Читаем Пацанка онлайн бесплатно

Автор: Алёна Шахнина

Тишина в раздевалке ласкает уши — после двухчасовой тренировки с оболтусами хочется погрузить голову в вакуум. Парни, хоть и делают попытки стать великими футболистами, шумные настолько, что приходится осаждать их, пытаясь перекричать. Оно и понятно — разный возраст, разные классы, бывшие школьные задиры. Вот и пытаются выплеснуть энергию, что копится внутри. Вот только я себя иногда чувствую не капитаном, а воспитателем детского сада «Ромашка».

Я догадывался, что будет непросто, и это моя не первая команда, но, чтобы настолько… Как говорится, бойся своих желаний. Хотел попасть к тренеру первой школы, и попал. Так крупно попал, что чувствую, как медленно, в мучительных судорогах и агонии погибают мои нервные клетки. А они вроде не восстанавливаются, и начну я скоро на людей бросаться, как злая собака.

Натягиваю кофту и тяну ползунок молнии вверх, до самого подбородка. Холода пришли, как всегда, резко и неожиданно, хотя ещё декабрь не наступил. Но море бушует, ветра дуют, дожди идут, тоска по лету съедает. Продолжая ворчать про себя на погоду, будто могу что-то изменить, выхожу из спортивного комплекса и плетусь на выход, где уже издалека вижу парочку, что явно дожидается меня. Стоят, милуются, уже наверняка и забыв, для чего они здесь.

Это — мои самые преданные поклонники. И сталкеры. Иначе нельзя назвать их, потому что они постоянно преследуют меня, словно без меня их мир рухнет. И как так вышло, что мой главный соперник и моя главная заноза в заднице стали моими лучшими друзьями? Или я их?

Подхожу ближе, и они разом поворачивают головы ко мне. Лерка улыбается, втягивая голову в шею, пытаясь спрятаться от холодного ветра. На голове короткие волоски танцуют танго, и она рукой приглаживает их, только получается плохо.

— Вы чего опять тут забыли? — спрашиваю и пожимаю руку Дане.

— У нас игра двор на двор сейчас будет, пойдешь? — говорит он.

Даня изменился за последние два месяца после того, как Лерка сделала из него человека. Раньше вечно с дурацкой ухмылкой ходил, смотрел на всех с высоты птичьего полета. Мы с ним, хоть в открытый конфликт никогда не вступали, относились друг к другу с взаимной ненавистью. Еще бы! Целый год соперники, по голам нога в ногу всегда шли. И ладно бы он молчал после матча, так вечно свои пять копеек вставлял, раздражая меня до кипения крови. Сейчас он другой. Больше не бесит меня, наоборот даже, друзьями стали.

— Вы меня удивляете, — хмыкаю я. — Есть такая прямоугольная штука в ваших карманах, телефон называется. Вот если её взять и набрать мой номер, то можно всякие вопросы мне задавать и не приходить сюда.

Лера с Даней переглядываются, не понимая: шучу я или говорю серьезно.

— Странный ты какой-то в последнее время, — говорит она. — У тебя случилось что-то?

— Нет, — выпаливаю быстро. — Ты иди попробуй потренируй этих… — киваю в сторону зала.

— Ром, все с этого начинают. Думаешь, мои парни пришли уже готовые? — вступает Даня. — Ты построже с ними, спуску не давай. Евгенич не вмешивается?

Хмыкаю над иронией. Сергей Евгеньевич, наш общий тренер, мою команду и за команду-то не считает. Она вообще ему как пятая конечность — только место занимает. Вот и отдал этих оболтусов на полное мое попечение, пожелав удачи. То есть я должен был стать капитаном, наставником, помощником в конце концов. А стал нянькой. Тренер даже не появляется в нашем цирке, будто он вообще просто мимо шел, когда команду собирали. Я все понимаю — возраст, завершение спортивной карьеры, не смог отказать Дане, меня хотел переманить к себе. Но блин… Почему у всех всё сложилось удачно, а я остался в дураках?

— Ты же знаешь, что в его сердце место только для твоей команды, — ворчу я. — Вообще не понятно, для чего ты меня дернул.

Даня хватает меня за плечо, пытаясь зафиксировать мой взгляд на себе. Смотрю на его серьезное выражение лица, но раздражение не отпускает меня. Трудно собраться, когда реальность совсем не соответствует твоим ожиданиям.

— Я тебя дернул, потому что ты отличный капитан. Мне с ними тренироваться нельзя — мои нервы точно этого не выдержат. А ты справишься. Но на следующую тренировку я приду, посмотрю, кто там у тебя буйствует.

— А потом что? Задницу им в школе надерешь?

— Может, и надеру, — кивает Даня и убирает руку. — Может, и не в школе, а сразу в зале.

Смотрю на взволнованные, жалостливые глаза Леры и подмигиваю ей. Она немного расслабляется, и я вместе с ней.

— Ладно, пошли на твою игру, хоть с нормальными пацанами по полю побегаю, — говорю я.

Даня кивает, подхватывает Леру за плечи, и мы, пряча лица в воротниках, плетемся на игру. Мне грех жаловаться — я давно мечтал попасть к Даниному тренеру, и когда они набрали новую команду, пришел как капитан. Но думал, это будет иначе — я слеплю из пацанов настоящих чемпионов, которые будут любить футбол так же, как и я. А в итоге мне дали кучку школьников, не умеющих совладать с эмоциями. Чтобы научить их, сначала нужно успокоить, заставить заткнуться, на что уходит какое-то невероятное количество времени. И когда я уже злой, готовый схватить палку и разогнать к чертям эту недо-команду, они успокаиваются. Хотя бы на время.

Тренер лишь пожимает плечами: а что я сделаю? Он, на самом деле, крутой — бывший игрок сборной региона, поэтому и команда первой школы лучшая по количеству побед. В этом есть и Данина заслуга — он сам собирал свою команду, часами оттаптывал поле и не щадит никого. Может и наорать, и матом послать, и по шее дать. Его авторитет, я клянусь, имеет запах, который сразу впивается в нос, едва его команда появляется на поле. И пусть он стал более… мягким после того, как начался встречаться с Леркой и перестал был главным говнюком в школе, его по-прежнему слушаются.

Мы выходим к многоэтажке, во дворе которой большое, огороженное сеткой футбольное поле. Рядом толпятся пацаны — некоторые из команды Дани, других вижу впервые. Если это все, то пять на пять — вполне нормально. Здороваюсь с парнями, и отхожу к лавочке, на которую уже пристроилась Лерка. Бросаю рюкзак рядом с ней, и она машинально хватает его пальцами.

Возвращаемся с Диманом домой, и я сразу скидываю мокрые, грязные вещи. Ныряю в шкаф за чистой одежды и, не глядя, вытаскиваю черную футболку и шорты. Скребу ногтями кожу под волосами — после шапки хочется чесаться вилами, но по-другому нельзя. Узнай команда соперников, что я другого пола, начали бы носы воротить и возникать. Терпеть это не могу. Сначала они называют тебя девчонкой, потом списывают со счетов и всё, ты — как бракованный или просроченный товар, на который даже смотреть не будут. Сколько раз на футбольном поле я слышала насмешки в свой адрес — мол, куда лезешь с пацанами тягаться. Так я и выработала привычку прятать волосы и лицо до окончания матча.

Я всегда играю с друзьями Димана, и парни давно привыкли ко мне. Знают меня чуть ли не с пеленок, а если кто новый появляется, то сразу принимают за «своего». Поэтому и зовут меня Тохой, чтобы не отличалась от других — и меня это вполне устраивает. По внешнему виду меня сложно отличить от пацанов, мои половые признаки прячутся за широкой одеждой, а лицо я скрываю капюшоном.

Бросаю вещи в стиралку и выползаю на кухню, выполненную в советском стиле. На самом деле, это было сделано не специально, просто наша квартира давно не видела ремонта, и если в наших комнатах пару раз менялись обои, то кухня так и остается без изменений. Отец всегда говорит, что это дорого, сложно и нет времени. Ну а нам, собственно, плевать. Сразу ныряю в холодильник в поисках чего-нибудь съедобного, но нахожу только уже откушенную мной колбасу. Кусаю с другой стороны и зажмуриваю глаза от того, как медленно отступает голод. Я сегодня вроде только завтракала, а после школы так и не удалось поесть.

— Фу, хорош, — ворчит брат за моей спиной и выхватывает у меня батон колбасы.

Отрезает большой кусок со следами моих зубов и сует мне в руку.

— Нож! — поясняет Диман и показывает лезвие. — Чтобы отрезать кусочки от еды.

— Не нуди, — отмахиваюсь я и ухожу в комнату, дожевывая колбасу.

В комнате с плотными шторами падаю на кровать и смотрю на стену перед собой. На ней развешаны постеры с группами Металлика, Рамштайн, Кино. Вырванные из журналов плакаты уже выгорели на солнце, покрылись пылью, но снять их никогда не поднимется рука.

Брат никогда не слушал современную музыку, на попсу, что играла в телефоне Димки, закатывал глаза. У него стояли на повторе песни Виктора Цоя и Битлз. Я слушала вместе с ним, и могу теперь спеть наизусть «Группа крови», «Кукушка», а «Звезда по имени солнце» много лет стоит на звонке моего телефона.

Смотрю на изношенные, старые обои со следами моего присутствия и вспоминаю, как пробиралась в комнату брата и втихую рисовала сердечки фломастером. Отец предлагал сделать ремонт в этой комнате, но тогда она утратит свою главную ценность. Запахи. Атмосферу. Ощущения, что настоящий хозяин этой комнаты когда-нибудь вернется. И пусть Илюха ушел туда, откуда никогда не возвращаются, я не готова изменить эту комнату. Она стала моей сразу после его смерти, еще когда подушка хранила аромат его шампуня и лосьона после бритья. Тяжелое, большое одеяло стало для меня настоящим спасением — под ним я всегда хорошо засыпаю, как в объятиях.

Поворачиваюсь на бок и смотрю на футбольный мяч, что валяется в углу. Наверняка на нем уже такой слой пыли, что можно лепить фигурки, как из песка, но я никому не позволяю его трогать. Этот мяч лежит уже больше года на том же самом месте, где его когда-то оставил Илья. Он так любил футбол — больше, чем что-либо. И этот мяч мы подарили ему с Диманом, купив на карманные деньги. Брат тогда был так счастлив, будто мы целый мир ему положили к ногам. Никому не позволял играть с ним, брал только на особенные матчи и берег как своего ребенка.

В прихожей хлопает входная дверь, и раздаются тихие голоса. Я не прислушиваюсь, зная, что это отец вернулся с работы, и Диман ему рассказывает последние новости. Через пару минут открывается дверь в мою комнату и заглядывает папина голова.

— Тонь, — говорит отец и заходит в комнату. Садится рядом со мной на кровать. — Я поговорил с дядь Сережей, он возьмет тебя в команду. Там мальчишки одни, но не думаю, что это для тебя помеха.

— Пофиг, — фыркаю я. — Ты же не думал, что я с девчонками хочу тренироваться?

— Ещё сегодня звонил твой классный руководитель, — продолжает отец. — Опять драка?

Я вздыхаю и утыкаюсь взглядом в потолок. Драка! Подумаешь, влепила по щеке одному выскочке, а он сразу ябедничать побежал. Это так по-пацански, что зубы сводит. Знала бы я, что он жаловаться пойдет, на одной пощечине бы точно не остановилась.

— Тонь, — ласково говорит отец. — Пора превращаться в прекрасного лебедя. Ты такая красивая девочка, а ведешь себя хуже Димки.

Я фыркаю и приподнимаюсь на локтях. Смотрю в добрые отцовские глаза — такие же карие, как у меня и братьев, только с парочкой морщин возле уголков.

— Серьезно, пап? Я выросла в окружении трех мужчин. Если кошку воспитает стая собак, то она загавкает.

— Может, пора вспомнить, что ты все-таки кошка, а не собака? Начать с гардероба, например.

— Нет! — говорю я и падаю обратно на подушку.

— Ты не можешь всю жизнь носить вещи Ильи, — осторожно говорит отец, зная, насколько это больная тема для меня. — Тоня, мы все по нему скучаем. Но, может, пора отпустить его?

Я злобно ухмыляюсь. Сколько раз за этот год я слышала подобные слова — не сосчитать. Брат, отец, родственники — только ленивый не сказал мне о том, что я слишком сильно цепляюсь за прошлое. Что должна жить дальше, оставив Илью только в памяти. А если я не хочу? Если старший брат был для меня всем? С Димкой у нас никогда не было такой дружбы, как с Ильей. Ни с кем не было. И вряд ли будет, потому что второй раз так привязываться к человеку я не собираюсь.

— Пап, а может пора отстать от меня с такими предложениями?

Отец вздыхает, понимая, что спорить со мной нет смысла. Я отворачиваюсь от него, показывая, что разговор закончен. Смотрю на мяч, и снова меня одолевает тоска. Но слез нет. Я никогда не плачу.

Иду на тренировку, как на казнь. И зачем я на это подписался? Уже думаю, надо отказаться, вернуться в свою бывшую команду, где я тоже был капитаном, но хотя бы нормальных парней. А теперь я не могу ни на соревнования заявиться, ни мяч погонять с достойными соперниками. Иду мимо магазина детских товаров и едва сдерживаюсь, чтобы не купить соски и слюнявчики. Будь я Даней, прежним Даней, так и сделал бы. Но я ведь не он! И не хочу стать таким, каким он был раньше — злым, заносчивым идиотом.

Благодаря Лерке он стал другим. Остался королем школы, капитаном футбольной команды и просто крутым парнем. Но теперь он белый и пушистый ангелочек, который не просто не участвует в травле, но и всячески пресекает её. Его влияние никуда не делось, даже когда он перед всей школой признался о том, что вырос в неблагополучной семье и влюблен в девчонку — лузера.

Вспоминая, как мы с Леркой клеили обои в его доме и прикрывали перед опекой, дохожу до спорткомплекса. Сразу ныряю в раздевалку и сталкиваюсь со своими оболтусами. За болтовней они даже не замечают меня, а когда видят, через секунду снова возвращаются к трепле. Боже, как же они любят поговорить! Будто им рты разрешено открывать только во время занятий спортом. Причем несут всякую фигню, хотя уже по 14-16 лет, но разговоры из разряда «дали телефон поговорить с бабушкой, и нужно ей хоть что-нибудь рассказать».

Качаю головой и выхожу в зал, где уже строятся мои детсадовцы. Жду, пока выстроятся в линейку, успокоятся и перестанут спорить — кто выше. Терпеливо жду, даже не пытаясь их успокоить — они тратят не только мое, но и свое время. Молчу и смотрю, мечтая, что под рукой окажется скотч, и я залеплю рот каждому. А после окончания тренировки сдерну липкую ленту вместе с первыми волосками под носом. Интересно — такое вообще законно?