Читаем Паутина онлайн бесплатно

Сделав глубокий вдох, Сабрина дунула на свечи именинного пирога, и те погасли. Их было тридцать три и еще одна — на счастье. Потом она закрыла глаза и загадала желание. Пусть все остается по-прежнему. Дети, возлюбленный, друзья, дом — пусть они будут рядом, и пусть ничто им не грозит. И пусть они действительно будут моими.Открыв глаза, она с улыбкой посмотрела на сидящих за столом и взяла серебряный, старинной работы нож для пирога. Она привезла его из Лондона, в последнюю свою поездку.

— Мам, что ты загадала? — спросил Клифф.

— Нельзя об этом говорить, — ответила Пенни. — А то желания не сбудутся.

— Они и так не сбудутся, — безапелляционно заявил Клифф. — Об этом каждый знает. Сказки!

— Какой цинизм, подумать только! — шутливо возразила Линда Тальвиа, дотрагиваясь до руки Марти. — У меня желания сбывались столько раз, что я сбилась со счета!

— А у меня сбылись все до единого, — сказал Гарт, встречаясь взглядом с Сабриной, которая сидела на противоположном конце стола. — Раз-другой сбылось даже то, о чем я и не мечтал.

— Да как они могут сбываться, если ты сам этого не хочешь? — фыркнул Клифф.

— Сбываются, да еще как! — возразил Нэт Голднер. — Мы с Долорес даже и не думали о том, что поженимся, а потом взяли и поженились и нисколько не жалеем.

— А я загадала желание, чтобы у меня были прекрасные дети, — сказала Сабрина, — умные, забавные, полные любви. Разве это сказки?

— Ну… Ладно, время от времени желания все-таки сбываются, — ухмыльнулся Клифф. Остальные рассмеялись. — Конечно, если правильно загадать желание…

Правильно загадать желание.

Когда-то я загадала желание. И Стефани тоже.

Ах, Стефани, посмотри, чем все это кончилось!

Пока остальные беседовали, Сабрина задумалась. Она вспомнила Стефани, ощутив непреодолимое желание услышать ее голос, посмотреть ей в глаза и увидеть свои глаза, в упор глядящие на нее, свое лицо, свое зеркальное отражение, свою сестру, с которой они похожи как две капли воды. Сегодня не только мой день рождения, Стефани, но и твой тоже, сегодня у тебя тоже праздник, ты должна быть…

Здесь. Она должна быть здесь. Будь Стефани жива, она сейчас сидела бы за столом, в кругу семьи и давних своих друзей. Если бы они с Сабриной не вздумали поменяться местами. Безумная, опрометчивая мысль, хотя тогда она показалась им забавой, увлекательным приключением. Год, всего лишь год назад у каждой из них были проблемы в личной жизни, и они легкомысленно мечтали пусть недолго, но пожить по-другому.

А потом задумались об этом всерьез. И вот, после поездки в Китай, Сабрина под именем Стефани Андерсен отправилась к мужу и двоим детям домой, в очень старый и порядком обветшавший дом Викторианской эпохи в Эванстоне, в окрестностях Чикаго. А Стефани превратилась в Сабрину Лонгуорт, которая после развода жила в великолепном особняке на Кэдоган-сквер, в Лондоне. Всего неделя, говорили они себе, всего неделя жизни по-другому, а потом они снова поменяются местами и останутся каждая при своем.

Но они не поменялись. Сабрина сломала кисть, упав с велосипеда. Стефани, чей брак с Гартом и так трещал по швам, упросила Сабрину остаться в Эванстоне: кость срастется, сделают последний рентгеновский снимок, и тогда их снова будет невозможно отличить друг от друга. Вот тогда они безо всякого риска смогут вернуться к прежней жизни.

Но за те недели, что продолжалось лечение, в их жизни все так неожиданно переменилось. Сабрина влюбилась в Гарта с такой страстью, какой до сих пор не испытывала. Она сильно привязалась к Пенни и Клиффу, а Гарт обнаружил, что жена разительно отличается от той женщины, что он знал прежде. Раньше он чувствовал, что жена все больше отдаляется от него, и он едва удостаивал ее взглядом в течение месяца. Найдя ее теперь очаровательной и забавной, он подумал: после поездки в Китай она ради спасения их брака сознательно решила изменить свое отношение к нему.

А Стефани в Лондоне завела новые знакомства и закрутила роман с Максом Стювезаном — богатым, загадочным мужчиной со связями в мире искусства. Еще на ее попечении оказался «Амбассадорз» — роскошный антикварный магазин Сабрины. С каждым днем, который Стефани проводила в роли своей неотразимой сестры, она проникалась все большей уверенностью в себе. Они уже готовы были поменяться местами, но Стефани попросила несколько дней отсрочки, чтобы провести их с Максом на его яхте. Пофлиртую напоследок — и все, сказала она Сабрине. Пофлиртую напоследок.

И вот ее не стало. Яхта взлетела на воздух вблизи берегов Франции. В сообщении говорилось, что все находившиеся на борту, в том числе и леди Сабрина Лонгуорт, погибли. Сабрина и Гарт поехали в Лондон, где все оплакивали смерть сестры. В похоронном зале Сабрина попрощалась со Стефани. Слезы застилали ей глаза, она была оглушена постигшей ее утратой и сознанием своей вины. Там, на похоронах, пытаясь сказать правду, она опустилась на колени у могилы, бормоча сквозь слезы: «Это не Сабрина умерла… Не Сабрина!» Но ее никто и слушать не хотел; все решили, что она обезумела от горя. Сабрина же, охваченная отчаянием и смятением, не стала им возражать.

И вот теперь она вернулась в семью Стефани. Она понимала, что это ненадолго, — не может же она строить свою жизнь на обмане. Но вот прошло три месяца. И даже не оправившись от горя, она чувствовала себя счастливой. Счастлива больше, чем когда-либо могла себе представить: страстное чувство к сильному мужчине, тепло, ласка, смех, общение с двумя сообразительными, любящими ее детьми.

Но к Рождеству, почти через четыре месяца после того, как сестры поменялись местами, прежде чем Сабрина собралась с духом, чтобы сказать Гарту, что уезжает, он сам догадался об обмане. Вне себя от гнева, он изгнал ее из своей жизни, из жизни своих детей. Она уехала в Лондон, чувствуя, что жизнь разбита из-за их безумного, опрометчивого поступка.

Оставшись дома один, Гарт мало-помалу пришел в себя и постепенно понял, как сильно Сабрина любит его и детей. Он понял, что она сама в ловушке, сама жертва обмана. И еще он почувствовал, что любит ее так, как никогда никого не любил.

— Стефани? Ты слушаешь?

Сабрина слегка вздрогнула и поймала на себе участливый взгляд Нэта Голднера, близкого друга и врача. Это он вправил ей кисть, когда год назад она сломала руку. Нэт ласково смотрел на нее.

— Прошу прощения, — ответила она, виновато улыбнувшись. — По-моему, я забылась.

Подойдя, Гарт присел на ручку кресла.

— Обычно в этом упрекают профессоров, а не их жен. — Он обнял ее за плечи. — Сейчас тебе нелегко.

— Ты думаешь о тете Сабрине, да? — спросила Пенни. — Ведь у нее сегодня тоже день рождения.

— Я по ней скучаю, — сказал Клифф. — С ней было так весело.

На глазах у Сабрины выступили слезы, Долорес Голднер наклонилась к ней.

— Как это ужасно, Стефани! Сегодня у тебя счастливый день, и такое горе!

— Мне нужно несколько минут побыть одной, — сказала Сабрина, вставая из-за стола. — Клифф, а ты пока отрежь еще пирога. — Нагнувшись, она слегка коснулась губами щеки Гарта. — Я сейчас приду.

Поднимаясь по лестнице к себе в спальню, она слышала, как Клифф распоряжается за столом. Ночники были включены, и их кровать с пологом на четырех столбиках была готова ко сну: простыни с обеих сторон откинуты, одежда убрана. Какая умница миссис Тиркелл, подумала Сабрина. Я забрала ее из Лондона с Кэдоган-сквер, где ее единственной заботой была леди Сабрина Лонгуорт. Не раздумывая Сабрина ввела ее в свою семью, в старинный трехэтажный дом, постоянно нуждающийся в ремонте. За эти восемь проведенных здесь месяцев она ни разу не подала виду, что чем-то озабочена.

Леди Сабрина Лонгуорт.Сабрина села на подоконник и стала смотреть во двор, освещенный тусклым светом уличных фонарей и окнами соседних домов. Женщины по имени Сабрина Лонгуорт больше нет, подумала она. Миссис Тиркелл по привычке обращается ко мне «Моя госпожа», чем немало смешит детей, но Сабрина умерла. Для всех она погибла во время морской прогулки с Максом Стювезаном в октябре прошлого года. Для меня она умерла тогда, когда я поняла, что уже не могу снова стать такой, какой была раньше, потому что тогда обман раскрылся бы в глазах Пенни и Клиффа. Они узнали бы, что их мать забавы ради решила выдать себя за Сабрину Лонгуорт, женщину без семьи, которая живет в Лондоне. А сестра тем временем заняла ее место дома. Они узнали бы, что до того, как их мать погибла, она отправилась путешествовать в компании какого-то мужчины. Я не могу допустить, чтобы они об этом узнали. Значит, Сабрины Лонгуорт больше нет. Хотя я часто скучаю по ней. Мне хотелось бы побыть на ее месте, пожить ее жизнью.

Но она играет роль Стефани Андерсен уже целый год, и этот год был наполнен любовью и открытиями. А эта грусть по прежней жизни похожа на то, как ребенок ждет сказку на ночь глядя, то есть чего-то вымышленного, совершенного, прекрасного, но нереального. Нереальное, повторила про себя Сабрина. Нереальное. Внизу, на темной траве, она заметила футболку Клиффа. Он сорвал ее с себя и отшвырнул прочь после обеда, когда бросился играть в футбол. Вот что реально: все эти и другие мелочи жизни, на которых строится семья. Год назад, когда мне хотелось оказаться на месте Стефани, я загадала как раз такое желание. Жить так, как живет Стефани. И это желание исполнилось.

Исполнилось, но вместе с этим желанием в жизнь вошел такой мрак, от которого ее охватывал ужас.

Потому что Стефани погибла. Потому что ее убили.

— Ты здесь ни при чем, — раздался голос Гарта у двери. — Ты же не могла знать, что произойдет, и не совершила в жизни ничего такого, что подтолкнуло бы ее к смерти.

— Я то и дело твержу об этом самой себе, — тихо ответила Сабрина. — Но одна мысль не дает мне покоя… С какой стати полиция решила, что бомба была заложена на судно лишь для того, чтобы убить Макса? А что, если заодно хотели убить и Стефани? Потому что для них она оставалась Сабриной и могла оказаться в чем-нибудь замешанной. Как-то раз, когда после похорон я была в «Амбассадорз», я уверилась в том, что именно так все и было, что она сказала что-то такое, что они почувствовали себя в опасности. Не знаю, что и думать, просто ума не приложу. Но если бы я не была здесь так счастлива, я могла бы заставить ее рассказать, чем она занимается, чем занимается Макс, и знает ли она об этом хоть что-то. Может, смогла бы предупредить ее. Я ведь зналаэтих людей, а она едва была с ними знакома. Но все эти месяцы я жила ее жизнью, была счастлива так, как никогда раньше, и ничего не хотела знать о том, что творится вокруг. Я так ни о чем ее и не спросила.

Сев сзади на подоконник, Гарт обнял ее, и Сабрина прильнула к нему.

— Может, я все равно ничего не смогла бы сделать. Не знаю. Ведь на самом деле мне тогда ничего больше не было нужно, кроме тебя и детей…

— Послушай меня, любовь моя. — Его голос звучал нежно и терпеливо; они уже говорили об этом, но каждый раз ей казалось, что он разговаривает с ней впервые. — Ты мне рассказывала, что предупреждала ее о подделках и она блестяще со всем справилась. Она сумела сделать так, что «Амбассадорз» оказался непричастен к скандалу; она защищала его репутацию так, словно это ее собственный магазин. Ты посоветовала ей держаться подальше от Макса, но не потому, что он стоял во главе группы контрабандистов, — никто из нас этого не знал, пока не выяснилось, что уже поздно, — а потому, что он никогда тебе не нравился и не внушал доверия. Она получила от тебя массу сведений и, может, узнала еще много такого, о чем ты не имела представления. Она — толковая, взрослая женщина, которая сама выбрала этот путь в жизни. Ты не можешь взвалить на себя ответственность за выбор, который она сама сделала.

— Знаю, знаю. Но… — Она обвела взглядом комнату. — У меня есть вот это все, мне больше ничего не нужно, а она…

— Да, я тоже об этом думаю. — Повернув ее к себе лицом, Гарт поцеловал Сабрину. — Любовь моя, ты даже не представляешь, как часто я думаю об этом. Но я не могу казнить себя за то, что мы обрели.

— Мама, а ты не хочешь посмотреть, что тебе подарили? — На пороге, широко раскрыв глаза, с встревоженным видом стояла Пенни. — Тебе нездоровится или еще что-нибудь случилось? А то все за тебя беспокоятся.

Сабрина улыбнулась.

— Так уж и все?

— Ну, мы с Клиффом. А то ведь если ты позабыла про подарки…

— Наверное, мне просто нездоровится. — Рассмеявшись, она обняла Пенни. Мрачное настроение мало-помалу проходило. Любуясь ее красотой, Гарт подумал, как много она для него значит. После того Рождества они вместе приехали домой из Лондона. Она сыграла с ним самую гнусную шутку, какая только была возможна по отношению к близкому человеку, но сделала это не из злого умысла. В конце концов, она сама угодила в ловушку. Она полюбила их и почувствовала, что они отвечают ей взаимностью. «Да и кто мог все это предвидеть? — размышлял он. — Мы ведь раньше даже не очень нравились друг другу».

Но она изменилась за годы их знакомства, и, живя с ними в одном доме, изменилась снова, да так, что спустя некоторое время не всегда была уверена, за кого из сестер себя выдает, и опять оказалась в ловушке. Как только Гарт это понял, он дал волю чувствам и полюбил ее с такой страстью, какой никогда не испытывал ни к Стефани, ни к какой другой женщине.

— Пойдем? — предложила Пенни. — А то мы все ждем и ждем…

— Да, ты права, пора, — ответила Сабрина. — А где подарки?

— Мы припрятали их в самом укромном уголке! Угадай, где!

— Пенни, поиграем в угадалки потом, хорошо? Может, стоит перенести подарки в гостиную? Тогда миссис Тиркелл уберет со стола.

— Ладно. Куда их положить? На журнальный столик, на диван или…

— Реши сама, — твердо сказал Гарт. — Мы сейчас спустимся.