай Пушкарёв, Юнус Напцок, Григорий Мисан, Василий Павлов, Михаил Ластовина, Иван Парамонов, Григорий Тучков, Иван Котомцев, Игнатий Кладов.

При виде этих мерзавцев хотелось крикнуть во весь голос: глядите на них, советские люди, глядите в их продажные скотские морды. Пусть ребёнок, мать которого задушили эти змеи, плюнет в их бегающие глаза. Пусть мать, у которой засекли шомполами сына в подвалах гестапо, утешит своё окровавленное сердце, видя их на скамье подсудимых. Пусть сам народ подпишет приговор предателям.

Смрадная червивая кучка. Сейчас они без немецких мундиров, значков и полицейских нарукавных повязок. Сейчас они обезврежены. А что они делали, все эти подлые изменники, когда «работали» на немца, продавшись душой и телом злейшим врагам нашей родины! Они душили, расстреливали честных советских людей, измывались над ними.

Вот этот — по фамилии Тищенко — староста «Зондер-команды СС-10-А» и следователь фашистского гестапо. Он самолично подвергал пыткам советских граждан. Он бил их плетью, выворачивал руки. Там, в застенках гестапо, применялась не только плеть. Честных жителей Краснодара, преданных родной советской земле людей, там кололи булавками, выдёргивали им волосы, срывали у них ногти. А когда они кричали, немцы заводили патефон. И вместе с немцами крутил патефон подлец Тищенко.

А этот — Пушкарёв Николай — назывался у них «группенфюрером». Он был командиром отделения «Зондеркоманды». Он жрал с немцами колбасу и с немцами же убивал невинных советских людей. Он хладнокровно смотрел, как метались и умирали краснодарцы в огне подожжённого здания. В эти минуты он стоял на карауле у горящего дома и курил немецкие сигареты...

А вот тот — Речкалов Иван — мог подробно объяснить техническое устройство «душегубки» — она ему была хорошо знакома. Он сопровождал её верхом на коне к противотанковому рву, вытаскивал из машины трупы задушенных и закапывал их. Ему платили за это. Его угощали сигаретами. Он был доволен.

А тот, пожилой,— Михаил Ластовина — служил у немцев палачом в буквальном смысле этого слова. Он выводил своих земляков и ставил их в ряд по четыре человека, лицом ко рву... Сто краснодарцев было расстреляно при участии этого злодея. Некоторых закапывали полуживыми. Девушка, по имени Маруся, умирая, крикнула Ластовине окровавленным ртом:

— Придут наши и отомстят за нас!

И сейчас, глядя на этих пойманных изменников родины, которые сидели на скамье подсудимых, хотелось громко сказать им:

— Так вот, наши пришли! Рассказывайте, сволочи, советскому народу, как это вы душили и вешали земляков, как вы за фашистскую подачку предали русскую землю. Держите ответ перед народом!

Четыре дня в городе Краснодаре длилось судебное заседание. Все советские граждане, в тылу и на фронте, с глубоким волнением следили за процессом. Каждому хотелось узнать и понять: кто же они — эти чудовища в образе человека? Как могли они продать врагу свою родину, свой народ, душить советских людей, мыть руки в крови наших детей? Кто они?

Они ёрзали на скамейках, 11 палачей и шпионов из «Зондеркоманды СС-10-А» — кровавого карательного органа гестапо.

Они давали показания. Суетливая гадина Тищенко с томными глазами развратника, которые он то опускал, то поднимал, кокетничая откровенностью своих чудовищных рассказов. Длинноголовый ублюдок Напцок с каменной физиономией, тайный агент по вылавливанию советских патриотов. Группенфюрер Пушкарёв с наглым, отвратительным стеклянным взглядом. Идиотски ухмыляющийся Мисан. Кулак Ластовина, на багровой морде которого было написано: «Просчитался. Что ж теперь со мной будет?». Гадёныш Парамонов, вздрагивавший, как нашкодивший щенок. Вороватый Тучков, глядя на которого хотелось сказать: «Знает кошка, чьё мясо съела». И все остальные — омерзительные, вонючие душонки.

Диким и оскорбительным казалось, что они носят русские имена — Иван, Василий, Игнатий, Михаил... Странно было слышать их русскую речь. Нет, это не русские люди. Они никогда не были русскими и никогда не были честными советскими гражданами. От них всегда воняло фашистской псиной. От них всегда несло падалью. Мерзкие человеческие отбросы. Люди без совести, без чести, без родины. Они сидели сейчас в обыкновенных пиджаках. Но нетрудно было представить себе их всех в немецких касках и мундирах. Гитлеровская форма им весьма была к лицу! «Зондеркоманда»! Правильнее называть, ее «Зондербанда».

Прокурор спросил изменника Тищенко, старосту «Зондеркоманды»:

— Что вас толкнуло на измену своему народу, родине?

Тищенко ответил:

— Я рассчитывал, что советской власти в Краснодаре больше не будет. Это меня побудило наняться на службу немцам. Я добровольно пошёл в созданную немцами полицию в надежде выслужиться перед ними и обеспечить будущность себе и своей семье.

Перед залом суда предстало во всей своей наготе подленькое и гаденькое нутро шкурника, карьериста, взяточника. Он выслуживался перед гитлеровскими разбойниками, или, как он заявил суду, «честно выполнял поручения немцев», т. е. помогал травить советских людей газами, расстреливал, пытал, шпионил, доносил. Вот почему холуй так быстро из полицейских попал в особую карательную команду, а потом, выслужившись, получил в своё распоряжение 50 убийц. Он очень усердно командовал этими преступниками, и за это ему дали звание следователя гестапо. Став следователем, он, опять-таки ради шкурных своих, скотских интересов, отправлял на тот свет советских людей. Он получал за это деньги. С ним лично был знаком и здоровался за руку насильник Раббе, заместитель шефа краснодарского гестапо. Немецкие офицеры Сальге и Сарго угощали его шнапсом. Главный разбойник Кристман считал Тищенко способным учеником. Вор вора видит издалека. Фашистский выродок Тищенко весьма скоро проявил свои способности. Он заводил дела по обвинению невинных советских людей, бросал женщин и стариков в подвалы гестапо и брал у их родственников взятки... вареньем. Он пил чай с этим вареньем, а в это время за дверью гитлеровские палачи втыкали советским людям булавки под ногти.

Пушкарёв тоже весьма откровенно признался на суде:

— Я старался всячески выслужиться перед немецкими офицерами, чтобы они ко мне хорошо относились. Поэтому они меня назначили группенфюрером.

Нетрудно было Пушкарёву быстро войти во вкус гестаповских «подвигов» — он всегда был подлецом. Он мучил людей и цедил сквозь зубы: «Это вам не советская власть!»

Председатель суда спросил Речкалова, что прельстило его, когда он добровольно пошёл служить в полицию.

— Работа лёгкая, не пыльная, — ответил мерзавец, сопровождавший верхом на коне машины, в которых умирали советские люди, и охранявший подвалы гестапо, где тоже умиради советские люди. Потом он стал не только охранять пленников. Он закапывал их трупы. «Приличная должность!» — так и сказал на суде этот растленный бандит, объясняя, почему он так усердно выслуживался перед немцами.

«Хотел заполучить приличную должность», — сказал он. И тут же рассказывал суду о том, какие большие синие пятна были на телах и лицах удушенных женщин и детей.

Такова «Зондеркомакда»!

Речкалов — растратчик и вор, у него две судимости. Ластовина — репрессированный кулак. Котомцев — был осуждён советской властью за бандитизм. Тучков — судился советской властью за хулиганство. Вот кого вербуют в свои разбойничьи шайки немцы. Бандит к бандиту липнет. За спинами изменников, предателей мы видим тех, кого пока ещё нет на скамье подсудимых,— всех этих Кристманов и прочих гадов, которые, придёт время, будут держать суровый ответ перед нашим народом.

Один за другим давали показания арестованные пособники врага, и перед судом, как на экране, прошли зловещие замыслы и действия гитлеровцев.

«Душегубки» — это не просто бредовое самодурство немецкого полковника Кристмана, садиста, пьяницы и развратника, упивавшегося своей временной властью в оккупированном Краснодаре. «Душегубки» — это метод планового истребления советских людей, задуманного Гитлером и его бандой. Такие же «душегубки» немецкие фашисты применяли и в Ставрополе, Пятигорске, Ессентуках, Кисловодске. С помощью таких механизированных могил на колёсах гитлеровские палачи умертвили сотни жителей в Смоленске и Могилёве.